Высокая мука,Блаженная пытка…В отместку – разлука.В отместку – кибитка.Строенья пропали.Овраги, отлоги.Поэты – в опале.Поэты – в дороге.О! В сумраке висломК михайловским соснамКто сызнова выслан,Кто заново сослан?Луна словно плошка.Скрипение санок.Слепое окошко,Слепой полустанок.Плутая в метели,Кричит паровозик.Доверчиво елиОпёрлись о воздух.Заснежены дали,Овраги, отлоги…Поэты – в опале.Поэты – в дороге.
1967
«Всё – по касательной, всё – по касательной…»
Всё – по касательной, всё – по касательной,всё – по поверхности, всё – не всерьёз…Слабый, рассеянный, бездоказательныйшорох дождинок, шёпот берёз.Главное – здесь ничего не доказывать,так что, мой ангел, не обессудь.Главное – здесь ничего не досказывать,в этом, мой ангел, в этом-то суть.Осень. Вязка под ногами обочина.Грязь и вода. Грязь и вода.Небо сегодня и то заболочено.Рыба всплеснулась или звезда?Как же в Михайловском всё позапущенно!Ночь. Девятнадцатое октября.Чу!.. Колокольчик. Кибиточка Пущина…Значит – живём, и, быть может, не зря.
1997
ВОРОБЬИНАЯ НОЧЬ
Мир ловил меня, но не поймал.
Григорий Сковорода
Григорий Саввич идёт по шляху.Скрипит навстречу чумацкий воз…Григорий Саввич рванул рубахуИ, улыбаясь, взглянул сквозь слёз.Благословенно, благословенно,Что можно снова вот так смотреть!На чёрных вербах висит Вселенна,Как на просушке рыбачья сеть.Искрятся ярко крупинки соли.Сверкает звёздная чешуя…Нет в сердце страха, нет в сердце боли,Волы проходят, слова жуя.Григорий Саввич, идти далече.Но кличут дали, но держит близь.Григорий Саввич, как резко в плечиЯчейки сети опять впились!Чумак – пьянчуга багроворожий —Вола легонько стегнул кнутом…Всяк в этом мире – всего прохожий,Но все забыли давно о том.Давно забыли, навек забыли,Что не вовеки пребудут тут,И тихо-тихо по тёплой пыли,Не глядя в небо, бредут, бредут.Все служат боли, все служат страху,Не слышат говор высоких гроз…Григорий Саввич идёт по шляху.Григорий Саввич глядит сквозь слёз.
1973
«Благословляйте пешие прогулки…»
С. П. Трубецкому
Благословляйте пешие прогулки,Землёй идите, всех живых жалея…Я пью вино в Дзержинском переулкеЗа складом магазина «Бакалея».Я пью один, присев на стеклотаре.Вдова Клико, уж вы меня простите…Я думаю о мужестве, о каре,О доброте, о правоте, о быте.Передо мною княжеского домаОстрожные оструганные доски.А надо мною шелестят знакомоЖивучие иркутские берёзки.Сибирский воздух нынче не целебенОт злобы, от мирского безобразья…А князь ушёл, наверно, на молебен,И мне сегодня не увидеть князя.Быть может, князь меня бы не услышал.Быть может, нас и слушать-то не надо…Спасибо, князь, что ты тогда не вышелВ декабрьский день на площадь у Сената.
1976
Чаадаев
Россия – Некрополь. Россия – Некрополь.На Ново-Басманной шуршащая опаль.На Ново-Басманной во флигеле строгом,Пустыми ночами беседуя с Богом,Живёт человек наподобие тени —Душа всех загубленных, дух погребений.Седой нетопырь, трепеща от бессилья,Он чинит свои перебитые крылья.О дух погребальный, скользящий, нелепый!Мелькают под крыльями здания-склепы.Бескровная рана и рана сквозная…Над невской водою стена крепостная.У склизлой стены известковая яма.Кричи, о кричи же, истошно, упрямо!Кричит безутешный, кричит, а не плачет,Он слёзы в улыбке язвительной прячетИ дальше, крыла выгибая упруго, —К могиле открытой любимого друга.Деревья от скорби за день поседели.За что, о за что, святогорские ели?Вот так он летает, все ночи летает.Звезда одинокая льдисто мерцает.И воздух тлетворный становится чище.– Россия – кладбище. Россия – кладбище.
1968
Рассвет
А. А. Тарковскому
Уходят годы, и стада,И царства, и державы…Синеет млечная вода,Заголубели травы.Степей благословенный вид.Вон робко, без опаскиПастух ступает… О Давид,Возьми меня в подпаски!Я буду сторожем стадам,Высоким зреньем птицы,И кнут и посох не отдамЗа миску чечевицы.Но только редко – по ночамПод белым звездопадом —Позволь предстать твоим очам,Позволь усесться рядом.Ты станешь Богу песнь слагать,А я дуду подъемлю,И будет только небо знать,Как мы жалеем землю.Внимает трепетанье травКосмическому гулу…Что нам до миром данных правПодёнщику Саулу?Полёт звезды… Тепло костра…Так что нам до рассудка?О песня, о её сестра,Бузиновая дудка!
1968
Напоминание о Герцене
Россию давит небосклон.Из труб дымок струится жалкий.Метели плач. И ветра стон.И еле слышный шелест прялки.И снег глубок. И сон глубок.И пахнет моргом и гробницей……А где-то катится возок,везущий Герцена к границе.Кандальник вышел на этап.Из Акатуя – эстафета.Там – конский храп. Там – царский храп.Там – полумрак большого света.Могилой пахнущий цветокПодносят деве бледнолицей……А где-то катится возок,везущий Герцена к границе.В окне слезящийся фонарь.К себе не сделано ни шага.Опять бессмысленный январь.Опять пера бежит бумага.Не написать и восемь строк,Чтобы себя не устыдиться……А где-то катится возок,везущий Герцена к границе.
