Чтение онлайн

Потом оно вдруг исчезло, и все искали его под шкафами и столами, а оно с интересом наблюдало за поисками с люстры. В конце концов, Чудо в Перьях удалось зажать в угол между стеной и напольной вазой, и все уже приготовились заворачивать «птичку» в мантию и вытряхивать за порог, но она с таким видом проследовала на середину зала, что никто не посмел остановить. Только фея, которой Чудо сразу не приглянулось, попыталась сотворить какое-то заклинание, но на «птичку» оно никакого действия не возымело, только возмутило до глубины души.

– Ах, вы так! – взъерошилось Чудо в Перьях. – Ну, я вам устрою. Познакомьтесь с моим специфичным юмором. Может, даже посмеетесь…

И оно тоже преподнесло подарок маленькой принцессе, да такой, что та несколько лет носила птичью голову. Человеческий облик к ней вернулся только тогда, когда она сменила детское имя, превратившись из Ани в Анджили. Вместе с птичьей головой исчезли и фейские подарки. Ани считала, что этим дело и ограничилось, пока королева-мать однажды не проговорилась, что подарок был в трех частях. Принцесса занялась выяснением подробностей.

Во второй части Чудо в Перьях исчезло, а в воздухе появилась огромная призрачная ухмыляющаяся кошачья морда, облизнулась и сообщила, что принцесса останется молодой до самой свадьбы. Что имелось в виду, стало понятно только через шестьдесят лет, когда принцесса так и не вышла замуж. И не постарела.

«В-третьих», кошачья голова сменилась человеческим лицом и пообещала свое покровительство. (Они там что-то перепутали! Я ничего такого не обещал!) Там еще упоминались какие-то единороги, но в этот момент королева упала в обморок, и конец фразы все прослушали. (А зря. Это было самое интересное. Винден как раз отчудила что-то особенно неприятное, уже не помню, что именно, и на крестины я явился именно за ней. А принцесса подвернулась под горячую руку. Так всегда бывает. Я тогда злой был, как дракон с похмелья, и заклинание составил отличное. Уникальное, можно сказать – не всякий маг разберется. После обмена кольцами на свадьбе Ани должна превратиться в единорога, а ее муж – во льва. Для тех, кто не в курсе – лев и единорог – кровные враги по самой своей природе. А освободиться они смогли бы очень просто – снять друг с друга золотые браслеты – бывшие кольца. Если уж Винден, чтоб ей в Бездне сгореть, подарила Ани большую любовь, так пусть эта любовь преодолеет звериную единорожью природу. Кстати, Винден же много позже действительно сгорела! Хм. Какое совпадение! Это же надо было так пожелать!)

Все-таки Хайен неудачник. Хронический. И подвиги тут ни при чем. Как будто на всем Нилавейсе больше принцесс не нашлось, кроме моей Анджили. Вспомнили о третьей части «подарка» буквально перед свадьбой. Благо, Ани решила на всякий случай до свадьбы выяснить, о чем же там шла речь, взяла сумку с самыми нужными вещами, оседлала Лапулю и отправилась на поиски своего таинственного покровителя, оставив Хайена на хозяйстве. Не понимают люди своего счастья. Я ей, практически, бессмертие подарил, а она со своей семейной жизнью носится. Какая радость – вместе стариться! Фу. Нет, не понимают.

А поскольку Хайен и Лапуля рассказали, что у них был знакомый волшебник, с которым они добрались до этого города, для начала решено было спросить про Чудо в Перьях у него. Вдруг он что-то знает.

– Вы никогда ничего похожего не видели? – спросила Анджили, доставая из кармана изображение Чуда в Перьях и кошачьей головы, скопированное с какой-то гравюры. – Третья, к несчастью, не сохранилась, но мама говорила, что у меня очень красивый покровитель. Мне даже кажется, что он должен быть похож на вас.

– Нет, я таких не встречал, - искренне пожал я плечами. Как можно встретить самого себя? Благо, принцесса была достаточно маленькая, чтобы меня не запомнить. А что похож – так это по ощущению. Присутствие воплощений Бесконтрольных Сил чувствует большинство живых существ, хотя все воспринимают по-разному.

– Жаль. Вы сейчас не на север направляетесь? Нам не по дороге?

– По дороге. И, наверное, до самой пустыни.

Дальше мы пошли вчетвером.

