Чтение онлайн

Мне казалось, что я чувствую на своей шее их ледяное дыхание, что вот-вот меня толкнут в спину, и я вылечу из седла, и тогда…

Именно так и произошло. Исступлённо заржав, Красавица вдруг встала на месте, а потом поднялась на дыбы.

Отчаянно хватаясь за поводья, я всё-таки не смогла удержаться и упала на землю. От удара перед глазами поплыло, а моя лошадь бросилась вперёд, не помня себя от страха.

Чёрный экипаж начал останавливаться.

Кони перебрали копытами в воздухе, сворачивая к обочине… ко мне.

— Да чёрта с два…

Я даже не была уверена в том, что сказала это вслух.

Голова кружилась, и, хватаясь за неё, я бросилась в лес.

Бежать, не разбирая дороги, не думая о направлении — это всё, что я могла.

Бежать, пока не выбьюсь из сил и не упаду.

Хотя бы не даться ему легко.

Или, если повезёт, скрыться в чаще, выпросить помощи у лесных обитателей.

Они тоже притихли.

Я не собиралась тратить время попусту, да и смотреть назад было слишком страшно, но я всё равно видела.

Заботливо предложенная кем-то чуждым, — иным, — картинка, вставала перед моим взором, затмевая собой окружающее пространство.

Экипаж всё же остановился. Кучер остался неподвижен, а дверь широко распахнулась, и он вышел наружу. Высокий, очень высокий, в чёрном плаще и широкой шляпе, скрывающей лицо. Или чёрный провал вместо лица.

Неспешно оглядевшись, он шагнул в лес, направился за мной широкими шагами, и я хотела бы закричать, но снова подавилась этим криком.

Не потому, что побоялась себя выдать — он видел меня так же, как я видела его.

Я просто не могла.

Он шёл, не глядя себе под ноги, не пытаясь запомнить обратный путь, и лес склонялся перед ним, признавал его право быть здесь и преследовать свою добычу.

Перебравшись через широкий поваленный ствол, я изо всех сил ринулась влево.

Почему-то мне было нужно именно налево.

И вперёд.

До изнеможения, до сухого горячего жара в горле, до отчаянного хрипа — бежать.

А он не торопился.

Как только картинка, показанная им, смещалась, и я немного сбавила шаг, чтобы выровнять дыхание, он возник по правую руку от меня, всего в нескольких футах.

Почти передо мной.

— Уйди!

Вместо желанного крика, способного подтвердить мне самой, что я всё ещё жива, вышел отчаянный и жуткий своей беспомощностью визг.

Я кинулась в противоположную сторону, хотя и знала, что это бесполезно.

Он мог гнать меня часами, сутками. Затравить как дичь. Дождаться, когда я упаду от изнеможения, и тогда уже взять своё.

Ветка больно хлестнула меня по лицу, и я вскрикнула снова, на этот раз побоявшись лишиться глаза.

На моё счастье, обошлось.

Задыхаясь, я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, попыталась вдохнуть.

Внутри всё горело, воздух не проходил внутрь.

«Чёрта с два».

На этот раз я совершенно точно сказала это мысленно и снова бросилась вперёд.

Картинка пропала.

Не было больше ни чудовищной тишины, ни фигуры в чёрном плаще — то ли он наигрался, то ли я отказалась смотреть, это было уже не важно.

Силы были на исходе, но я продолжала бежать, превозмогая себя, заставляя собственное тело совершать невозможное.

Вокруг стало уже совсем черно.

Лес сгустился, верхушки деревьев почти закрыли от меня небо.

Я не хотела умирать, не увидев неба.

Почти врезавшись в широкий старый дуб, я заставила себя оглянуться.

Никого. Ничего. Так обманчиво спокойно.

Я купилась бы на это, если бы не всё та же ненормальная тишина, заставившая даже ночных птиц заткнуться.

И не моя сила.

Она извивалась во мне, глухо мычала и ликовала, почуяв своего настоящего хозяина.

Она рвалась к нему, и, должно быть, привела бы меня прямо к нему в лапы, если бы не одно маленькое «но».

Монтейн был прав.

Я поддалась на её искушение. Сама того не поняв, не подумав, не просчитав последствия, я приняла её. Дала ей своё согласие и заставила служить себе, когда наслала несуществующую в реальности болезнь на свою деревню.

Договор был заключён, мой ход сделан, и она не могла мне не подчиниться.

Не могла до тех пор, пока он не отзовёт её, не прикажет оставить меня.

Да только он хотел получить свою плату.

Почему бы то ни было, но младенец, которого я могла подарить ему, стоил того, чтобы побегать по лесу, и я просто обязана была использовать это.

И бежать.

Не чувствуя под собой дрожащих ног, не слыша собственного сорванного дыхания, я снова бросилась вперёд, а потом лес превратился для меня в нечто бесформенное и вязкое, похожее на болото.

Временами мне начинало казаться, что я ношусь по нему кругами.

Иногда мерещилось, что это уже совсем другой лес, ещё более старый и страшный.

Я бежала и бежала, останавливалась, чтобы отдышаться, и бежала опять, а потом поняла, что где-то там высоко небо начинает сереть.

Мог ли рассвет ослабить его, заставить убраться обратно в преисподнюю, из которой он вылез, скрыться в зыбком чёрном тумане?

Я знала, что нет.

Время суток или время года не имели для него значения, если он шёл за чем-то своим. За тем, что принадлежало ему по праву.

Моетейн был прав.

Признавая это, я всё ещё не была готова сдаться.

Пробравшись через густой кустарник, я тихо охнула, потому что впереди, за поредевшими деревьями, показалась новая дорога. Вместо того чтобы безвозвратно заблудиться в этом лесу, я выбралась к людям.

Не зная, где именно нахожусь и как далеко оказалась от цели своего пути, но это было лучше, чем пропасть навсегда в чёрной чаще.

Раздвинув ветки, я шагнула вперёд, почти поверив в то, что и на этот раз мне удалось вырваться.

А потом передо мной возникает экипаж.

Он словно вырос из-под земли, преграждая мне дорогу, прямо передо мной оказалась пока что закрытая дверь.

Я увидела его так близко, что смогла разглядеть вбитые в него, но тут же шарахнулась назад.

Не страшно стало даже оглянуться, потому что теперь я знала точно: его там нет. Он не стоит позади меня, не идёт по следу.