Чтение онлайн

– Ты не могла так поступить со мной, мерзкая стерва! Ты не могла закопать меня заживо в этой могиле! Почему ты не убила меня сразу, чёртова тварь! Ну же, убей меня, слышишь?! Убей меня немедленно!

Потоки ругательств, оскорблений и просьб об убийстве лились из хрупкой и напуганной девушки бурной рекой, заполняя собой крохотное пространство и впитываясь в холодную землю. Эрика плакала, проклинала, угрожала, умоляла так долго, что сначала её начало тошнить от собственного голоса, а затем он пропал вовсе. Обессиленная и физически, и морально, девушка упала на бок, все так же обхватывая голову окровавленными руками. Через неизвестное количество времени давящую тишину разрушил едва слышный шепот.

– Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила и слава во веки. Аминь…

Первое, что я почувствовала после пробуждения, — соленый вкус на губах. Не открывая глаз, медленно провела языком по губам, на который снова соскользнула капля чего-то соленого. Проведя непослушной рукой по лицу, смахнула кучу таких капель и наконец-то догадалась: это пот. Я вся взмокла от макушки до кончиков пальцев, а горячий воздух беспощадно обжигал дыхательные пути. Разлепив глаза и сориентировавшись в пространстве, с трудом поняла, что лежу на боку и смотрю на бушующее яркое пламя. Осознание того, что я в аду, обидно меня кольнуло: неужели при жизни я была настолько ужасным человеком, что надежды на рай не осталось никакой? Хотя хвостатые черти пока еще не варят меня в своих котлах, может, это хороший знак?

Я аккуратно села, поочередно проверив работу каждой конечности, и только потом внимательно огляделась вокруг. Сердце пропустило удар от того, что увиденное оказалось слишком чудовищным: повсюду был только огонь. Поднявшись, прокрутилась на триста шестьдесят градусов, но увидела лишь оранжевые, белые, желтые языки пламени, окружавшие меня по периметру. В моем распоряжении оказался небольшой каменный прямоугольник приблизительной площадью два на три метра. Над головой же висел чернильный купол, и я понятия не имела, что он такое на самом деле: небо, свод пещеры или потолок на одном из кругов ада. Персонального ада, созданного для меня Эдайлой.

Стараясь дышать не слишком часто, пристально вглядывалась вдаль, но не обнаруживала ничего: никаких признаков жизни или выхода, даже горизонта-то не было. Ежеминутно стирая со лба пот, осторожно поднесла руку к огню. Мало ли, вдруг он бутафорский? Но вспышка обжигающей боли тут же убедила меня в абсолютной реалистичности пламени. Будь у меня Вода или способность летать… Тогда, быть может, я бы не умерла?

— Ах ты дрянь, — без каких-либо эмоций пробормотала я в пустоту, сняв перчатки и бросив их в огонь, который незамедлительно превратил кружева в пепел. Безрезультатно попытавшись закатать рукава или задрать подол платья, плюнула на это дело и улеглась на раскаленный камень, согнув колени и положив руки на живот. Эдайла забрала у меня Силу, но мою тягу к воде и способность реалистично ее представлять не отнять никому. Пусть это меня не спасет, зато хотя бы скрасит неизбежную кончину. Я закрыла глаза и начала рисовать самые разные картины: вот я болтаю ногами в ледяной речке, потом плаваю в пахнущем травой озере, а тут прыгаю в водопад… Неожиданно для самой себя я вдруг сделала то, чего избегала всю жизнь, — начала петь. И мне впервые в жизни захотелось, чтобы меня услышал хоть кто-нибудь.

— Я растворяюсь в каплях дождя.

Сердцем моим станет волна.

Болью моей станет тайфун,

Памятью — моря шум…**

______________________________________

*«Полюса» (гр. Смысловые галлюцинации)

**«Растворяясь» (гр. Кукрыниксы)

— Ты правда не винишь меня в своей смерти? — дрожащим голосом спросила я.

— Конечно нет, моя малышка, — улыбаясь, ответила мама и вонзила пальцы в мою плоть, медленно сжимая сердце. Не в силах выдавить из себя ни звука, я пошатнулась и полетела вниз. Мой полет продолжался бесконечно долго, пока кто-то не поймал меня за руку и не заключил в объятия, дарующие тепло и чувство безопасности.

— Моя Альенар, — прошептал голос, — моя прекрасная Альенар, ты здесь.

Услышав это имя, я резко отпрянула и сжала кулаки, источая неприкрытую злобу, возникшую от одного взгляда на скрывающий лицо капюшон.