«Признайся, Черный Факел, - ты здесь что-то натворил», - мысленно проговорил Хэл. «Не в чем признаваться. Так и есть», - я развернул перед его внутренним взором историю принцессы Ани.
– «Ты ей не скажешь»?
– «Ты что, нет, конечно! Шутка с объяснением перестает быть смешной».
– «Ну и юмор у тебя»!
– «Тебе не нравится эта история»?
– «Нравится. Но мне жалко принцессу».
– «Ну и зря. Она вправе сама выбирать свою судьбу. Я дал ей такую возможность».
– «Да, уж»!

На тополе сидел волк. Точнее, висел, застряв в развилке между ветвями и беспомощно болтая лапами в воздухе.

– Он там застрял, - констатировал Лапуля.

– Мы видим, - ответствовал Хэл.- Эй, на тополе, тебя снять?

До волка не сразу дошло, о чем речь, а когда дошло, он так рьяно закивал, что едва не свалился с развилки и зажмурился от страха.

Уверяю вас, тащить из болота бегемота – милое дело по сравнению со спуском страдающего высотобоязнью волка с десятиметрового тополя. Однако сняли мы его достаточно быстро, и зверю пришлось объяснять, каким образом он вообще попал наверх.

Звали нашего нового знакомого Каривен, сокращенно Кани, и был он, во-первых, оборотнем, а во-вторых, экспериментатором от рождения. В первой форме Кани лазил по деревьям не хуже скользящих ящеров, и откуда же было ему знать, что его вторая форма панически боится высоты. Эксперимент «усидит ли волк на дереве» обернулся ловушкой: он застрял в ветвях и даже побоялся превратиться обратно. Оставалось висеть в ожидании удачи и выть, чем он и занялся. А через полчаса появились мы.

Yellow river

In my mind and in my eyes.

Yellow river

In my blood…

Песня.

За время пути порядок движения определился сам собой. Впереди – Предводитель Отряда с вороньим пером в волосах и крылатым мечом на плече, цепляясь за кусты оружейными крылышками. Следом – принцесса верхом на единороге. Третьим – Хэл, замыкающим – исключительно радостный волк. К следующему полудню мы вышли к реке, и я понял, что на этот раз мне неслыханно везет на встречи с коллегами. Незабвенная Желтая Река, Четвертая Бесконтрольная Сила с трудом несла вперед густую и тягучую, тяжелую непрозрачную воду. Видно было, что оттенки желтого, от почти белого до оранжевого, не смешиваются, а переплетаются разводами, и никому не пришло бы в голову добровольно коснуться этой глянцевой поверхности.

Проблему переправы решили просто и на редкость нерационально – отрастили Лапуле крылья. Идею эту выдвинул склонный к театральным эффектам Хэл, Ани тут же захотелось полетать на крылатом единороге, да и сам подопытный не возражал. Заодно перекрасили животное в белый цвет. Для естественности. Слишком уж неудобно было на него в солнечную погоду смотреть, хоть очки темные надевай.

Мы с Туманом прошли над рекой «аки посуху», а новоиспеченный пегас похлопал крыльями, сделал два пробных круга, как голубь над родной крышей, и сообщил, что повезет обоих сразу и сэкономит время. Не будь Лапуля таким самоуверенным, получилось бы не так интересно. А так Кани уронили в Реку. Крылатый единорог растерянно закружился над местом падения, принцесса еще сильнее вцепилась в его гриву – спокойствия желтой воды ничто не нарушало. Когда Лапуля спустился на берег, мы с Хэлом еле отцепили от него шокированную девушку.

Очередная вязкая волна медленно выползла на берег, но не ушла назад, а начала расти, вытягиваться, приобретая знакомые очертания. На песке стоял Кани, точно такой, как только что упал в Реку. Принцесса пискнула и спряталась за Хэла, Лапуля ретировался за ближайшее дерево и осторожно оттуда выглядывал.

Кани стоял в замешательстве. Такой, но не тот же. Я сам так появился, когда ученица Делады отдала свое сознание Черному Огню. Только Огню обязательно нужен был доброволец, а Река и спрашивать не стала. Или Кани согласился, боясь утонуть? Теперь уже не узнаем. Скорее всего, Реке почему-то стало его жалко, и она решила спасти его, как могла. Я тоже могу вернуть любое живое существо, когда-либо упавшее в Бездну, только опыта у меня в этом больше, чем у Реки. Я на помощниках тренировался, да и изменчивая жизнь мне гораздо ближе, чем ей. Как позже выяснилось, волк из Каривена уже не получался. Он выходил аморфный, весь в глянцевых желтых разводах, как сама Река, и с него мгновенно натекала лужа густой воды. И глаза у него стали желтые, как эта вода.