1971
«Это было в то время, когда…»
Это было в то время, когдаЯ ещё был живымИ ночамиМог услышать не только (как нынче)Волн стигийских пергаментный шелестИ шуршание высохших трав,А – сверчка одножильную скрипку,Звон трамваев, шушуканье параИ дождинок живой разговор.Дождь работал вовсю.Мне хотелось…Как забавно звучит – «мне хотелось»…Тем не менее факт: мне хотелосьГде-то выпить стаканчик вина.Днепр в затылок дышал, подгоняя.Дуб ветвями размешивал темень.Над рекою метались кусты.Воздух мелко знобило.Но там,За мосточком, светилось окно…Рыбаки в задубевших плащах,Навалившись локтями на стойку,Пили водку и мрачно смотрели.Ну а мне что судьба припасла?«Изабелла»? Ха-ха! «Изабелла»!Жгучий дар закарпатской лозы!Я хлебнул нежно-терпкую влагу,И она, освежая гортань,Заскользила тихонько по жиламИ до кончиков пальцев дошла.Всё вокруг обрело невесомость:От земли оторвались деревья,Дождь как будто на нитках повис,Киоскёрша взмахнула руками —Рукава белой куртки взметнулись,Словно падшего ангела крылья.Успокоился воздух.И тутЯ почувствовал, как осторожноКто-то трётся о ноги мои.Я нагнулся и вижу: собака —Шерсть намокшая, в сене, в репье,Хвост обрублен совсем, а глазаКротко смотрят с тоской мусульманской.Я её потрепал по спинеИ купил ей колбасных обрезков.Но она не притронулась к ним,А на берег пошла вслед за мною.На скамейке устроилась рядомИ, чуть взвизгнув, прижалась ко мне.Одаряя друг друга теплом,Долго-долго на воду смотрели.И тогда я подумал:быть может,Мир прекрасен и древние правы —Дух бессмертен и, тело покинув,Снова ищет себе оболочку…Добрый пёс, чьей душою владеешь?Кто душою твоею владел?Что припомнил? Азийские звёзды?Гул пустыни? Шаги каравана?Очень больно не быть человеком?Пёс теснее прижался ко мне.Трепетали в глазах мусульманскихОгоньки уходящей баржи…Год уже не живу…Только телоКовыляет под небом пустым:Ни желаний, ни зренья, ни слуха —Волн стигийских пергаментный шелестИ шуршание высохших трав.А душа? Что случилось с душою?Может, ей хоть теперь повезло?Ходит-бродит по парку собака…(Быть бродячей собакой неплохо.Слушать шорох дождинок осеннихИ былое житьё вспоминать.)Ходит-бродит по парку собака.Ходит-бродит по парку собака.А глаза у собаки мои…
1974
«Всем так смешно, а я уже не в силах…»
Всем так смешно, а я уже не в силахНе закричать…В помятом котелке,Сжимая тросточку, нелепый человечекШагает по бульварам опустевшим,Обшарпанным листвою и дождём.Чужие ветки трогают за плечи.Чужие капли падают за ворот.Чужая полночь в городе чужом.Вот человечек ёжится и смотритРастерянно, печально, обречённо…Друг детских лет, похожий на ребёнка…О жизнь моя, дрожащая, как плёнка,И серая, как плёнка и как дождь,Под общий смех, как старый фильм, идёшь.Опять меня в чужой заносит город.Чужие капли падают за ворот.Чужая полночь сторожит дома.Всё та же, та же, та же, та же тьма.Всё то же небо цвета грязной марли.Всё так же, так же… И бреду, как Чарли,Вот только не в помятом котелкеИ не сжимая тросточку в руке.
1967
Песенка об Иуде и первом снеге
Значит, не так уж плохо, значит, не так уж худо…Прямо передо мною падает первый снег…Прямо передо мною тихо идёт Иуда —Маленький, одинокий, старенький человек.В мире бывало гаже, в мире бывало хуже…Снег перемешан с грязью… чавкает… но зато…Рядом со мной Иуда переступает лужи,Приподнимая полы драпового пальто.Белый снежок наивный, белый снежок хороший,Бедный снежок, зачем ты, как ты сюда проник?Рядом со мной по лужам чавкают вновь калоши,Рядом со мной Иуда кутается в воротник.Падает снег наивный, падает снег субботний,Падает на деревья, падает на дома…Вот и исчез Иуда в каменной подворотне.Вот и опять со светом перемешалась тьма.Падет снег на крыши… Это же просто чудо…Падает на деревья… Это же – благодать…Если на белом свете где-то живёт Иуда,Значит, живёт на свететот,кого надопродать!
1981
Снег
Эти выходы из адаНа дрожащую свечу!Снегопада, снегопадаНеподкупного хочу.Хлопья, хлопья, хлопья, хлопьяОпускаются, звеня.Участь жалкая, холопья,Отступает от меня.Снег белейший, снег российский,Снег наивный октябряЗасыпает злые спискиВ длани у секретаря.Сыплет, сыплет всё бессвязнейС неподсудной высотыНа места петровских казней,На раскольничьи скиты,На опальничьи кибитки,На обрубки тополей.С каждой тучи взяв по нитке,Снег рубаху ткёт земле.Пусть в смирительной рубахеГосударство отдохнёт.Пусть палач, присев на плахе,Очи к небу возведёт.Там звезда горит бескровно,Словно мир устав страшить,Так безгрешно, словно, словноВ этом мире можно жить.