Сколько шика в нарядных ножках,И рассказывать не берусь!Щеголяет Париж в сапожках,Именуемых «а-ля рюс».Попадаются с острым носом,Есть с квадратным — на всякий вкус.Но, признаться, смотрю я косоНа сапожки, что «а-ля рюс».Я смотрю и грущу немножкоИ, быть может, чуть-чуть сержусь:Вижу я сапоги, не сапожки,Просто русские, а не «рюс»,Те кирзовые, трехпудовые,Слышу грубых подметок стук,Вижу блики пожаров багровыеЯ в глазах фронтовых подруг.Словно поступь моей России,Были девочек тех шаги.Не для шика тогда носилиНаши женщины сапоги!Пусть блистают сапожки узкие,Я о моде судить не берусь.Но сравню ли я с ними русские,Просто русские, а не «рюс»?Те кирзовые, трехпудовые?..Снова слышу их грубый стук,До сих пор вижу блики багровыеЯ в глазах уцелевших подруг.Потому, оттого, наверное,Слишком кажутся мне узкиТе модерные,Те манерные,Те неверные сапожки.
1964
«Мне близки армейские законы…»
Мне близки армейские законы,Я недаром принесла с войныПолевые мятые погоныС буквой «Т» — отличьем старшины.Я была по-фронтовому резкой,Как солдат, шагала напролом,Там, где надо б тоненькой стамеской,Действовала грубым топором.Мною дров наломано немало,Но одной вины не признаю:Никогда друзей не предавала —Научилась верности в бою.
1963
«В шинельке, перешитой по фигуре…»
«В шинельке, перешитой по фигуре,Она прошла сквозь фронтовые бури…» —Читаю, и становится смешно:В те дни фигурками блистали лишь в кино,Да в повестях, простите, тыловых,Да кое-где в штабах прифронтовых.Но по-другому было на войне —Не в третьем эшелоне, а в огне.…С рассветом танки отбивать опять.Ну, а пока дана команда спать.Сырой окоп — солдатская постель,А одеяло — волглая шинель.Укрылся, как положено, солдат:Пола шинели — под,Пола шинели — над.Куда уж тут ее перешивать!С рассветом танки ринутся опять,А после (если не сыра земля!) —Санрота, медсанбат, госпиталя…Едва наркоза отойдет туман,Приходят мысли побольнее ран:«Лежишь, а там тяжелые бои,Там падают товарищи твои…»И вот опять бредешь ты с вещмешком,Брезентовым стянувшись ремешком.Шинель до пят, обрита голова —До красоты ли тут, до щегольства?Опять окоп — солдатская постель,А одеяло — верная шинель.Куда ее перешивать? Смешно!Передний край, простите, не кино…
1964
Мамаша
Вас частенькоУже величают «мамашей» —Пять детей, сто забот…Никому невдомек,Что в душеЭтой будничной женщины пляшетКомсомольский святой огонек —Тот, что, яростным пламенемСтав в сорок первом,Осветил ей дорогу в военкомат.…Хлеб, картошкаИ лука зеленые перья —С тяжеленной авоськойПлетется солдат.Не по моде пальто,Полнота,Седина…Но Девятого маяНадевает она орденаИ медаль «За отвагу»,Что дороже ей прочих наград.Козырни ветерану,Новобранец-солдат!
1964
Десятикласснице
О, как мы были счастливы, когда,Себе обманом приписав года,На фронт шагалиВ ротах маршевых!А много лиОсталось нас в живых?..Десятиклассница годов шестидесятых,На острых «шпильках»,С клипсами в ушах,Ты видишь ли раздолбанный большак,Ты слышишь, как охрипшие комбатыУстало повторяют:— Шире шаг! —Ты слышишь ли пудовые шаги?..Все медленней ступают сапоги.Как тяжело в нихДетским ножкам тонким,Как тяжело в нихФронтовым девчонкам!ДесятиклассницаНа «шпильках» острых,Ты знаешь, сколько весят сапоги?Ты слышишь наши грубые шаги?..Почаще вспоминайО старших сестрах!
1964
Бабы
Мне претитПресловутая «женская слабость».Мы не дамы,Мы русские бабы с тобой.Мне обидным не кажетсяСлово грубое «бабы» —В нем — народная мудрость,В нем — щемящая боль.Как придет похороннаяНа мужика Из окопных земель,Из военного штаба,Став белейСвоего головного платка,На порожек опустится баба.А на зорьке впряжется,Не мешкая, в плугИ потянет по-прежнему лямки.Что поделаешь?Десять соломинок-рукКаждый деньПросят хлеба у мамки…Эта смирная бабаДвужильна, как Русь.Знаю, вынесет все,За нее не боюсь.Надо — вспашет полмира,Надо — выдюжит бой.Я горжусь, что и мыТоже бабы с тобой!
1964
«Когда проходят с песней батальоны…»
Когда проходят с песней батальоны,Ревнивым взглядом провожаю строй —И я шагала так во время оноВоенной медицинскою сестрой.Эх, юность, юность! Сколько отмахалаТы с санитарной сумкой на боку!..Ей-богу, повидала я немалоНе на таком уж маленьком веку.Но ничего прекрасней нет, поверьте(А было всяко в жизни у меня!),Чем защитить товарища от смертиИ вынести его из-под огня.
1966
«Особый есть у нас народ…»
Особый есть у нас народ,И я его полпред:Девчонки из полков и рот,Которым нынче —Жизнь идет! —Уже немало лет…Пора, пожалуй, уступатьДорогу молодым…Клубится в памяти опятьВоспоминаний дым —Девчонка по снегу ползетС гранатами на дзот.Ах, это было так давно —Гранаты, дзоты, дым!Такое видеть лишь в киноВозможно молодым…Девчонкам из полков и ротУже немало —Жизнь идет!И все ж моложе нетТой женщины, что шла на дзотВ семнадцать детских лет!
1966
«До сих пор, едва глаза закрою…»
До сих пор,Едва глаза закрою,Снова в плен берет меняВойна.Почему-то нынчеМедсестроюОбернулась в памяти она:Мимо догорающего танка,Под обстрелом,В санитарный взвод,Русая, курносая славянкаСлавянина русого ведет…
1966
«Над ними ветра и рыдают, и пляшут…»
Над ними ветра и рыдают, и пляшут,Бормочут дожди в темноте.Спят наши любимые, воины наши,А нас обнимают… не те.Одни — помоложе, другие — постарше,Вот только ровесников нет.Снят наши ровесники, мальчики наши,Им всё по семнадцати лет…
1967
«Я опять о своем, невеселом…»
Я опять о своем, невеселом, —Едем с ярмарки, черт побери!..Привыкают ходить с валидоломФронтовые подружки мои.А ведь это же, честное слово,Тяжелей, чем таскать автомат…Мы не носим шинелей пудовых,Мы не носим военных наград.Но повсюду клубится за нами,Поколеньям другим не видна —Как мираж, как проклятье, как знамя —Мировая вторая война…
1967
Левофланговый
На плацу он был левофланговым:Тощ, нелеп — посмешище полка.На плацу он был пребестолковым,Злился ротный:«Линия носка!»И когда все на парадах «ножку»К небесам тянули напоказ,Он на кухне очищал картошку,От комдивовских упрятан глаз…После — фронт.В Клинцах и СталинградахПоняла я:Вовсе не всегдаТе, кто отличались на парадах,Первыми врывались в города…