Когда мы на святках заходим к знакомымНа свет из окошка, на игры стекла,Рождественской дочерью старого домаНас хвоя встречает и тешит смола.Мерцающий уголь вздыхает кармином,Пенатов покличем — пенаты придут,Румянцем сияют камены каминов,Гадают сивиллы и пряжу прядут.Когда мы к друзьям забегаем в кристаллахЛетучего снега на десять минут,К нам сёстры выходят с приветом весталок,Часы отменяют и в детство ведут.
Последний перегон
При въезде поругавшись с полицейским,Затор кляня и веки разлепив,На буферах бесперебойной цепиВливаюсь в город, как в родной тупик.Въезжаю в город с гулкими мостами,Осоловев от ночи за рулём,Протягиваю деньги на заставеСлужаке, озарённому стеклом.На перекрёстке светофор знакомыйВ трехцветную играет чехарду:Ещё, наверно, не вставали дома,И я как раз на завтрак попаду.1979
Фотографические строфы
Наш солнечный отпуск запаянВ игольчатый хвойный кристалл,И речка извилистым краемСтруится по этим местам,И влагу её перспективГлотает цветной объектив.А я в постоянной заботеО прихотях летней строки,В походе на фотоблокноте,Как в шашки, играю в стихи,Стремнины пишу и корягиИ приступы пенистой браги.В серебряном горле ущелья,На выступах влажных пластов,Берёз молодые качелиЗарю застигают врасплох,И вьётся, в камнях трепеща,Тенистая пропись плюща.По оспинам каменной баниИз щели сочится родник,А листья одними губамиПлетут нескончаемый миф,И капель спектральное ситоНа тёмные падает плиты.Палитра могучего лета,Где утренний завтрак тенистИ где изумрудного цветаВетвится и пенится лист,Где горлинка ухает гулкоИ свежая светится булка,Где шороху старого вязаОставлен широкий просторИ робкие блики ДиазаСквозь листья бегут на фарфор,Где в солнечном спектре утраТончайший налёт серебра.Сказать ли? В причудах палитрыТы толк понимала не зря —Бывало, бобры или выдрыЯвлялись ни свет ни заря,Вон, видишь, и дятел затихИ глазом косит в объектив.Бывало, янтарное пламяГлядит в каменистое дно,А ты уже лезешь на каменьИ краски берешь в полотно,И в диск голубого стеклаСмолистая плещет игла.В погоне за новой удачейЗа камнем в дубовой тениПочти баснословная зрячестьХрустальные строила дни.И белый каскад водянойСветился у нас за спиной,Стремнины алмазное жалоПронзало зелёный наряд,И камеру ты заряжала,На мох положив аппарат,А после вносила в блокнотНакопленный опыт охот.Сказать ли? Влюбленностью плёнокБыл вылеплен утренний лес,А твой объектив, как ребёнок,В любые опасности лез,Взбирался, бывало, неистов,На самый рискованный выступ.Кусочки твоих биографийВрастали в каменья и мхи,Окошки цветных фотографий,Как грации, были легки,Как призраки, тихи. БывалоУ речек ты их забывала.Бывало, на синем экранеУщербная блекнет луна,Ольха предрассветною раньюИз водного смотрит окна,И стайка испуганных козСкрывается в бровке берёз,Бывало, сияет осинаУзором своим вырезным,А ночь, промочив мокасины,Идёт по полянам лесным,По тёмным камням бородатымВослед за твоим аппаратом.Ты мифы камней осязала,Гремучий и пенистый бой,Лесистую бровь ОссианаИ дантовский камень рябой.И пруд этот, ряской покрытый,И флегму коров Феокрита.Бывало, рогатые фавныК тебе подходили в упор,А бук, этот пращур державный,Глядел на крутой косогор,На глыбы гигантского роста.На ласковых фей Ариосто.Бывало, о пушкинской прозеМечтала, предчувствуя кадр,Был пруд, как строка, грациозен,И дуб по гомеровски стар,А зренье твоё обострилСтаринный Протей мимикрий.Проделки влюблённого Цейса,Эмульсий сквозных кружева —Большая природа — в процессеСвоих превращений — жива,И брёвна плавучие вертитВ воронках своих диалектик.А дома — улов разбирая,Меняя звено на звено,Мозаикой летнего раяЗаставим сиять полотно.Тебе диктовала свобода:Гляди, понимай, не спеши —Казалось, не ты, а природаУ Цейса училась в глуши,Училась свирели леснойИ шуму воды ледяной.И стала созвездию равной,И озером стала лесным,Ты — хлебом кормившая фавнов,В лицо узнававшая нимф,Ты стала лесной Мнемозиной,Ты летней Психеей была,Ты бабочку изобразилаДыханьем цветного крыла,Как будто бы в летний дневникЗапаян светящийся миг.Как будто цветной мотылёкНа тёплой ладони прилёг.1977
Прогулки
Она с собой приносит сноваПовадку голубя лесного,Ольху, опушку и грозуКак бы у голубя в глазу,И просиял зрачковой влагойПодстрочный гул лесных оврагов.Как чуток солнечный висок,Кукушка просится в тетрадку —Её застенчивая краткостьНа фоне хвойных голосов.Ещё с весны для простотыДавно уж мы с тобой на «ты»,И тонко светится, тиха,Двойная строчка дневника.В твоих глазах стоит с утраМасть дымчатого серебра,Ты словно раствориться хочешьВнутри просторных многоточий,Чтобы светиться сквозь строкуВнутри кукушкиных «ку-ку».Прозрачен воздух наш вдвойне,В нём голуби лесные гулки,И ты доверилась вполнеДвойному вензелю прогулки.И будет жить статьёй особойДля нас — простор лесных дорог,И этот голубь с хвойным зобомЗарю на перья соберёт,В еловом сумраке продлитсяТвоя зелёная страница,И твой — как голубь на заре —Портрет в озёрном серебре.
