Чтение онлайн

Он повернулся, и тогда… События понеслись с такой скоростью, что он даже не мог бы с точностью описать случившееся. Из стоявшего корабля ударил луч лазера, и Барни ощутил внезапный толчок, луч попал в кусок металла, который он держал в руке. В тот же самый момент Палмер Элдрич ловким, танцующим движением отскочил назад, взлетая вверх при слабом марсианском тяготении, и - Барни не поверил собственным глазам - поднялся как воздушный шар, скаля стальные зубы и размахивая искусственной рукой. Потом он по волнообразной траектории полетел к кораблю, как будто его тянули на невидимом тросе, и исчез внутри. Люк захлопнулся, и Элдрич оказался в безопасности.

–  Почему он это сделал?
– с любопытством спросил Норм Шайн.
– Что там произошло, Боже мой?

Барни не ответил; он выронил из дрожащих рук остатки металлической палки; коснувшись земли, они рассыпались в пыль.

–  Майерсон с Элдричем поссорились, - сказал Тод Моррис.
– Похоже, они что-то не поделили.

–  Во всяком случае, у нас есть Чуинг-Зет, - сказал Норм.
– Майерсон, в будущем лучше держись от Элдрича подальше; говорить с ним буду я. Если бы я знал, что из-за твоей работы…

–  Бывшей работы, - прервал его Барни и вернулся к сломанному экскаватору. Первая попытка убить Палмера Элдрича оказалась неудачной. Появится ли у него еще когда-нибудь такая возможность?

И была ли у него такая возможность сейчас?

Он пришел к выводу, что ответ на оба эти вопроса один - "нет".

В тот же день, ближе к вечеру, колонисты из Чикен-Покс собрались, чтобы вместе принять наркотик. В торжественной обстановке, при напряженном молчании присутствующих, порцию Чуинг-Зет поделили между всеми.

–  Тьфу, - скривившись, сказала Фрэн Шайн.
– Отвратительный вкус.

–  Подумаешь, вкус, - нетерпеливо бросил Норм, кладя в рот свою порцию.
– Кажется, ты права, - добавил он, - вкус несвежих грибов.
– Он героически проглотил слюну и продолжал жевать.
– Гэк, - сказал он мгновение спустя, и его стошнило.

–  Без набора… - начала Хелен Моррис.
– Где мы окажемся? Просто где-нибудь? Я боюсь, - быстро говорила она.
– Мы будем все вместе? Ты уверен, Норм?

–  Кого это волнует?
– сказал Сэм Риган, пережевывая свою порцию.

–  Смотрите на меня, - сказал Барни Майерсон. Они с любопытством повернулись к нему; что-то в его голосе заставляло их подчиняться.

–  Я кладу Чуинг-Зет в рот, - сказал Барни.
– Вы видите это, верно?
– Он начал жевать.
– Теперь я жую.

Сердце его громко стучало. "Боже, - подумал он.
– Удастся ли мне выйти из этой истории невредимым?"

–  Да, мы видим, - кивнул Тод Моррис.
– Ну и что? Собираешься лопнуть или взмыть в воздух, как Элдрич, или еще что-нибудь?

Он тоже начал жевать свою порцию. Все уже жевали, все семеро, увидел Барни. Он закрыл глаза.

Открыв их, он увидел склонившуюся над ним жену.

–  Я еще раз спрашиваю, - сказала она, - ты хочешь второй "Манхэттен" или нет? Если хочешь, то мне нужно приготовить еще льда.

–  Эмили, - неуверенно сказал он.

–  Да, мой дорогой, - язвительно сказала она.
– Каждый раз, когда ты так произносишь мое имя, я знаю, что ты собираешься прочитать очередную лекцию. Что на этот раз?

Она села на диван напротив него и разгладила юбку - яркую, в бело-голубую полоску, которую он купил ей на Рождество.

–  Я готова, - заявила она.

–  Никаких лекций, обещаю, - сказал он.

"Неужели я в самом деле такой?
– подумал он.
– Постоянно произношу тирады?" Пошатываясь, он встал с дивана и схватился за торшер, стоявший рядом, чтобы не упасть.

–  Ну и накачался же ты, - заметила Эмили, смерив его взглядом.

Накачался! Этого слова он не слышал со студенческих времен; оно давно вышло из моды, но Эмили, естественно, продолжала его употреблять.

–  Сейчас, - сказал он так отчетливо, как только мог, - говорят "надрался". Запомнила? Надрался.

Он неуверенно подошел к кухонному шкафу, где они держали алкоголь.

–  Надрался, - повторила Эмили и грустно вздохнула. Он заметил это и спросил, что случилось.

–  Барни, - начала она, - не пей столько, хорошо? Называй это, как хочешь, накачался или надрался это одно и то же. Думаю, это я виновата; ты столько пьешь, потому что я тебе не подхожу.

Она слегка потерла кулаком правый глаз; знакомый жест, выражающий беспокойство.

–  Дело не в том, что ты мне не подходишь, - сказал он.
– Просто у меня высокие требования.

"Меня научили много требовать от других, - подумал он.
– Требовать, чтобы они были столь же уважаемы и уравновешенны, как я, а не жили одними эмоциями, без всякого самоконтроля.

Ведь она художник, - сообразил он.
– Вернее, так называемый художник. Это больше соответствует истине. Жизнь художника без таланта".

Он начал смешивать очередную порцию, на этот раз бурбон с содовой, без льда; он лил виски прямо из бутылки в шейкер, а не в бокал.

–  Когда ты начинаешь наливать себе подобным образом, - сказала Эмили, - я знаю, что ты злишься, и сейчас начнется. Ненавижу это.

–  Ну так и иди отсюда, - ответил он.

–  Черт бы тебя побрал, - бросила Эмили.
– Я не хочу никуда идти! Ты не мог бы просто… - она сделала беспомощный жест, - быть более милосердным, относиться ко мне с большим пониманием? Научиться не обращать внимания на мои… - голос ее сорвался; она чуть слышно добавила:

–  Мои неудачи.

–  Ведь я не могу их не замечать, как бы мне этого ни хотелось, - ответил он.
– Ты думаешь, мне хочется жить с кем-то, кто не в состоянии ничего довести до конца? Например… А, к черту все это.

Какой во всем этом смысл? Эмили все равно не изменится; она была просто обычной неудачницей. Ее представление о хорошо проведенном дне ограничивалось гончарным кругом, жирными, напоминающими экскременты, красками и руками по локоть в липкой серой глине. А тем временем…

Время уходило. И весь мир, включая сотрудников мистера Булеро, а в особенности его консультантов-прогностиков, все больше отдалялся от Барни Майерсона. "Я никогда не стану консультантом в Нью-Йорке, - думал он.
– Так и буду торчать здесь, где ничего, абсолютно ничего нового не появляется. Если бы удалось занять место прогностика моды в Нью-Йорке… Моя жизнь приобрела бы какой-то смысл, - осознал Барни.
– Я был бы счастлив, поскольку занимался бы работой, при которой мог полностью применить свои способности. Чего, черт возьми, еще желать? Ничего; это все, о чем я прошу".