— Не смей называть меня так! Ты бросил меня! Убил меня! Теперь мое имя Эдайла, я больше не твоя милая Альенар!

Ангел скинул капюшон и обратил ко мне взгляд ярко-зеленых глаз, наполненный абсолютной нежностью.

— Но ведь я обещал искать тебя в других жизнях и мирах и нашёл, — мягко проговорил он, беря меня за руку, на запястье которой висела тоненькая цепочка со сверкающей звездочкой.

— Ты опоздал, теперь она связана со мной, — резко проговорил кто-то за спиной, и, обернувшись, я увидела брюнета, глаза которого постоянно меняли цвет. — Пойдем, Ника.

— Немезида, останься со мной, — раздался третий голос, обладателем которого оказался мужчина с глазами цвета морской волны. Он протянул мне руку, но блик на его тиаре заставил меня зажмуриться и отвернуться. Я снова увидела женщину, которую называла мамой и которая раздавила моё сердце, как сочный перезрелый персик.

— Моя малышка, я тебя жду.

— Не смей, Ник, ты должна остаться со мной!

— Немезида, я…

— Альенар…

Я в панике зажала уши руками и отчаянно замотала головой, стараясь не слышать этот хор голосов, давящих со всех сторон. Эти близкие и вместе с тем незнакомые мне люди продолжали подходить ближе, не позволяя сбежать. Я словно чувствовала кожей исходящее от них тепло вперемешку с опасностью, обжигавшей меня.

— Замолчите, хватит! Почему вы не оставите меня в покое? Почему вы постоянно причиняете мне боль! Хватит, пожалуйста. Мне же больно, разве вы не видите, больно, мне больно!

Окружившие меня плотным кольцом люди вдруг резко завертелись, превращаясь в смазанные силуэты, а затем и вовсе в ледяной вихрь. В ужасе от того, что сейчас он разорвет меня на кусочки, я закричала. Может быть, из-за крика, а может, и нет, вихрь стремительно поднялся вверх и, к моему огромному удивлению, превратился в маленькое белое облачко, зависшее над головой. Немного покачавшись, оно неожиданно разразилось множеством крошечных снежинок, падающих на раскаленную кожу и с шипением превращавшихся в воду. Я думала, это принесет облегчение, но прикосновение каждой снежинки было сродни удару электрическим током. Закусив губу, чтобы не разрыдаться от нахлынувшей боли, свернулась клубочком и без остановки то скулила, то всхлипывала, словно побитый щенок.

— Больно. Мне больно.

— Ш-ш-ш, — раздался где-то неподалеку незнакомый голос, — потерпи. Всё будет хорошо, самое страшное позади.

Но я не верила голосу, потому что мне никогда не было так плохо. Я едва держалась за край сознания, то и дело рискуя провалиться в бездну беспамятства. Честно говоря, я даже не была уверена, что нахожусь в сознании, и время от времени ждала, когда же мне снова попытаются вырвать сердце. И как меня на самом деле зовут? Боль не давала времени и сил на размышления, она терзала меня снова и снова, заставляя плакать, стонать и постоянно твердить о том, как же мне больно. Я едва могла дышать: вдыхаемый воздух обдирал всё внутри, как наждачная бумага, а выдохи скорее походили на предсмертные хрипы. Там, где к телу прикасались чьи-то руки, державшие меня на весу, кожа горела адским пламенем. А голос всё просил потерпеть, и мне оставалось только повиноваться ему.

Спустя какое-то время я все-таки потеряла связь с голосом, как ни старалась отчаянно сопротивляться забвению. Не знала, продолжает ли он меня утешать или уже давно бросил догорать в водовороте огня и боли. Изредка прорываясь сквозь пелену, застилающую сознание, вспоминала отрывочные кадры: звон тиары, катящейся по каменному полу, крики, бесконечное пламя — они мелькали и перемешивались, мешая собрать всё воедино и восстановить полную картину. Вместо этого я то и дело возвращалась в неизвестные мне места, в которых знакомые незнакомцы продолжали меня пытать. Они произносили какие-то клятвы, звали меня с собой, сталкивали в пропасть или спасали из полыхающей бездны. Каждый раз при встрече с ними я пыталась понять, реальны ли они или же созданы воображением под тяжестью мук, ложащихся на меня всё новыми пластами. Тело постоянно горело, словно я находилась в жерле вулкана, но, когда приходила долгожданная прохлада, легче не становилось. Во время коротких промежутков между порцией огня со льдом и появлением незнакомцев я вспоминала, что кто-то просил меня потерпеть, и без устали твердила себе эти слова, пока кто-нибудь снова не отвлекал меня очередным вырыванием сердца.