Разбилась насмерть дикая козаВ сырой расщелине пониже водопада.В её глазах последняя грозаОстеклянела меловым разрядом.Коза ошиблась — узок был карниз,Был ветер — в ноздри, кромка обломилась,Был влажен край, нога скользнула внизИ, верно, отвернулась Артемида.1978
Тема
Тенистая тропинка на двоих,Свободно раздвигающая стеныИ капля, просиявшая на мигКаким-то ясновиденьем блаженным.Отзывчивость в наклоне головы,Простое — да — не знающее позыИ светотень и стебелёк травыЗвенит у корня пушкинской берёзы.1978
Сирень
Лиловый шторм, лиловый дождь сирениОбваливался в глиняный кувшин.Сирень стояла в кувшине по пояс,И было так: шли облака, и поездБежал по рельсам. Паровозный дымКазался сизым облаком тугим,Он бился вдоль полотен, и вершилСвоё движенье май неукротимый,Железный май сиреневой плотиной,Казалось, на заборы нависал.Провинция? Поездка? Курск? Вокзал?Сиреневая гроздь неустрашима,Она плывёт, наполнив города,Скуластым бликом на лице кувшина,Она цветёт, бессмертием горда.Сирень нова. Цветёт без повторений,Цепляется за нити проводов,И снова так: весна, аврал сирени,Овраг сирени в кувшине с водой.И в комнатах, как май, неукротима,Цветёт навек, цветёт врагам на страх,Смотри: она полнеба охватилаУ памяти на солнечных холстах.Что этой дикой горечи острее?1974
Кабачок
Румян старик, остёр сангвиник,Хмельная девушка мила,А ночь, глядишь, на стёкла двинетМетелью острой, как метла.По кругу рук гуляет штопор,Зелёный змий смолёных пробокЕщё захлёстывает зал,А Хоггарта гравюрный коготьУже врезается в металл.Нас двери прочные укроют,Не выдаст мёрзлое окно.Который там король на троне —Кромвель? Не всё ли нам равно.Кому отчёт дадим и выкупЗа чехарду ушедших лет?Смотри, девчонка, будешь хныкать,Мементо мори, пьяный дед.1974
Оглянемся
И нужно ли сейчас напоминать,Что пруд лесной древнее ОссианаИ что кукушка — летняя поляна —Кукует, позабыв о временах,Что слава перочинного ножаВ орешнике ещё живёт, свежа?И нужно ли отыскивать примерыДля азбучного знанья детских лет —Мы в детстве — современники Гомера,А времени у нас в помине нет.Оглянемся, и без труда припомнимКлубящееся детство летних комнат,Кусты, гербарий, бабочек в спирту,Двух бабушек, прогулки и поездкиИ ту серебряную высоту,Которая нам после — не известнаИ, кажется, никем не занята,А в детстве — как купание, проста.1974
Движение
Когда собвей над гаванью повис,Окутанный железной паутинойИ кувырком на стёкла сорвалисьВ шальных ракурсах влажные картины,Мгновенье, как хрустальная метла,Ударило в зрачки и задрожало,И солнечная чайка замерлаВ сквозной четырёхмерности квартала.1975
Каменные террасы
Тут лесной Эльсинор, водопадные сфинксы рябые,Водопадных террас серовато-стальной разворот,Эликсиром листвы театральные древние былиПропитала насквозь водопадов железная страсть.В толщу горных породУзловатые корни ввинтились,Освежает берёза слепому титану висок,Он огромно высок,Этот срезанный каменный вылеп,Плосколицый Рамзее, прародитель осин,Оссиан.Водопадная капля дрожит на листе пятипалом,ПтицаПравит свой путь, серебром водопад осиян,Лес водой окроплён, у осин — серебристые лица,И не может заснуть кавалькада бегущей воды,А на камне — босые следы.Тут укус комариный остёр,Быстроногие нимфы ЭпираЗову кельтских сестёрОтвечают сквозь капельный плеск,И под шорох дубов в камне ласточки строят квартирыИ живут на пороге небес.В узком теле ствола просыпается дрожь на закате,И в последнем луче водопадные капли слезят,Эта пена бела, как огромная белая скатерть,И блаженствует ферма вдали, и созвездья приходят назад.1973