Чтение онлайн

— Не люблю повторяться, но тут ничего другого и не спросишь: живой? — в который раз осведомился друг. Еще не пришедший в себя командир приоткрыл обычного цвета глаза.

— Скорее нет, чем да, — прохрипел он. — Я знаю, тебе надоело каждый раз меня спасать. Но скоро все закончится. Должно закончиться.

— Зачем тебе вообще все это нужно, а? Ну вот какого лешего, скажи мне, ты терпишь все эти пытки? Признайся, ты мазохист? Нет, серьезно, если да, так и скажи, мне тогда хоть понятно все станет, — говорил Глеб, улегшись рядом, так как от пережитых волнений все тело осталось без сил.

— Если бы, — сипло ответил Максим, попытавшись улыбнуться. — Я должен все это вытерпеть. Так надо, понимаешь.

— Нет. Хотя погоди. Должен, говоришь? То есть, это ты себя таким образом наказываешь? — удивился друг. — А за что? По-моему, твоя временами проявляющаяся тупость не стоит таких мучений. Если бы ты вернул силу и извинился, все были бы гораздо счастливее, не находишь?

— Я не могу ее вернуть, — упрямо твердил обладатель двух Стихий и, услышав возмущенно засопевшего друга, добавил:

— Пока не могу.

— И что мешает? — не отставал Глеб. — Гордость, обида, идиотский характер?

— Хренового ты обо мне мнения стал… Хотя справедливо. Я недавно сон видел. Сначала никак не мог поверить, что мне приснилось, все было до необычного реалистично…

— Я начинаю чувствовать себя психоаналитиком, — с усмешкой пробормотал Глеб.

— Заткнись, — в тон ему ответил Макс. — В этом сне я стоял на выжженной земле, хотя вокруг продолжало бушевать пламя. С неба лился дождь… А потом все менялось, вокруг горела вода — да хватит ржать — а сверху сыпались капли огня. И вдруг ко мне спустился Он… Святой Ангел, я уверен, он не снимал капюшон, я видел только подбородок и шевелящиеся губы. Если перевести его речь на современный лад, то сначала он сказал мне, что я урод, перегнувший палку. И муки-то действительно мне в наказание, хотя по большей части они вызваны столкновением двух Стихий в одном теле. Я даже не знал, что это возможно, слова-то почти случайно вырвались, тогда, в пещере… Потом Ангел сказал, что я могу вернуть Нике силу и перестать мучиться — но тогда эта боль перейдет к ней. Сейчас во мне не две самостоятельные Стихии, а что-то среднее и непонятное, гремучая смесь, и, используя ту или иную магию, я постоянно отрываю Стихии друг от друга, отсюда и приступы. Я должен контролировать обе Стихии по отдельности, тогда я легко верну Воду Нике. Если я сделаю это раньше, вместе с ее Стихией от меня оторвется часть Огня, и все это будет причинять ей такую же боль, как мне сейчас, а я этого не хочу! Да, да, я сам виноват, я вообще идиот, хотя понял это позже всех. Не отобрал бы Силу — не было бы проблем, но теперь нужно не раскаиваться, а исправлять ситуацию. Нет, в смысле, я раскаиваюсь… Черт, это все сложно, жесть какая-то! Я научусь все контролировать и верну ей Силу, верну, я видел, как ей было больно, когда… Черт, да она была права с самого начала, когда говорила, что нам не нужно разделяться! Но, настаивая на этом решении, я даже не предполагал, чем все обернется. Какой-то левый парень с вражеского берега… Да, он ее околдовал, но я как представлю… Я люблю её. Я даже не знал, что способен на такое нереально сильное чувство. Все, что было раньше, оказалось блеклым и никчемным по сравнению с тем, что я к ней чувствую. От любви до ненависти, пропади они обе… Я действительно не верил своему счастью, когда понял, что люблю ее. И, естественно, я не думал, что она испытывает что-то подобное. Помню, как она отказывалась, чтобы я провожал ее, держала меня на расстоянии. А потом закрутилась вся эта хрень с войной в параллельном мире. Я решил, что пока мне будет достаточно просто быть рядом с ней, а активные действия перенесу на потом. И в тот самый вечер, когда я наконец-то поверил, понял, что Ника меня любит, что вот оно, счастье, когда ты чувствуешь себя на вершине мира, она сбежала!.. Бросила, предала, ушла, и куда она ушла?! К этой неизвестной твари, которую видела один раз в жизни? Да он ее поцеловал раньше, чем я! Скажи, я это реально заслужил? Теперь-то я и не такого заслуживаю, но тогда? Ну рассказала бы она нам, ну порылись бы в архивах Дилариума да узнали, как провести этот гребаный ритуал! Да, я приревновал, да, был в бешенстве как лидер команды, но я был просто уничтожен, когда понял, что мое счастье, от которого у меня, прости за девчачью сентиментальность, крылья выросли, сгорело на глазах! Я даже не то, что сделать, понять все произошедшее не успел. Сказать, что мне было обидно, — это как-то по-детски мелко. Я весь мир ненавидел, хотел, чтобы все к чертям сгорело. Но силу отбирать не собирался, я был шокирован не меньше, чем все остальные. Сначала я не отдавал Силу, потому что был в ярости. Потом просто не знал, как это сделать. А теперь я не хочу, чтобы после всей боли она получила новую, от которой вообще не избавишься. Она меня ненавидит, я знаю. О том, что после всего этого она ограничится равнодушным взглядом и разговором по необходимости, мне даже думать страшно. А когда мы вернемся на Землю, я ее вообще наверняка больше не увижу. Нет, я не считаю ее бездушной и неспособной прощать, но это действительно невозможно простить. Все, что так долго строилось, разрушилось к чертям за одни сутки. Я даже не знаю, смогу ли разлюбить ее. Ника, она… какая-то невероятная, от ее прикосновений у меня моментально сносит крышу. Кстати, о крыше. Есть еще одна вещь, которой я боюсь. Святой Ангел в моем сне сказал, что взбешенная противоестественным перемещением Вода и возмущенный присутствием чужеродной Стихии Огонь будут сводить меня с ума. Я чувствую, что это на самом деле происходит. Начинаю слышать какие-то голоса, везде вижу предателей, иногда просто забываю, что было пять минут назад… Чем чаще пытаюсь использовать и контролировать Стихии, тем сильнее они воздействуют на мой разум, но иначе я не смогу вернуть Силу Нике. Я все чаще чувствую какую-то злость непонятно на что, она возникает из ниоткуда, и я не могу ее контролировать. Стандартное превращение в злодея, скажи, а? Только сейчас я чувствую себя, как прежде, наверное, самый сильный приступ подействовал как электрический разряд, но скоро я снова стану хамить, командовать, когда не надо, и ненавидеть весь мир. Но по-другому не получается. Я не знаю, что со мной будет, когда я отдам Нике ее законную Стихию. Вряд ли ко мне вернется ясность ума, я чувствую, что проваливаюсь все ниже. Обещаю, что не поддамся безумию окончательно, пока все не исправлю. А потом… Если стану нормальным, начну разгребать всю эту хрень, а если нет, ты просто скажи Нике, что я ее люблю, а ей не повезло встретить такого психа. Я же просто ее люблю. Идиот, сам все запорол. Чертовы Стихии, чертов Миртран, чертова магия…

