Чтение онлайн

Ханна очевидно поняла моё смущение, потому что остановилась, окинула меня долгим взглядом, а после покачала головой:

— Идём. Тут не так далеко.

Мне послышалась в её голосе почти вымученная уверенность и… понимание?

О происхождении четвёртой жены герцога Удо болтали разное. Вплоть до того, что до встречи с ним она грабила путников на большой дороге.

Подтверждений этому не было никаких, если это хотя бы отчасти было правдой…

Это значило бы, что у меня есть надежда на снисхождение к допущенной в первую минуту грубости.

Прежде мне не доводилось бывать в замках, и, очутившись во дворе, я остановилась снова. Всё здесь было устроено почти так же просто, как в деревне: суетились люди, бегали дети, справа от нас четверо молодых мужчин чинили крышу сарая.

Ощущение безопасности за стеной усилилось, стало почти осязаемым, и я улыбнулась устало и почти истерично.

Потому что, помимо безопасности, здесь чувствовалась… сила. Она тоже была почти материальной. Казалось, она искрила в воздухе, играла с красивыми и такими необычными волосами Ханны.

Главное — не забыться и не обратиться к ней так, просто по имени.

Мимо нас пронёсся совсем маленький светловолосый мальчишка с прутиком в руках. Он упал, шлёпнулся на четвереньки и тут же вскочил, засмеялся и побежал дальше.

— Удо! — герцогиня хлопнула в ладоши, пытаясь остановить ребёнка, но тот не обратил на неё внимания, устремляясь к высокому мужчине в летах с аккуратной бородкой. — Маленький чёрт! Кем нужно быть, чтобы так назвать ребёнка…

Выругалась она себе под нос, пробормотав последние слова почти скороговоркой.

— Что? — откликнулся ей взрослый мужской голос.

Лицо герцогини дрогнуло, а Монтейн будто окаменел.

Я повернулась в ту сторону, откуда ответили Ханне, пытаясь понять…

Один из чинивших крышу мужчин выпрямился, сидя на самом её краю. Он приложил ладонь ко лбу, чтобы лучше разглядеть нас, а потом спрыгнул на землю так лихо, что я успела инстинктивно испугаться, как бы он не разбился ненароком.

Мужчина направился к нам, и по мере того, как он приближался, мне всё больше хотелось трусливо спрятаться за барона.

Простая одежда, небрежно собранные в короткий хвост светлые волосы — герцога в нём сейчас выдавали лишь походка и осанка, но то, чем он него веяло…

Лишь теперь я начинала в полной мере понимать, о чём говорил Вильгельм, уверяя меня в том, что ему не под силу то, что может герцог Керн.

Сила, которая угадывалась в нём, была огромна. Спокойная и тёмная, как ночное небо, она была полностью в его власти, подчинялась ему и берегла его.

Почуяв её, то жалкое, маленькое, что сидело во мне, придушенно и с ненавистью зашипело, одновременно желая бежать как можно дальше и атаковать.

Он, наконец, остановился перед нами, тряхнул головой, убирая с лица упавшую прядь.

— Ну надо же! Каких гостей прибило к нашему порогу…

Герцог улыбнулся коротко, порочно и очень красиво. Он обращался ко всем сразу и ни к кому конкретно, но смотрел при этом только на барона Монтейна.

Всего на долю секунды, но тот скривился, как от зубной боли, и не счёл нужным отвечать.

Тем временем взгляд Удо Керна, — по всей видимости, Удо-старшего, — переместился на меня, и я крепче вцепилась в поводья, потому что по шее сзади побежал холодок.

Он тоже чувствовал.

— По всей видимости, барон торопился познакомить меня со своей новой спутницей.

— Моя спутница уже имела дело с нечистью сегодня, — Вильгельм вдруг развернулся, сделал почти неуловимое движение без намёка на вызов, но встал аккурат между мной и герцогом.

Тот хмыкнул и хотел ещё что-то сказать, но Ханна его опередила:

— Я пообещала мадам Мелании ванну и чистую одежду.

Она сделала всего один шаг к мужу, и я почти не поверила своим глазам, когда её локоть по-простецки врезался ему в бок — коротко, едва заметно, но с очевидным предупреждением. Как будто это она была урождённой герцогиней, а он — лесным разбойником, до сих плохо знакомым с манерами.

— Разумеется, — Керн же будто этого и вовсе не заметил, отвесил мне короткий, вроде бы шутливый, но достаточно вежливый поклон. — Могу предложить вам расположиться в гостевых комнатах в моём доме. Или предпочтёте замок?

— Благодарю, мы снимем жильё и дождёмся герцога Бруно, — Вильгельм отозвался с непонятной мне интонацией.

— Боюсь, учитывая двух коней, это обойдётся слишком дорого, — герцог ослепительно улыбнулся ему в ответ.

Намёк на былую бедность барона оказался настолько прозрачным, что у меня перехватило дыхание.

Монтейн сделался спокоен и холоден, как скала, а от исходившего от него раздражения начинало покалывать кожу, но Удо Керн этого как будто не замечал. Хотя не мог ведь не заметить.

Что-то происходило между ними, и это что-то могло бы стать хорошим поводом испугаться. Подумать, что всё было зря и о помощи здесь договориться не удастся…

Однако вместе с этими откровенно злыми и оскорбительными шутками, попытками поддеть, не стирая с лица улыбки, чувствовалось…

Я не знала, как это назвать, но твёрдо понимала, что ничего катастрофического не случится. Герцог лишь прощупывал границы дозволенного, почти лениво играя с гостем, как кошка с мышью. Вильгельм же, в свою очередь, демонстрировал отстранённое пренебрежение пополам с равнодушием давал ему… наиграться?

Сбитым с толку подобным приветствием он тем не менее не выглядел, и именно это рождало в моей душе мутные тяжёлые подозрения.

— Гостевое крыло? — Ханна же их взгляды и интонации проигнорировала вовсе. — Оно сейчас пустует, вы будете там одни.

Вильгельм всё же нахмурился.

Ему категорически не хотелось останавливаться в замке, именно это предложение он воспринял как самую болезненную издёвку, но почти минуту спустя он качнул головой:

— Благодарю, герцогиня.

Как будто самого Керна тут и не было.

Она кивнула, удовлетворённая тем, как быстро удалось найти устраивающее всех решение, а потом развернулась ко мне.

— Сколько комнат вам понадобится?

Это был такой простой вопрос. Такой обыденный.

Она превосходно понимала, что я Монтейну не жена. Он не сказал мне и двух слов в её присутствии. Однако в тоне Ханны слышалась спокойная уверенность в моём праве спать с тем, с кем я сочту нужным.

Даже скажи она мне прямо о том, что в её доме никто не станет читать мне мораль и следить за моей нравственностью, это не избавило бы меня от неловкости так легко и быстро.