Осень последняя тысячелетия.Яркая, маркая голубизна.Листьев срывающихся междометия.Помесь вселенская яви и сна.Тишь и покой над кургузой державою.Тишь и покой над ошмётком страны.Встать бы с державинской лирою ржавою.Властно коснуться дрожащей струны.И побрести, не пугаясь безумия.Веки сомкнуть и увидеть вдали:Время, спелёнутое, словно мумия,Коконом серым свисает с земли.О, как пронзительно зренье незрячего!Но, удержав подступающий стон,Не наклоняйся и не разворачивайСсохшихся, кровью скреплённых пелён.Жалкая участь адамова племени —Путь не пройдя, возвращаться назад…Не прикасайся к умершему времени,Не вызывай удушающий смрад.Скольких оно растерзало и схавало.Всех-то попробовало на зубок…Больно струне… Так какого же дьяволаВ бездне бездонной парит голубок?
1999
«Всё обелим, всё законно…»
– Всё обелим, всё законно…Над заснеженной землёй,Не касаясь небосклона,Кружит чёрный ангел мой.Машут млечными крыламиБратья младшие вокруг.Шепчут пухлыми губамиПро эдемский чистый луг.Глуше скрип, и ропот глуше,Глуше стон, и глуше крик:Незаметно во все ушиШепоток небес проник.Дом уже белее мела.День уходит в никуда.И глядит остекленелоВ небо сонная вода.Мир сужается просторный…Всё забыто – всё не в счёт…Только ангел, ангел чёрныйМне забыться не даёт.
1971
De Profundis
…Выброшен из времени —вышвырнут пьянойшпаной из мчащейся электрички.Очнулся под насыпью. Ночь. Поляна.В кармане куртки нашарил спички.Росой подмочены папиросы.Но мозг работает. Но кости целы.Звёзды раскрываются или розынадо мною красные?..Стоп. ПробелыВ памяти… Я жил… когда-тона земле украинской в белой хате.Ни отца, ни матери нет, ни брата.Только я и бабушка. На закатевсё пространство тронуто мягким светом,мягким, словно бабушкины руки.Пахнет пылью влажною, очеретом.Вздохи, всплески, шорохи, перестуки.Скрипочка сверчковая. Ёж протопал.Бац! Упало яблоко белого наливас ветки, с подоконника, грузно – об пол.Только я и бабушка. Всё. Счастливо.Далее… Что далее?.. Снова в местность,где ни одного неосквернённого храма?Где слово главное – «НЕИЗВЕСТНОСТЬ»,и где у гипсовых статуй Хамастоят на коленях, и где все рекивспять повёрнуты, и где разрытамогила каждая, и где человекижужжат в паучьих тенётах быта,где редко взглядом пройдут по небу,где, словно в землю, вросли в привычки:всё на потребу, всё на потребу…И где из мчащейся электричкия буду вышвырнут шпаною пьяной?..Что ж! Благодарствую за сердечность!Сверчками стрекочущая поляна.Бездомность. Звёзды. Бездонность. Вечность.
1998
«Вымыть руки студёной водою…»
Вымыть руки студёной водоюИз кадушки, зарытой в саду,Как тогда, перед первой бедою,В том украинском чистом году.Вымыть руки студёной водоюИ, решившись – была не была! —Как тогда, перед первой бедою,Услыхать лёгкий шелест крыла.
1975
ЗНОЙ
Где ты, где ты, Музикия?Целый век в гортани сухо.Хлопья прядают сухие,и звезда шуршит, как муха,над моею крышей серойза мгновенье до рассвета…Как мне быть с нелепой верой,что, как прежде, бродишь где-то?Что, шагая, как бывало,ты росинки собираешь.Что для ранки самой малойподорожники срываешь.По какой придёшь дороге?Я ушел, но дверь открыта…Глупый тополь чернорогийставит на асфальт копыто…Память сузилась до точки.Припекает – нету спаса.И стоит толпа у бочкиза привычной кружкой кваса.