Обессиленный Максим замолчал и закрыл глаза. Жалкие крохи сил покинули его, и теперь продолжить путь было возможным только следующим утром. Глеб не шевелился. Просто лежал, осмысливая услышанное, думал, пытался понять. Слишком много слов, полученных так быстро, оказалось сложно переварить, но сейчас Глеб был уверен: Макс не зарвавшийся и обиженный командир, он всего лишь пытается все исправить, просто сложным и запутанным способом. Впрочем, таковым было все, с ними связанное. Но вскоре его уверенность все равно пошатнулась из-за неспособности парня принять жестокость, эгоизм и лицемерие Максима, ведь даже если во всем виновато безумие, оно должно иметь под собой основу, скрытую в глубине души своего хозяина. Глеб стал сомневаться, была ли правдой вся исповедь его друга, быть может, это всего лишь театральное представление?.. Увы, истину знал лишь сам повелитель Огня.

Церон едва показался из-за горизонта, и вода в реке замерцала золотыми огоньками. Холодный ветер приносил запах свежести вперемешку с невыносимой вонью дыма и сгоревших тел — совсем недалеко шли бои, а иногда можно было услышать голоса Воинов, несущих службу на берегу. Сегодня друзья должны были переправиться через реку и наконец-то увидеть таинственную и ненавидимую Горную Долину. Разумеется, план был необходим.

С самого утра Максим был жутко раздраженным, намного хуже, чем обычно. Эрика лишь вздохнула, смирившись с закидонами командира, а вот Глеб просто растерялся. Еще вчера Максим изливал ему душу, а сегодня делает вид, что ничего подобного не было. «Не мог же он забыть свой душераздирающий монолог! Если все-таки превратится в законченного урода, я точно его прикончу», — подумал Глеб, одновременно прислушиваясь к передвижению вражеских Воинов.

— До них где-то метров восемьсот, да, Рик? — уточнил он. Эрика посмотрела в сторону разбитого военного лагеря.

— Учитывая, что они постоянно перемещаются, плюс-минус пятьдесят метров. Я помню, где находится вход в подводный тоннель, но как в него пробраться незаметно? Даже если мы выведем всех из строя, а их там человек сорок-шестьдесят, из тоннеля примерно каждые три часа прибывают новые Воины. Откуда их только набирают в таком количестве, — устало проговорила девушка, потерев лоб. — Только мы не знаем, что представляет из себя тоннель под водой. Вполне возможно, что его не рыли, а специально строили, и твоя сила может не помочь… — Эрика задумчиво посмотрела на брата, а тот, в свою очередь, повернулся к Максу.

