Секрет себя обнаружит в итоге, как и всегда.За чашкою чая жажду язык выдает — беда!Сама себя перескажет история за меня.Тихи глубокие воды, да дыма нет без огня.За трупом в резервуаре, за тенью, что днем растет,За танцем той, что танцует, за рюмкой того, кто пьет,За приступами мигрени, за вздохами — всякий разИная лежит причина, чем та, что видна для глаз.У песни, случайно спетой у монастырских стен,И у гравюр в столовой с видом охотничьих сцен,И у рукопожатья во время летней игры —Есть у всего причина, скрытая до поры.
Все трубочистыОтмывают лица, шеи позабыв;Все машинистыСходят с вахты, и корабль идет на риф;Три сотни пышекЛучший пекарь оставляет на огне;На гробе пишетГробовщик записку: «Позже приходите вы ко мне.Меня зовет любовь!»Все водолазыВыплывают на поверхность в пузырях;Шоферы сразуТормозят свои экспрессы на путях;И сельский ректорПосреди псалма из церкви прочь спешит;И санинспектор,Крышку люка обнимая, вдоль по улице бежит, —Когда зовет Любовь.
Вереском ветры в полях шелестят,Вши под туникой, и сырость в костях.Дождь барабанит по серым камням,Что охраняю — не знаю я сам.Сизый туман подползает с низин,Подружка далеко, сплю я один.Aвл к ней приходит теперь на крыльцо.Мне гадки манеры его и лицо.Пизо верит в Рыбу, в Христа своего,Конец поцелуям — послушать его.Хранил я кольцо, да в игре не везет…Кто деньги вернет, кто подругу вернет?Когда я приду одноглазым домой,Я буду на небо глядеть день-деньской
О, что там слышен за дробный звук,Будто бы грома раскаты, раскаты? — Это солдаты идут, мой друг, Идут солдаты.О, что это там засверкало вдруг?Издалека этот блеск так ярок! — Солнце на ружьях блестит, мой друг, Свет его жарок.О, что же они собрались вокруг,Что же им надо тут в воскресенье? — Может, маневры идут, мой друг, Или ученья.О, отчего они, сделав круг,К нашей свернули дороге, дороге? — Может, команда была, мой друг, Что ты в тревоге?О, у кого-то из них недуг,Нужен им доктор? Их кони встали? — Нет, там никто не ранен, мой друг, Даже и не устали.О, может, чей-нибудь болен дух,Нужен наш пастор им, верно? верно? — Нет, они церковь прошли, мой друг, Топая мерно.О, значит, им нужен сосед наш, пастух,Это к нему они, я же вижу! — Нет, они мимо прошли, мой друг, И уже все ближе.О, но куда же ты? Наших рукНе разнимать ты мне клялся адом! — Нет, я любить обещал, мой друг, Но идти мне надо.Сломаны двери, и выбит замок,Больше запорам держать нет мочи;О, их шаги тяжелы, как рок,И горят их очи.
«Что на уме, голубок, дружочек?Мыслей, как перьев, мертвеет строй.Ждешь ли свиданья, денег ли хочешь,Или лелеешь план воровской?Очи открой, мой баловень нежный,Будет охота — лови меня.Заново мир открывая прежний,Встань на краю молодого дня.С ветром взлети, мой змей поднебесный,Птиц заглуши и небо затми;Страхом срази, оживи, как в песне,Сердце пронзи — и себе возьми.
Листья падают — не счесть.И лугам не долго цвесть.Няньки вечным сном уснут,Лишь колясочки бегут.Шепотком соседский ротНашу радость отпугнет,В ледяной ввергая плен,Так, что рук не снять с колен.Сзади толпы мертвецовК небу обращают зов,Руки вытянув своиПантомимою любви.На охоту чередойВыйдут тролли в лес пустой.Соловей, как сыч, смолчит,С неба ангел не слетит.Впереди величьем стенВысится гора Взамен,К чьим прохладным родникамНе припасть живым устам.
Глядя вверх на звезды легко понять,Что им на меня глубоко плевать.Но равнодушья людей и зверьяСтоит меньше всего бояться, друзья.Разве лучше бы было гореть звездамБезответной и вечной любовью к нам?Раз уж равенства в чувствах достичь нельзя,Пусть более любящим буду я.Но и я, восхищающийся давноЗвездами, коим все равно,Все ж не могу, глядя в звездный рой,Сказать, что тоскую лишь по одной.Когда бы последнюю стерли звезду,Я б научился смотреть в пустотуИ чувствовать, как ее тьма высока…Хоть к этому надо привыкнуть слегка.