1972
«Существованье наобум…»
Существованье наобум.Дух в состоянии распада.Ширококрылых чёрных думполёт и влажный шелест садав огромных ветреных ночах(точнее – в сумерках сознанья).Огнь купины давно зачах.Зато тучнеет куст герани…Зато всё чаще плачет мать.Шуршит крылом багровым птица…Как научиться пониматьи всё же – верить и молиться?
1972
«Живём как будто замещаем…»
Л. Миллер
Живём как будто замещаемчужую жизнь на свете сём…Чужие храмы посещаем,чужие песенки поём.К чужой подходим остановкеи долго ждём чужой трамвайи разговор ведём неловкийпро чуждый век и чуждый край.Чужая речь… Чужого небанад нами яростный размах.Чужих страстей, чужого хлебагорчащий привкус на губах.Спокойно дышим грудью всею.Спокойно рвём раздумий нить…Как будто жизнею своеюещё нам предстоит пожить.
1972
«Когда в окно ободранною веткой…»
Когда в окно ободранною веткойстучал горбатый исхудалый тополь,я просыпался в номере пустынном,пропахшем хлоркой, пивом и махоркой.Глухая ночь… Сверчок подслеповатыйна скрипочке рассеянно пиликал.Ему внимая, серенький мышонокстоял в углу, прижавши к сердцу лапки.Играл сверчок… Нелепо, неумелотоску зверьков, пичуг и насекомыхон выражал. Озябше пела скрипкапро горести забытых, одиноких,оставленных в краю, где запустенье…Я засыпал… Обветренное небово сне я видел. Звёзды шелушились,летели слюденистые чешуйки,и пела скрипка, тихо пела скрипка —издалека и близко, близко-близко,во мне самом, и снова – издалёка.Потом мне снилась пыльная дорога,по ней бредущий крохотный мальчишка,одетый в порыжевшее пальтишко,смычок поднявший с выраженьем кротким,к плечу прижавший скрипку подбородком,с печальным взглядом,с почерневшей кожейи на меня до капельки похожий.
1967
«На чёрный день я память приберёг…»
На чёрный день я память приберёг.………………………………………………….И падал снег надменный олимпийский.Всё вымерло. И не было дорог.Всё замерло. И только в зябком пискетщедушных и беспечных воробьёвмне чудилась надежда на былое…Горит свеча на тёмном аналое.И пахнет резедой и чабрецом.И ты стоишь, обращена лицомв прозрачный купол древнего собора.Ты так стоишь, пока я жив. И взораты не опустишь. Изумлённый взглядвитает там, где ангелы летят,где воинов синеющие латы,где матерь Божья и Христос распятый.
1968
14 декабря
Вот и всё… И белый снегмягко пал на крышу.Скрип миров, как скрип телег,в чёрном небе слышу.Как столетие назад,в том же зябком светенезабвенный снегопадбродит по планете.Вот застыл перед окном,завернулся в бурку…Но, товарищ, всё в былом,не вернёшь мазурку.В окнах музыка не та,не гусаров тени,ни кибитки у моста,ни бессонных прений.Город в мертвенной тиши.Сердце бьётся тупо.…На Сенатской – ни души,ни души, ни трупа.
1968
«Кто не с нами – против нас…»
«Кто не с нами – против нас…»Я – не против и – не с вами.Различаю горний гласза житейскими словами.Над сожжённою травойплещет пламенем осина…Больше нету ничего:всё – равно, и всё – едино.Для чего искать ответ:век – который? мир – который?Белый, белый, белый светнад Содомом, над Гоморрой…
1972
«Словно это не с ним, а со мною…»
О. Э. М.
Словно это не с ним, а со мною —второпях, впопыхах, кое-как…Воздух пахнет дремучей смолою.Скалит зубы и плачет дурак.Низко-низко замшелое небо.Близко-близко от сердца игла.Волоокая росская Гебакормит ворона, а не орла.День за днём человеческим мясом…Ожирела, обрюзгла беда.И не верит плакучим рассказаменисейская злая вода.