Худенькой нескладной недотрогойЯ пришла в окопные края,И была застенчивой и строгойПолковая молодость моя.На дорогах родины осеннейНас с тобой связали навсегдаСудорожные петли окружений,Отданные с кровью города.Если ж я солгу тебе по-женски,Грубо и беспомощно солгу,Лишь напомни зарево Смоленска,Лишь напомни ночи на снегу.
1947
Ветер с фронта
В сорок первом на полустанкахЯ встречала юность мою.Жизнь неслась полковой тачанкой,Жизнь пылала, как танк в бою.Я узнала мир не из книги,И когда оглянулась назад —Вижу, как мы прощались в Риге,Чтобы встретиться у Карпат.Потому, где б теперь ты ни был,Всюду — кровные земляки:Под одним почерневшим небомМы выскребывали котелки.На привалах одних — мерзли,Было жарко в одних боях,Фронтовой горьковатый воздух,Привкус пороха на губах!Если ж вновь на спокойном рассветеБудет прерван наш чуткий сон,Если снова ударит ветерВ паруса боевых знамен,Не смогу я остаться дома,В нашей комнатке голубой,У знакомых дверей райкомаНам прощаться опять с тобой.Глухо вымолвив: «До свиданья!»,К автомату плечом припасть,Пусть проглатывает расстояньяБесконечной дороги пасть.Пусть опять кочевать по свету…Пусть ударит со всех сторонФронтовой горьковатый ветерВ паруса полковых знамен!
1947
«Возвратившись с фронта в сорок пятом…»
Возвратившись с фронта в сорок пятомЯ стеснялась стоптанных сапогИ своей шинели перемятой,Пропыленной пылью всех дорог.Мне теперь уже и непонятно,Почему так мучили меняНа руках пороховые пятнаДа следы железа и огня…
1948
«Дочка, знаешь ли ты…»
Дочка, знаешь ли ты,Как мы строили доты?Это было в начале войны,Давно.Самый лучший и строгий комсорг —РаботаНас спаяла в одно.Мы валились с ног,Но, шатаясь, вставали.Ничего, что в огне голова.Впереди фронтовые дымились дали.За плечами была Москва.Только молодостьНе испугаешь бомбежкой!И, бывало, в часы,Когда небо горит,Мы, забыв про усталость,С охрипшей гармошкойРаспевали до самой зари.Эти ночи без сна,Эти дни трудовые,Эту дружбуЗабыть нельзя!…Смотрит дочка,Расширив глаза живые,И завидует вам, друзья,Вам,Простые ребята из комсомола,Молодежь фронтовой Москвы.Пусть растет моя дочкаТакой же веселойИ такой же бесстрашной,Как вы!А придется —Сама на нее наденуГимнастерку,И в правом святом боюПовторит медсестра —Комсомолка Лена —Фронтовую юность мою.
1949
В больнице
Я помню запах камфары в палатеИ Таниного сына тихий плач.Со мной стояла девушка в халате —Наталья Юрьевна, Наташа, врач.Она сказала: — Все, — и отвернулась…А Тане шел лишь двадцать пятый год.Она умела песни петь под пулями,Когда в атаку поднимался взвод.Всегда терять товарища нам горько,Но кажется вдвойне нелепой смерть,Когда она не тронет в гимнастеркеЗатем, чтоб дать в постели умереть.Наш врач НаташаВсех больных моложе.Хоть не пришлось бывать ей на войне,Невольно думалось —Такая может,Как и Татьяна, песни петь в огне.Или привить себе чуму, коль надо.Или отдать больному кровь свою.Порой вставала перед ней преградаНе легче, чем у воина в бою.И в каждое свободное мгновенье —Она в дежурку — и за микроскоп.Умеренные, точные движенья,Над линзою склоненный умный лоб.Наташа знала —Не дается скороПобеда никому и никогда,Но смерть возьмем мы приступом упорным,Как вражеские брали города.
1952
«Вот по нехоженым тропам…»
Вот по нехоженым тропамЧерез поля,Без дороги,Мчит меня вдальГалопомДосармовский конь тонконогий.Ветер встречает гулом —Знойный ветер июля.Птица над ухом мелькнулаИль просвистела пуля?Пахнет полыньюИлиПорохом снова тянет?Может, в том облаке пылиСкрылись однополчане…
1952
Однополчанке
Эти руки привыклиК любой работе —Мыть полы,Рыть окопы, стирать.Им пять лет приходилосьВ стрелковой ротеПод огнем солдат бинтовать.Эти руки зимойНе боялись стужи,Не горели они в огне,А теперьВ окружении светлых кружевОчень хрупкими кажутся мне.Ты выходишь с сынишкойИз детского сада,Как подросток, тонка, легка.Но я знаю —Все выдержит, если надо,Эта маленькая рука.
1952
Студентке
Давно ли навстречу буреВ грохот, огонь и дымШла ты на быстром аллюреС эскадроном своим?Давно ли земля горелаПод легким копытом коня?Сколько ты хлопцев смелыхВынесла из огня?Давно ли казалось странным,Что где-то на свете тишь?…Теперь с пареньком румянымЗа партою ты сидишь…
1952
«В почерневшей степи Приднепровья…»
В почерневшей степи Приднепровья,Где сады умиралиВ орудийном огне,Наградил меня богНастоящей любовью,Ведь бывало и такНа войне.В почерневшей степи Приднепровья,Где сады умиралиИ дымился металл,На бегу,Захлебнувшись кровью,Мой любимыйУпал…Нас война приучилаК утратам и крови.Я живу не однаВ своем мирном дому.Отчего же ты снишься мне,Степь Приднепровья,И сады в орудийном дыму?..
1952
Любимому
Мне б хотелось встретиться с тобоюВ ранней юности — на поле боя,Потому что средь огня и дымаСтала б я тебе необходима.Чтобы мог в окопе ты согреться,Отдала б тебе свое я сердце.Сердцем я тебя бы заслонялаОт осколков рваного металла…Если бы я встретилась с тобою,В ранней юности — на поле боя!..
1952
Два вечера
Мы стояли у Москвы-реки,Теплый ветер платьем шелестел.Почему-то вдруг из-под рукиНа меня ты странно посмотрел —Так порою на чужих глядят.Посмотрел и — улыбнулся мне:— Ну какой же из тебяСолдат?Как была ты, право,На войне?Неужель спала ты на снегу,Автомат пристроив в головах?Я тебяПредставить не могуВ стоптанных солдатских сапогах!Я же вечер вспомнила другой:Минометы били,Падал снег.И сказал мне тихоДорогой,На тебя похожий человек:— Вот лежим и мерзнем на снегу,Будто и не жили в городах…Я тебя представить не могуВ туфлях на высоких каблуках…