Стихия
Шрифт:
— Ты издеваешься? — не веря своим ушам, ошеломлённый командир перебил вдохновленно вещавшую девушку. — Чёрт, ты серьезно? Охренеть… Охренеть! Развязать войну, чтобы больше не осталось неизлечимых болезней?! Нет, ну, в принципе, какая-то логика тут всё-таки есть, если, например, уничтожить всех людей, то и болезней, соответственно, не останется… Ты еще скажи, что Источник был вашим центральным хранилищем секретных медикаментов!
Эдайла, уже хотевшая что-то возразить, вдруг осеклась и, хлопая длинными ресницами, вперила в Максима удивленный взгляд. В таком виде она просидела не меньше пяти минут, даже не шелохнувшись, и я уже понадеялась, а не покинула ли она тело бедной девушки. Но мои чаяния не оправдались: восставшая из мертвых внезапно расхохоталась. Она смеялась так долго и так громко, так заливисто и искренне, что я ощутила, как встают дыбом волосы на моей бедной, измученной загадками голове. Но, несмотря на всю свою былую мощь ангельской сущности, сейчас Эдайла пребывала в теле человека, и, в конце концов, она попросту устала смеяться. Жадно глотая воздух, перейдя с хохота на едва слышное хихиканье вперемешку с хрюканьем, девушка съехала со спинки кресла на сиденье, а затем и вовсе вскочила, подбежав к нашему командиру. Увидев, как она бережно обняла Максима за шею, от чего тот напрягся и едва заметно побледнел, я зло и до боли стиснула зубы, в красках представляя, как подбегаю к Эдайле, хватаю ей за шкирку и бросаю в каменную стену в глубине сада. Нет, лучше головой об стол, определенно лучше. «Не прикасайся к нему, не прикасайся к нему, не прикасайся к нему», — фраза вертелась на языке, готовая сорваться в любую секунду, но дикий страх того, что эта психопатка может навредить Максу, упрямо заставлял меня молчать, а потому все красноречие моих мыслей перешло во взгляд. Но Эдайла так развеселилась от одной лишь ей понятной шутки, что не обратила на мой убийственный взгляд никакого внимания, продолжая держать Максима в оковах своих объятий.
— Глупые, глупые дети, — промурлыкала девушка, погладив повелителя Огня по голове, на что среагировали все четверо, дернувшись из незримых цепей. — Наивные, воинственные дети, которые думают, что всегда всё знают. Неужели вы действительно считали, что какой-то крохотный фонтанчик — это причина неиссякаемых сил врага, бесконечной войны и вообще всех бед? Один малюсенький фонтан? — не выдержав, невеста Ангела снова рассмеялась и запрыгнула на кресло, едва удержав равновесие на тоненьких каблуках и раскинув руки в стороны, подобно ангельским крыльям. — Глупцы! Источник — это я!
В моей голове что-то лопнуло. Точно, наверное, это какой-то бедный сосуд, не выдержавший происходящего здесь безумия. Или, быть может, это взорвалась почти сложившаяся мозаика, которую я собирала с первого дня жизни в Миртране. А вдруг это была гибель надежды на хоть какую-нибудь благополучную и понятную развязку нашего пребывания здесь? Или с таким противным звуком зародилась обида на то, что все наши знания, представления, догадки и умозаключения были ложными и приведшими нас в тупик? Что же за взрыв раздался в моем воспаленном мозгу?
Я оглядела друзей. Эрика сидела, спрятав лицо в ладонях: как ни странно, но магические оковы позволили ей сделать это. Подруга не плакала, она даже не шевелилась: замерла подобно прекрасной статуе, олицетворяющей то ли скорбь, то ли неверие в собственное поражение. Глеб смотрел прямо перед собой, куда-то сквозь меня. Создавалось впечатление, что мысленно он где-то далеко-далеко, а тело осталось здесь, забытое, ненужное и недвижимое. И только Максим роль статуи играть отказывался: пробормотав весьма нецензурную фразу, он резко дернулся вперёд, схватил первую попавшуюся ярко-красную ягоду и молниеносно её съел, словно она могла помочь ему сгенерировать жизненно важную идею. Крайм удивленно вскинул брови, явно не ожидая, что кто-то будет реагировать на шокирующую новость нетипичным способом, но удивление, как и все эмоции, которые он пытался проявлять, находясь здесь, быстро улетучилось.
— А вы действительно думали, что «секретное оружие Горной Долины» можно вот так просто найти и уничтожить? — заговорила Эдайла, но шевелиться и откликаться на ее слова никто не спешил. Впрочем, это ей совершенно не мешало продолжать монолог. — Что какой-то круг с журчащей водой — это и есть та страшная сила, благодаря которой наши Воины неистово бьются, как звери-убийцы? Да кто вообще создает оружие в виде фонтана? Но вы так легко в это поверили, стоило вам только подойти поближе и ощутить ореол смерти вокруг него, — с нескрываемым удовольствием просвещала нас воскресшая невеста, которая уже успела слезть с кресла и теперь медленно расхаживала по саду, любуясь различными растениями и не забывая время от времени поглядывать на нас, до сих пор не подающих признаки жизни. — Знаете, почему вы ощущали всю ту мерзость, находясь рядом с фонтаном? Я просто наполнила его своими чувствами: жаждой власти, безумием, болью и ненавистью от тысячелетнего пребывания в заточении… Чувства ангельского создания ужасны по своей мощи, да? А воду разделила на четыре цвета, чтобы вы окончательно уверились в своей правоте. Ах, ведь это так символично: четыре Стихии — четыре цвета! Уверена, вы наверняка построили множество версий относительно того, что же олицетворяют эти цвета. А как весело было его разрушать! Вы не представляете, как он мне надоел, его тихое, размеренное журчание стало просто невыносимым! Я давно хотела его уничтожить, но всё никак не представлялось подходящего момента, — улыбнувшись, Эдайла присела на краешек стола рядом со мной и прикоснулась кончиками пальцев к сжатой в кулак ладони. — Спасибо. Ты подарила мне отличное развлечение, я давно так не веселилась.
