Неужель тобою позабытоТо, о чем забыть я не могу?Тонут, тонут конские копытаВ мокром неслежавшемся снегу.Мы с тобою — первый раз в разведке,Нам с тобой — по восемнадцать лет.Пуля сбила хлопья снега с ветки,В темном воздухе оставив след.Вновь снежинки надо мною кружат,Тихо оседая на висках.Ставшая большой любовью дружбаУмирает на моих глазах…Сколько раз от смерти уносилиМы с тобою раненых в бою —Неужели мы теперь не в силеВоскресить, спасти любовь свою?
1953
«Упал и замер паренек…»
Упал и замер паренекНа стыке фронтовых дорог.Насыпал молча холм над нимОднополчанин-побратим.А мимо шла и шла война,Опять сровняла холм она…Но сердцем ты не позабылСвятых затерянных могил,Где без нашивок и наградТвои товарищи лежат.
1953
«Сколько силы…»
Сколько силыВ обыденном слове «милый»!Как звучало оно на войне!..Не красавцевВойна нас любить научила —Угловатых суровых парней.Тех, которые, мало заботясь о славе,Были первыми в каждом бою.Знали мы —Тот, кто друга в беде не оставит,Тот любовь не растопчет свою.
1953
«Если ты меня обидеть можешь…»
Если ты меня обидеть можешь,А потом спокойным сном уснуть,Значит, стала наша близостьЛожьюИ прокралось равнодушие в грудь.Это значит,Что тобой забытоТо, о чем забыть я не могу:Тонут,Тонут конские копытаВ мокром неслежавшемся снегу.Мы с тобоюПервый раз в разведке,Нам с тобой —По восемнадцать лет.Пуля сбила хлопья снега с ветки,В темном воздухе оставив след.…Вновь снежинки надо мною кружат,Тихо оседая на висках.Ставшая большой любовью дружбаУмираетНа моих глазах…Сколько раз от смерти уносилиМы с тобою раненых в бою —Неужели мы теперь не в силеОт бедыСпасти любовь свою?
1953
Снега, снега…
Все замелоДремучими снегами.Снега, снега —Куда ни бросишь взгляд.Давно льСкрипели выПод сапогамиЧужих солдат?Порой не верится,Что это было,А не привиделосьВ тяжелом сне…Лишь у обочинБратские могилыНапоминают о войне.Снега, снега…Проходят тучи низко,И кажется:Одна из них вот-вотГранитногоКоснется обелискаИ хлопьямиНа землю упадет.
1953
Разговор с сердцем
Осыпая лепестками крыши,Зацвели миндаль и алыча.В полдень стайки смуглых ребятишекВылетают к морю, щебеча.Слышишь, сердце, чистый голос горна?Это детство новое поет.Наше детство оборвалось в черныйСорок первый год.Это было летом, на рассвете…Сердце, сердце, позабудь скорейВой сирены, взрывы, дымный ветер,Слезы поседевших матерей.Отвечает сердце мне сурово:«Нет, об этом позабыть нельзя!»Гневно сердце отвечает: «СноваНашим детям бомбами грозят.И опять встают виденьем чернымКапониры, доты, блиндажи…»Сердце в грудь мою стучит упорно:«Много ли ты сделала, скажи,Для того чтоб вновь не раскололосьНебо над ребячьей головой,Чтоб не превратился горна голосВ нарастающий сирены вой?»
1953
«Я, признаться, сберечь…»
Я, признаться, сберечьНе сумела шинели —На пальто перешилиСлуживую мне:Было трудное время…К тому же хотелиМы скорееЗабыть о войне.Я пальто из шинелиДавно износила,Подарила я дочкеС пилотки звезду,Но коль сердце моеТебе нужно, Россия,Ты возьми его,Как в сорок первом году!
1953
Аэродром
Вот рассвет — дождливый, поздний, робкий.Необычно тих аэродром.Вечным ветром выжженные сопкиШироко раскинулись кругом.Часовые вымокли до нитки.Кроме них, на поле ни души.В тучи наведенные зенитки,Хищный профиль боевых машин.В оружейной маленькой каптеркеСтаршина занятия ведет.Новобранец в жесткой гимнастеркеРобко разбирает пулемет.У каптерки, затаив дыханье,Долго документы достаюИ вхожу в гражданском одеяньеВ молодость армейскую мою.
1954
«Вновь за поясом чувствую…»
Вновь за поясом чувствуюТяжесть гранаты.Снова пляшет затвор,Снова мушка дрожит…Дорогие подруги —Рядовые солдаты,Сколько васВ безыменных могилах лежит!Мне ж на фронте везло:Пустяковые раны,Отлежишься в санбатеИ опять — батальон.Снова мальчик-комбатПотрясает наганом,Нас опять окружаютСо всех сторон.На ветру, на морозеРуки так онемели,Деревянные пальцыНе оттянут курок,А со стенок окопаЗа ворот шинелиВсе течет и течетНеотвязный песок.— Очень плохо тебе?— Что ты, глупый, с тобою?— Ну, а если останешься вдруг одна?Оглянись, посмотри —Освещенная боем,За тобою твоя страна.Впереди орудийные жадные дула.Чем окончишь не женский свой путь?Притаился на деревеСнайпер сутулыйИ в твою он нацелился грудь.Вновь за поясом чувствуюТяжесть гранаты.…Только что это я:Все война да война?Ведь давно возвратились домой солдатыИ оделась в гражданскоеНаша страна.Ведь давно порослаЧебрецом да полыньюТа могила в глуши степной…Я сижу за столом,Чай нетронутый стынет.— Очень плохо тебеОдной?Сон усталую голову кружит,Не пойму,Наяву иль во сне,На шинели ремень затянув потуже,Говорит мой любимый мне:— Если б я был живым,Мне бы выйти с косоюДа родимого ветра хлебнуть!Если б я был живым,Мне б шагать полосою,Распахнув загорелую грудь!Если б я был живым,Я бы сделал такое!И забыл бы…Нет —Мне ли забыть о войне?Если б я был живым,Я не знал бы покоя,Потому что земля в огне…
1954
«Мы не очень способны на „ахи“ да „охи“…»
Мы не очень способны на «ахи» да «охи»,Нас «на прочность» не зря испытала страна,Мы — суровые дети суровой эпохи:Обожгла наши души война.Только правнуки наши, далекие судьи,Ошибутся, коль будут считать,Что их прадеды были железные люди —Самолетам и танкам под стать.Нет, неправда, что души у нас очерствели(Такова, мол, дорога бойца):Под сукном грубошерстным солдатских шинелейТак же трепетно бьются сердца.Так же чутки и к ласке они и к обиде,Так же другу в несчастье верны.Тот умеет любить, кто умел ненавидетьНа седых пепелищах войны.
1954
«И снова — лишь стоит закрыть мне глаза…»
И снова —Лишь стоит закрыть мне глаза,Как вижу тебя затемненной —Москва в сорок первом…Тревожный вокзал.И воинские эшелоны.И может быть,Если вот так постоять —С зажмуренными глазами, —Солдатская юность вернется опять,Поскрипывая сапогами…