Чтение онлайн

–  Я ухожу, - сказал он Эмили и, поставив бокал, направился к шкафу и снял плащ с вешалки.

–  Ты вернешься, прежде чем я лягу спать? Со скорбным видом она проводила его до дверей квартиры в доме номер 11 139 584 - считая от центра Нью-Йорка, - где они жили уже два года.

–  Посмотрим, - сказал он и открыл дверь.

В коридоре кто-то стоял: высокий, седой, с выступающими стальными зубами, неподвижными глазами без зрачков и сверкающей искусственной рукой, торчащей из правого рукава пиджака.

–  Привет, Майерсон, - сказал человек и улыбнулся; блеснули стальные зубы.

–  Это Палмер Элдрич, - сказал Барни, повернувшись к Эмили.
– Ты видела его фотографии в газетах, тот самый знаменитый промышленник.

Естественно, он сразу узнал Элдрича.

–  Вы хотели меня видеть?
– неуверенно спросил он; все это было как-то странно, как будто когда-то уже происходило, но несколько иначе.

–  Я хотел бы немного побеседовать с вашим мужем, - сказал Элдрич Эмили необычно мягким голосом; он поманил его рукой, и Барни вышел в коридор. Дверь за его спиной закрылась. У Элдрича был мрачный вид; он уже не улыбался, а когда заговорил, его голос уже не был мягким.

–  Майерсон, вы плохо распоряжаетесь своим временем. Вы ничего не делаете, просто повторяете прошлое. Зачем же мне продавать вам Чуинг-Зет? Вы извращенец; я еще никогда ни с чем подобным не встречался. Я даю вам еще десять минут, а потом отправлю вас обратно в Чикен-Покс, на прежнее место. Так что решайте, чего вы, черт побери, хотите, и понимаете ли вообще что-нибудь.

–  Что такое Чуинг-Зет, черт побери?
– спросил Барни. Палмер Элдрич поднял искусственную руку и толкнул его со страшной силой. Барни начал падать.

–  Эй, - слабо сказал он, пытаясь сопротивляться страшному давлению.
– Что…

Внезапно он оказался лежащим на спине. В голове у него шумело и звенело; он с трудом открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Постепенно приходя в себя, он обнаружил, что на нем пижама, но чужая; у него никогда такой не было. Неужели он оказался в чужой квартире и на нем чужая пижама? Какого-то мужчины…

Он в панике посмотрел на кровать. Рядом в постели…

Рядом, натянув одеяло на обнаженные плечи, тихо посапывала незнакомая девушка, с белыми, как хлопок, волосами.

–  Я опаздываю, - сказал он хриплым и почти неузнаваемым голосом.

–  Нет, нет, - пробормотала девушка, не открывая глаз.
– Не волнуйся. Мы доедем отсюда до работы за… - она зевнула и открыла глаза, - пятнадцать минут.

Она улыбнулась Барни; его замешательство ее развеселило.

–  Ты всегда это говоришь, каждое утро. Иди, приготовь кофе. Я хочу выпить кофе.

–  Ну конечно, - сказал он и выбрался из постели.

–  Братец Кролик, - шутливо сказала девушка.
– Ты такой испуганный. Ты боишься за меня, за свою работу…, и постоянно торопишься.

–  Боже мой, - сказал он.
– Я отказался от всего.

–  От всего?

–  От Эмили.

Он посмотрел на девушку, Рони…, или как ее там?., и на ее спальню.

–  А теперь у меня ничего нет, - сказал он.

–  Ну и прекрасно, - саркастически сказала Рони.
– Может, теперь я скажу тебе что-нибудь приятное, чтобы и ты почувствовал себя хорошо.

–  И я сделал это именно сейчас, - сказал Барни, - а не год или два назад. Незадолго до того, как пришел Палмер Элдрич.

–  Как Палмер Элдрич мог куда-то прийти? Он лежит на больничной койке где-то возле Юпитера или Сатурна; ООН отправила Элдрича туда, когда его вытащили из-под обломков корабля.
– Она говорила с презрением, но в голосе чувствовалось любопытство.

–  Палмер Элдрич только что явился ко мне, - упрямо сказал Барни. "Я должен вернуться к Эмили", - подумал он. Он выполз из постели и, подняв свои вещи, пошатываясь, пошел в ванную. Заперев за собой дверь, поспешно побрился и оделся. Выходя из ванной, он сказал девушке, которая все еще лежала в постели:

–  Я должен идти. Не сердись, я должен это сделать.

Чуть позже, не позавтракав, он спустился и встал под термозащитным козырьком, оглядываясь в поисках такси.

Такси - красивая, сверкающая новая модель - почти молниеносно доставило его к дому Эмили; он машинально заплатил, вошел внутрь и через несколько секунд уже ехал наверх. Ему казалось, что время остановилось, все замерло, ожидая его; он был единственным движущимся объектом в мире неподвижных предметов.

Он остановился у ее дверей и позвонил.

Дверь открылась. За ней стоял мужчина.

–  Да?

Темноволосый, достаточно представительный мужчина: густые брови и старательно причесанные, слегка вьющиеся волосы; в руке - утренняя газета. В глубине квартиры Барни заметил стол с неубранной после завтрака посудой.

–  Вы…, вы Ричард Хнатт, - сказал Барни.

–  Да, - ответил тот, внимательно разглядывая Майерсона.
– Мы знакомы?

Появилась Эмили в сером свитере и запятнанных джинсах.

–  Боже мой. Это Барни, - сказала она Хнатту.
– Мой бывший муж. Заходи.

Она широко открыла дверь, и Барни вошел внутрь. Эмили явно была рада его визиту.

–  Очень приятно познакомиться, - безразличным тоном сказал Хнатт.

Он протянул было руку, но внезапно передумал.

–  Кофе?

–  Спасибо, - ответил Барни, усаживаясь на свободный стул.
– Послушай, - сказал он Эмили; он не мог ждать, он должен был сказать это сейчас, даже в присутствии Хнатта.
– Я совершил ошибку, разведясь с тобой. Я хотел бы снова на тебе жениться и жить, как прежде.

Эмили довольно улыбнулась, так же как и когда-то, и, не ответив, пошла за чашкой и блюдцем для него. Его интересовало, ответит ли она вообще; она предпочитала просто ответить улыбкой, поскольку от природы была ленива. "Боже мой", - подумал он и уставился в пустоту. Хнатт сел напротив него и сказал:

–  Мы муж и жена. Вы думали, что мы просто живем вместе?

Лицо его помрачнело, но он, казалось, сохранял самообладание.

–  Муж и жена могут развестись, - сказал Барни, не Хнатту, но Эмили.
– Выйдешь за меня замуж?

Он встал и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к ней; она повернулась и спокойно подала ему чашку и блюдце.

–  О нет, - сказала она, продолжая улыбаться и сочувственно глядя на него.

Эмили понимала его чувства, понимала, что это был не просто порыв с его стороны. Однако ответ оставался отрицательным, и он знал, что таким он останется всегда; не потому, что она так решила - для нее просто не существовало действительности, к которой он принадлежал. "Когда-то я вычеркнул ее, - думал он, - вычеркнул из жизни, прекрасно зная, что делаю; и вот результат. А теперь я, как говорится, вижу, что хлеб, брошенный в воду, возвращается вместе с этой водой, чтобы меня задушить; пропитанный водой хлеб, который застрянет у меня в горле, не давая возможности ни проглотить его, ни выплюнуть. Это именно то, чего я заслужил, - сказал он сам себе.
– Это я создал эту ситуацию".