Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:

1960

«Да, многое в сердцах у нас умрет…»

Да, многое в сердцах у нас умрет, Но многое Останется нетленным: Я не забуду Сорок пятый год — Голодный, Радостный, Послевоенный. В тот год, От всей души удивлены Тому, что уцелели почему-то, Мы возвращались к жизни От войны, Благословляя каждую минуту. Как дорог был нам Каждый трудный день, Как на «гражданке» Все нам было мило! Пусть жили мы В плену очередей, Пусть замерзали в комнатах чернила. И нынче, Если давит плечи быт, Я и на быт Взираю, как на чудо, — Год сорок пятый Мною не забыт, Я возвращенья к жизни Не забуду!

1960

«Паренек уходил на войну…»

Паренек уходил на войну, Покидая родную страну, — В это время бои уже шли За кордонами русской земли. Был парнишка счастливым вполне, Что успеет побыть на войне, — Так спешил он скорей подрасти, О геройском мечтая пути. Но случилось, что юность свою Он отдал в самом первом бою — У норвежских причудливых скал Новгородский парнишка упал. У России героев не счесть, Им по праву и слава и честь. Но сегодня хочу помянуть Тех, кто кончил безвестным свой путь.

1960

Девчонка что надо!

По улице Горького — Что за походка! — Красотка плывет, Как под парусом лодка. Прическа — что надо! И свитер — что надо! С лиловым оттенком Губная помада! Идет не стиляжка — Девчонка с завода, Девчонка рожденья Военного года, Со смены идет (Не судите по виду), — Подружку ханжам Не дадим мы в обиду! Пусть любит С «крамольным» оттенком Помаду, Пусть стрижка — Что надо, И свитер — что надо, Пусть туфли на «шпильках», Пусть сумка «модерн», Пусть юбка Едва достигает колен. Ну, что здесь плохого? В цеху на заводе Станки перед нею На цыпочках ходят! По улице Горького — Что за походка! — Красотка плывет, Как под парусом лодка, А в сумке «модерной» Впритирку лежат Пельмени, Конспекты, Рабочий халат. А дома — братишка: Смешной оголец, Ротастый галчонок, Крикливый птенец. Мать… в траурной рамке Глядит со стены, Отец проживает У новой жены. Любимый? Любимого нету пока… Болит обожженная в цехе рука… Устала? Крепись, не показывай виду, — Тебя никому Не дадим мы в обиду! По улице Горького — Что за походка! — Девчонка плывет, Как под парусом лодка, Девчонка рожденья Военного года, Рабочая косточка, Дочка завода. Прическа — что надо! И свитер — что надо! С «крамольным» оттенком Губная помада! Со смены идет (Не судите по виду), — Ее никому Не дадим мы в обиду! Мы сами пижонками Слыли когда-то, А время пришло — Уходили в солдаты!

1961

В канун войны

В ночь на 22 июня 1941 года

в гарнизонном клубе Бреста шла

репетиция местной самодеятельности…

Брест в сорок первом. Ночь в разгаре лета. На сцене — самодеятельный хор. Потом: «Джульетта, о моя Джульетта!» — Вздымает руки молодой майор. Да, репетиции сегодня затянулись, Но не беда: ведь завтра выходной. Спешат домой вдоль сладко спящих улиц Майор Ромео с девочкой-женой. Она и впрямь похожа на Джульетту И, как Джульетта, страстно влюблена… Брест в сорок первом. Ночь в разгаре лета. И тишина, такая тишина! Летят последние минуты мира! Проходит час, потом пройдет другой, И мрачная трагедия Шекспира Покажется забавною игрой…

1961

«В семнадцать совсем уже были мы взрослые…»

В семнадцать Совсем уже были мы взрослые — Ведь нам подрастать на войне довелось… А нынче сменили нас Девочки рослые Со взбитыми космами Ярких волос. Красивые, черти! Мы были другими — Военной, голодной поры малыши. Но парни, Которые с нами дружили, Считали, как видно, Что мы хороши. Любимые Нас целовали в траншее, Любимые Нам перед боем клялись. Чумазые, тощие, мы хорошели И верили: Это — на целую жизнь. Эх, только бы выжить!.. Вернулись немногие. И можно ли ставить любимым В вину, Что нравятся Девочки им длинноногие, Которые только рождались в войну? И правда, Как могут не нравиться весны, Цветение, Первый полет каблучков И даже сожженные краскою космы, Когда их хозяйкам Семнадцать годков? А годы, как листья Осенние, кружатся. И кажется часто, Ровесницы, мне В борьбе за любовь Пригодится нам мужество Не меньше, чем на войне!