Иван-дурак, Иван- дурак,Был смолоду простак,А нынче — гнет рукой пятяк.Меньшой сынок, меньшой сынок,Был с детства недалек,А многих удивил в свой срок.И лучше бы герою,Чтоб совладать с судьбою,Быть круглым сиротою.Легко признать, легко решить,Что только делом нужно жить,Хотя из сказки в сказкуОдна любовьПриносит вновьСчастливую развязку.Фокстрот из пьесыСолдат винтовку любит,Студент — велосипед,Хозяин — свою лошадь,Артистка — свой портрет; Любовь повсюду в мире, Куда ни гляну я,` В свой цвет влюблен хамелеон, Но ты — любовь моя.Кто бредит Александром,Кому милей Ришар,Кто любит волосатых,А кто — бильярдный шар; Кому-то мил священник, Кто любит коноплю, Кто — лишь того, кто бьет его, А я — тебя люблю.Тем нравятся эрдели,А этим — пекинез,Иным — морские свинки,(а кто живет и без). А есть в больнице психи — Цветут по февралю; Мой дядя Джон влюблен в лимон, А я тебя люблю.У тех — живот, как бочка,У тех — картошкой нос,Блуждающая почкаИ остеохондроз; Одним — вода в коленке, Другим — дугою бровь, Знал одного — он был УО, [56] Но ты — моя любовь.Дрозду — червяк отрада,Ужу — милей тепло,Медведю — белый айсберг,А девушке — весло; Мила форели речка, А море — кораблю, И любит пес ловить свой хвост, А я тебя люблю.
Funeral Blues ("Stop All the Clocks, Cut off the Telephone…")
Часы не бейте. Смолкни, телефон.Псу киньте кости, чтоб не лаял он.Молчи, рояль. Пусть барабаны бьют,Выносят гроб, и плакальщиц ведут.Аэропланы пусть кружат, скорбя,Царапая на небе: "Нет тебя".Наденьте черный креп на белых голубей,Поставьте в черном постовых средь площадей.Он был мой Юг и Север, Запад и Восток,Мой каждодневный труд и мой воскресный вздох.Мой полдень, полночь, речь и песнь моя.Я думал, навсегда любовь. Ошибся я.Не надо больше звезд — снимите все с небес,Пролейте океан и вырубите лес,Луну сорвите вниз и Солнце бросьте мгле:Ни в чем теперь нет смысла на земле.
Musee des Beaux Arts ("About suffering they were never wrong…")
Что до страдания — Они не ошибались,Старые Мастера. Как они знали всегдаЕго скромное место; как происходит оноВ то время, как кто-нибудь ест, открывает окно, или проходит мимо, слоняясь.Как, покуда старейшие замерли, с трепетом ожидаяЧуда рождения, рядом всегда галдятДети, которым не так это важно, коньками перерезаяЛед на глади пруда.Не забывали Они,Что и смертная казнь должна знать свое место, происходяГде-нибудь в грязном углу, или на месте возниСворы собачьей; где конь палача, подойдяК дереву, чешет невинный зад.У Брейгеля на картине "Икар", например, как лениво вокругВсе отворачивается от катастрофы! Пахарь, услышавший вдругКрик над водой, или прощальный всплеск,Не обратил бы внимания. Солнце, как водится у светил,Просияло на белых ногах, погружаясь в зеленые волны,И изящный корабль, тот, что был очевидцем невольнымЧудного чуда — паденья Икара с небес,К намеченной цели спокойно проплыл.
Refugee Blues ("Say This City Has Ten Million Souls…")
Десять миллионов в городе моем.Кто живет в покоях, кто — и под мостом.Но места нет для нас, мой друг, но места нет для нас.А была когда-то и у нас страна.Посмотри на карту — вот она видна.Но нам туда нельзя, мой друг, но нам туда нельзя.Там растет у церкви старый тис прямой,Он как новый — каждой весной.А старый паспорт — нет, мой друг, а старый паспорт — нет.По столу ударил консул нам вослед:"Вас без документов все равно что нет".Но мы еще живем, мой друг, но мы еще живем.В паспортном отделе нам указали дверь:"Через год придите". А куда теперь?Куда теперь пойдем, мой друг, куда теперь пойдем?Я пошел на площадь, речи там ведут:"Дай им только волю — хлеб наш украдут".Они это про нас, мой друг, они это про нас.Будто гром грохочет в небе в эти дни:Это Гитлер грянул: "Пусть умрут они!"Ведь это он о нас, мой друг, ведь это он о нас.Видел я в жилете пуделя вчера,Видел, в дом пускали кошку со двора.Евреи — не они, мой друг, евреи — не они.Вниз пошел на пристань, видел, как на днеВольные, гуляли рыбы в глубине,Всего в пяти шагах, мой друг, всего в пяти шагах.Проходил я лесом, слышал на ветвяхПтиц, аполитично свищущих в кустах.Куда им до людей, мой друг, куда им до людей!Тысячеэтажный мне приснился дом,Тысяча дверей и окон было в нем,Но нашего в нем нет, мой друг, но нашего в нем нет.По пустой равнине, где снега метут,Тысячи солдат вперед-назад бегут:За мною и тобой, мой друг, за мною и тобой.Кто есть кто. ("Who Is Who") [60] Кто есть ктоЗа шиллинг вам все факты выдаст том:Как бил его отец, как он бежал,Все беды юности; деянья, что потомИ сделали его тем, кем он стал.Как воевал, охотился, шутяВершины брал, именовал моряВеликий этот деятель, хотяИ он страдал в любви, как вы да я.При всем величье, он вздыхал о той,Кто, жизнью наделенная простой,(Как изумленным критикам ни жаль),Ответила на несколько едва льЕго прекрасных, длинных писем, ноИз них не сохранила ни одно.