— Эдайла, хватит, — вяло проговорил Правитель, но его слова нельзя было назвать ни приказом, ни даже просьбой — всего лишь сухая, безжизненная фраза. Но, как ни странно, на воскресшую невесту она подействовала, и девушка, взяв с тарелки круглый белоснежный фрукт, вернулась на свое место, присев на подлокотник.
— Да, не будем зря терять время, мы и так слишком долго ждали, — задумчиво пробормотала она и повернулась к Максиму. — Кажется, тебя больше всех возмутила наша идея по улучшению мира, да? Я прошу тебя выслушать меня и постараться не перебивать, иначе Крайму ничего не стоит снова заставить тебя разучиться дышать. Краймиус действительно хотел для людей счастливой жизни без болезней и несправедливых смертей, но не знал, как это можно осуществить. Он поделился своей мечтой со мной, и — кто бы подумал! — я его поддержала, — медленно проговорила Эдайла, явно гордясь своей бесконечной добротой. — Но для осуществления нашей затеи мне необходимы мои силы. В полной их мере, во всей своей мощи!.. А для этого мне нужны вы, — невеста обвела нас ласковым и источающим любовь взглядом, — поскольку сейчас они принадлежат вам.
— Стихии, — выдохнула Эрика, вжавшись в кресло, и у меня перед глазами молниеносно всплыли воспоминания о том, как Макс забирал мою Силу. От осознания того, что мне снова придется пережить (или не пережить?..) эту боль, в горле мгновенно пересохло.
— Именно, — Эдайла кивнула. — Не могу сказать, что Стихии, находящиеся сейчас у вас, по праву принадлежат мне, нет. Вы обладаете ими на законных основаниях, а вот моих сил у меня практически не осталось, я ведь всё-таки умерла. Поэтому мне придется забрать силы у вас, — девушка развела руками с выражением практически искреннего раскаяния на лице. — Для этого нам и пришлось развязать войну…
— За что я тебя ненавижу, — снова вклинился Крайм, выплюнув эту фразу совершенно без опаски. Видимо, был уверен, что Эдайла не прикончит его в любом случае. Девушка досадливо скривила губы.
— Да ладно тебе, ты ведь всё равно уже привык. Тем более, мы скоро ее закончим, Защитники же до нас наконец-то добрались, — девушка говорила таким обыденным тоном, словно обсуждала мелкие будничные дела. — Мы развязали войну, чтобы выманить вас сюда, чтобы ваши силы пробудились, и Хранители тут же за вами поскакали… Хм, мне кажется, или мои слова вас совершенно не удивляют?
Мы молчали. Хоть меня и не было в доме у Зитсу и Улитарис, из рассказа друзей я запомнила, о чем написала в письме их мама. Войну развязали не из-за Прохода, а из-за нас. И теперь мы узнали, зачем именно: быть овцами на убой. Послужить высшей цели: спасти Миртран от страшных болезней, помочь Крайму найти все лекарства… Сообразив, что тут все равно ни черта не вяжется, я раздраженно вздохнула, и, как оказалось, чересчур громко. Эдайла восприняла это по-своему и гневно сверкнула глазами.
— Если хочешь выразить своё неприятие ко мне, выбирай менее детские способы. Хотя я постоянно забываю, что вы действительно всё еще дети. Видимо, вы знали, что целью начавшейся войны было обнаружение вас… — пристально вглядываясь в каждого из нас, говорила девушка, словно пыталась прорваться в наши мысли. Вот черт, надеюсь, у нее нет такой способности?! — Интересно-интересно… Не хотите рассказать?
— Хм… Пожалуй, нет, — подал голос командир. — Зачем? Это ведь напрасная трата времени, а вы слишком долго ждали, и всё такое.
— Браво, юноша. В Лабиринтах Теней за вашу смелость вам зачтется, может, удастся выбрать место покомфортнее, — от улыбки Эдайлы, которой она наградила Максима, меня парализовал страх. Она ведь блефует? Она не собирается нас убивать? Мы столько прошли, столько пережили, мы не можем погибнуть здесь, в милом вражеском саду за праздничным столом! Или черная скатерть здесь не случайно и олицетворяет нашу близящуюся кончину?.. — Но ты прав, какая разница, откуда вам известно. Меня все равно забавляет то, что осталось гораздо больше загадок, которые вы так и не смогли разгадать. Хотя кое-что Крайм уже успел поведать, например, о необходимости перевести ваши силы на новый уровень, ведь мне самой было бы некогда заниматься идиотскими тренировками, снова излишняя трата времени! Именно для этой цели мы подстроили предательство Ники и её наказание, так как Огонь мог стать сильнее лишь в постоянной борьбе.
Мы с Максимом одновременно посмотрели друг на друга, и в глазах обоих отразилась тяжелая ноша в виде вины и раскаяния за случившееся.
— Именно поэтому мы убили Ремена, ибо без этого ты никогда бы не решилась на такую мощную атаку, а в союзе с нашим чудодейственным фонтаном ты прекрасно справилась.
Эрику затрясло. Изрезанное лицо Ремена… Бабочки в лужах крови… Крик, заставивший содрогнуться всю столицу. Если мне так больно это вспоминать, то что же чувствуешь ты, подруга?
— Когда-нибудь станет легче.