Чтение онлайн

За ним в самом деле виднелись крыши домов.

Там были люди, много людей, и, не чуя под собой ног, я бросилась бежать в ту сторону.

Если сама эта земля оказалась настолько гостеприимной, те, о ком она заботилась постоянно, просто должны были мне помочь.

Накормить как минимум.

По пути я успела продумать ложь, которую расскажу им.

Ограбление на дороге, побег от разбойников, потеря лошади и денег…

Это было почти правдой.

Еду, кров и лошадь, разумеется, придётся отработать, никто не станет дарить их просто так, но если я договорюсь на приемлемый срок. Скажем, на неделю…

У меня в самом деле появится возможность если не исправить случившееся, то хотя бы сделать его оправданным.

Бег отнимал слишком много сил, и я остановилась, утопая в траве почти по пояс.

Она пахла изумительно.

Растения были здоровыми и сильными. Они готовы были много отдать людям, зная, что не меньше получат взамен.

Я провела по ним ладонью в знак признательности за такой приём и пошла дальше.

Очертания домов впереди становились все отчётливее. Очень скоро я ясно различила башню замка, большого, но не громоздкого, даже изящного. А потом…

Я остановилась и снова поднесла ладонь к глазам, потому что впереди показалась лошадь. Белая лошадь с рыжим пятном.

Она скакала быстро и, казалось бы, послушно, но, судя по гордо изогнутой шее, норовила то ли сбросить наездницу в светлом платье, то ли продемонстрировать ей себя, показать свою истинную цену.

Не до конца веря в то, что это не мираж, я прижала руку к груди, чтобы унять заколотившееся сердце, и громко свистнула.

Красавица, а это, вне всякого сомнения, была именно она, развернулась.

Оседлавшая её женщина застыла в седле, потом склонилась к уху кобылы, словно хотела спросить у неё, в чём дело.

Я свистнула ещё раз и замахала своей лошади рукой, как человеку.

Красавица сорвалась с места.

Она была ещё очень далеко, но я продолжала стоять на месте, опасаясь позорно упасть, если побегу навстречу.

Отдалённый топот копыт раздался за моей спиной.

Чувствуя, как перед глазами начинает темнеть от ужаса, я обернулась, пытаясь одновременно решить, куда бежать и как уберечь от Чёрного человека Красавицу и ехавшую на ней женщину, но едва не упала снова, потому что это был Монтейн.

Морок нёсся по дороге галопом, а сам барон… Его белая рубашка казалась почти неуместным контрастным пятном на фоне чёрного коня и чёрного жилета.

Он ехал без плаща и без седельной сумки — всё бросил там, сорвавшись с места вслед за мной.

По всей видимости, Морок тоже отреагировал на мой свист, иначе почему бы он так резко свернул с дороги и тоже направился ко мне.

Вильгельм не осадил его, хотя ехал через незнакомое поле. Напротив, кажется, даже подстегнул — он был уже достаточно близко, чтобы видеть приближающуюся ко мне с другой стороны женщину, которая…

А что, собственно, я могла и собиралась ей сказать? «Верните мою лошадь»?

Красавица оказалась проворнее. Забыв о наезднице и не обращая на неё ни малейшего внимания, она встала передо мной и потянулась к моему плечу, привычно ожидая объятий.

— Привет!.. — я почти всхлипнула от неверия и счастья и потянулась к ней.

Мы не виделись всего несколько часов, но казалось, что её отобрали у меня целую жизнь назад. Теперь, когда я снова гладила её по сильной шее, казалось, что в душе разрастается огромная ледяная дыра, и дыра эта была страшнее чёрного экипажа или голодной смерти в лесу.

Лошадь громко всхрапнула, и я провела ладонью по её переносице, переставая бояться даже встречи с Монтейном, почти забыв о нём. Не станет же он в самом деле отчитывать меня при посторонних…

— А ты ещё, на хрен, кто? — чуть удивлённый, в меру заинтересованный голос раздался сверху, и я коротко вздрогнула.

Женщина, о которой я успела забыть, не думала спешиваться, продолжая сидеть на моей лошади, и смотрела на меня настороженно.

Она была молода, лишь немногим старше меня самой, и очень красива. Её светлые с рыжиной волосы были уложены в чуть небрежную, но очень подходящую к её лицу причёску, а глаза… Мне показалось, что всего за несколько секунд, что мы смотрели друг на друга, они дважды сменили цвет: с голубого на зелёный и с зелёного на серый.

В её лице не было ничего отталкивающего, но отчётливо читалось, что своего она так просто не отдаст.

— Ты сама, на хрен, кто?

Это было плохое начало. Отвратительное. Но она всё ещё сидела на Красавице, и жгучая отчаянная ревность затопила мой разум, прежде чем я успела остановить себя от опрометчивых слов.

— Герцогиня Керн, я полагаю? — слегка задохнувшийся Монтейн спрыгнул с Морока и бросил поводья, абсолютно не опасаясь, что конь может уйти слишком далеко.

Блондинка перевела взгляд на него, и я заметила, как выражении ее лица изменилось, стало более напряжённым. Она как будто пыталась вспомнить, а я повернулась к барону, делая вид, что не понимаю, насколько виновата перед ним, но без слов прося объяснений. Насколько мне было известно, герцогиня Керн славилась своими безупречными манерами и гостеприимством, да и волосы у неё были тёмные.

Вильгельм, — снова Вильгельм, — по всей видимости, понял мой взгляд правильно, потому что бросил едва слышно и коротко:

— Другая.

Красавица ткнулась мне в плечо, возвращая себе моё внимание, и лишь теперь смысл его предположения дошёл до меня в полной мере.

Если это герцогиня Керн, значит, я, сама того не ведая, попала куда надо.

Значит, чёрный экипаж растаял на дороге, потому что ему не было хода в герцогство Керн.

А я только что нагрубила человеку, от которого может зависеть моя жизнь.

— Рада встретить вас, барон. В прошлый раз вы меня знакомством не удостоили, — герцогиня, наконец, ответила.

Она слегка осадила Красавицу, и Монтейн шагнул вперёд, чтобы помочь ей спешиться.

— Обстоятельства не располагали. Но мне приятно исправить это теперь.

— Ханна, — она поблагодарила его кивком и представилась, глядя ему в глаза, но не протянула руку ни для пожатия, ни для поцелуя.

Напротив, она продолжала сжимать поводья так сильно, что в этом жесте мне почудился едва ли не… страх?

Разве могла супруга герцога Керна, — герцога Удо Керна, — опасаться Чёрного Барона?

Меж тем он лишь чуть склонил голову, не представляясь в ответ, нарушая все законы приличия, но разглядывая её так же цепко, как она разглядывала его.

— Я прошу прощения за свою спутницу. Мадам Мелания очень любит свою лошадь.

Ханна хмыкнула и повернулась, чтобы задумчиво заглянуть кобыле глаза.

— Я знала, что такая красавица не может достаться даром.

— Её так и зовут, — я почти пролепетала это, хотя меня никто и не спрашивал.