— В принципе, раз мы имеем дело с рекой, не хочешь ли ты поработать? — сухо спросил Глеб.

— Предлагаешь переправить нас всех незаметно под водой на тот берег? — Максим посмотрел на серо-розовую панораму Горной Долины.

— По-моему, неплохой вариант.

— Эта река неизвестной ширины. А если мы будем сутки плыть? Или даже больше? Думаешь, я могу подвергнуть нас всех такой опасности? — прошипел лидер, сузив глаза.

— Нападать на лагерь врагов еще опаснее, — поддержала брата Эрика. — И даже если что-то пойдет не так, ты не справишься со Стихией или еще что-нибудь, мы выплывем на поверхность. Думаю, Воины не смогут нас заметить, уплыви мы на приличное расстояние.

Успокаивающий тон девушки бесил Максима все больше, судя по его вытянутым в одну линию губам и гневно раздувающимся ноздрям.

— Что, боишься вдруг опозориться? — добил его Глеб, криво ухмыльнувшись. Глаза Макса вспыхнули красным.

— Не смей разговаривать со мной в подобном тоне. Мы поплывем, — сдерживая гнев, решил лидер. Его друг, не ожидавший иного ответа, направился к берегу, по пути похлопав Максима по плечу.

— Тогда цвет глаз смени.

Все выстроились у кромки воды, Максим повернулся к Эрике и Глебу.

— Будем плыть долго, будет холодно, и я вообще не знаю, что из этого выйдет, — признался лидер. Эрика звонко хохотнула.

— Умеешь ты вдохновлять на подвиги. Давайте уже, что ли, плыть. Чем раньше все это закончится, тем лучше. Только нам нужно все время держаться вот этого направления, — сказала девушка, указывая рукой чуть правее. — А то по отвесной скале мы не выберемся из воды.

— Главное, не слишком загнуть вправо и не нарваться на туннель. Вдруг он стеклянный, и мы станем объектом всеобщего наблюдения, — предположил ее брат. Он хотел добавить что-нибудь еще, но неожиданно образовавшаяся вокруг водяная оболочка оборвала поток мыслей.

— Дышать можете? — осведомился Макс. Брат с сестрой утвердительно кивнули. — Тогда вперед.

Вода, не слишком прозрачная и потому затрудняющая видимость, скрыла друзей в своих объятиях. Но хуже, чем неспособность хорошо видеть, оказался холод, жуткий, пробирающий до костей. И если Глеба с Эрикой еще спасали внутренние ресурсы организма, Максима ледяная вода обволакивала как снаружи, так и внутри. Через пару часов нелегкого пути из-за очередного приступа он потерял контроль над водой. Все, сделав вдох, вместо ожидаемого воздуха получили лишь порцию воды в дыхательные пути. Беззвучно закашлявшись, рванули вверх, к спасительному воздуху. Первым вынырнул Глеб, жадно глотая смесь азота с кислородом, за ним появился Максим, замерзший до посинения. Эрика, запутавшись в невесть откуда взявшихся водорослях, запаниковала еще сильнее. Разорвав скользкие щупальца, вцепившиеся в лодыжки, она поплыла наверх и, не рассчитав силы, взлетела над поверхностью воды, содрогаясь всем телом и выплевывая пресную жидкость.

— Рик, опустись! Быстро! — булькающим голосом проговорил Глеб. Сестра перестала пользоваться магией и плюхнулась в воду, но стало поздно: их заметили с берега. — Надо срочно нырять!

— Я не могу сконцентрироваться! — прорычал Макс, и его глаза опять принялись стремительно менять цвет от красных до ярко-голубых, и обратно.

— Ну тогда нам только попрощаться остается, — процедил сквозь зубы Глеб. — Начнем?

Его последнее слово заглушил непонятный свист. Все синхронно задрали головы и увидели летящие в них стрелы, охваченные синим свечением. Эрика, успев прошептать лишь «Господи», скрылась под водой, пытаясь схватить сразу обоих парней. Глеб поддался, а Максим вырвал свою руку ради лишней пары секунд, чтобы попытаться снова создать друзьям коконы. Так и не зная, смог ли достичь результата, парень нырнул, но стрелы все равно успели его настичь: одна вскользь прошлась по голени, а другая слегка распорола бок. В какой-то момент тело отказалось слушаться хозяина: он начал покрываться льдом. Потяжелев в один миг, Макс стремительно опускался на дно. В последние дни он столько раз был на грани, готовясь встретиться со смертью, и все время она приходила в новом обличии, на этот раз представ в виде ледяного саркофага.