1962

Сверстницам

Нине Новосельновой —

солдату и поэту

Где ж вы, одноклассницы-девчонки? Через годы все гляжу вам вслед — Стираные старые юбчонки Треплет ветер предвоенных лет. Кофточки, блестящие от глажки, Тапочки, чиненные сто раз… С полным основанием стиляжки Посчитали б чучелами нас! Было трудно. Всякое бывало. Но остались мы освещены Заревом отцовских идеалов, Духу Революции верны. Потому, когда, гремя в набаты, Вдруг война к нам в детство ворвалась, Так летели вы в военкоматы, Тапочки, чиненные сто раз! Помнить Люську, Люську-заводилу: Нос — картошкой, а ресницы — лен? Нашу Люську в братскую могилу Проводил стрелковый батальон… А Наташа? Робкая походка, Первая тихоня из тихонь — Бросилась к подбитой самоходке, Бросилась к товарищам в огонь… Не звенят солдатские медали, Много лет, не просыпаясь, спят Те, кто Волгограда не отдали, Хоть тогда он назывался Сталинград. Вы поймите, стильные девчонки, Я не пожалею никогда, Что носила старые юбчонки, Что мужала в горькие года!

1962

Поклонись им по-русски!

С ветхой крыши заброшенного сарая Прямо к звездам мальчишка взлетает в «ракете»… Хорошо, что теперь в космонавтов играют, А в войну не играют соседские дети. Хорошо, что землянки зовут погребами, Что не зарево в небе — заря, И что девушки ходят теперь за грибами В партизанские лагеря. Хорошо… Но немые кричат обелиски. Не сочтешь, не упомнишь солдатских могил… Поклонись же по-русски им — низко-низко, Тем, кто сердцем тебя заслонил.

1962

Автограф

В тот самый миг, Когда умолкнет маршал И к Мавзолею хлынет войск река, В рядах, Идущих триумфальным маршем, Невидимые двинутся войска. Пойдут и те, Кто пал у Перекопа, И кто в тифозном умирал бреду, И кто в блокадном погибал аду, И те, Чью поступь слышала Европа. В том, сорок пятом, памятном году. Да, у Победы громкая походка, Нельзя не услыхать ее шагов! И расписался на рейхстаге четко Колхозник из Рязани — Иванов. Нет поучительней автографа на свете… Идут в шинелях Иванова дети.

1962

Песня о кургане

Пахнет летом, Пахнет мятой, И над Волгой опускается туман. В час свиданий, В час заката Приходи, мой родной, на курган. Над курганом Ураганом, Все сметая, война пронеслась. Здесь солдаты умирали, Заслоняя сердцем нас. У подножья Обелиска В карауле молодые деревца. Сядем рядом, Сядем близко, Так, чтоб слышать друг друга сердца. Мне милее И дороже Человека нигде не сыскать. Разве может, Нет, не может Сердце здесь на кургане солгать…

1963

Парад в сорок первом

Наверное, товарищи, не зря, Любуясь шагом армии чеканным, Другой — тревожный — праздник Октября Припоминают нынче ветераны. Была Москва пургой заметена, У Мавзолея ели коченели, И шла по Красной площади Война — Усталая, в простреленной шинели. То батальоны шли с передовой, Шли на парад окопные солдаты. И рвались в небеса аэростаты, Качая удлиненной головой. Терзали тело Подмосковья рвы, Убитых хоронил снежок пушистый. Сжимали горло фронтовой Москвы Траншеи наступающих фашистов. А батальоны шли с передовой, Шли на парад окопные солдаты. Недаром в небесах аэростаты Качали удивленной головой… Наверное, наверное, не зря, Любуясь шагом армии чеканным, Всегда припоминают ветераны Другой — тревожный — праздник Октября.

1963

Бессонница

Уже светает. Сбились одеяла. Опять томит бессонница, Хоть плачь. Опять не спит Супруга генерала В одной из тех, На дот похожих дач, Где не хватает Только пулемета, Где проволокой Оскалился забор И где тебя погонят Во сто метел, Как будто ты Проситель или вор. Ах, генеральша, Вам опять не спится В объятиях пуховых одеял! В прошедшее Распахнуты ресницы, Что модный парикмахер Завивал. Свистят осколки Тонко-тонко, Бьет шестиствольный миномет, Она, окопная сестренка, С бинтами на КП ползет. Ползет одна По смертной грани, У всех снарядов на пути: Там на КП — комбат, Он ранен, Она должна его спасти! Не командир он ей, А милый… Любовь, рожденная в огне, Была посланником от мира, Полпредом счастья на войне. Пускай свистят осколки тонко, Скрипит проклятый миномет — На узких плечиках девчонка Любовь от смерти унесет! …Седой комбат Похрапывает рядом: Он генерал в отставке Много лет… Ах, генеральша, Что вам, право, надо? Ни в чем вам, кажется, Отказа нет! И вишня славится На всю округу, И классно откормили кабана. …А что не смотрит Старая подруга — Так это лишь от зависти она! Неужто с ней Освобождали Прагу? (А может быть, Приснились эти дни?) И вместе им Вручали «За отвагу», И назывались сестрами они? …Развились и размазались ресницы, Что модный парикмахер завивал. Ах, генеральша, Вам опять не спится В объятиях пуховых одеял. Опять свистят осколки тонко, Скрипит проклятый миномет, Опять окопная сестренка С бинтами на КП ползет. Ползет одна По смертной грани, У всех снарядов на пути: Там, на КП — комбат, Он ранен, Она должна его спасти!
Поделиться с друзьями: