Пусть все это так. Но прозрачную рукуКладут на лицо, обращенное к звуку,На лоб, на глаза – опустевшее зренье,И внешнее сходство теряет значенье,И связная речь различима с трудом.А то, что свечой отдаленной казалось,А то, что во мраке слоистом качалось,Что смутным пятном на ветру расплывалось,Вдруг стало огромным и темным, как дом.И там, в темноте, суета затевалась,По времени там беготня поднималась,И хлопало что-то, звенело, смеялось,И столько мгновений до света осталось —Войти и на каменной лестнице гладкойЗастывшей рукой в безупречной перчаткеРасправить последние бальные складки…Теперь тебя примут, все будет в порядке.И все же помедли, молчи и припомни,И, может быть, встреча в какой-то из комнатУже суждена, и тебя уже ждутИ лестницей длинной навстречу идут.1981
Монолог Федры
Как-то, возлюбленный, слово-то скажется:Ссыплется – слепится – снижется – свяжется —Сляжется – сладится – слюбится – сженится —Снежится – стешится – слово-то женское —Так-то, возлюбленный, что-то мне бредится:Будто – в лесу я, и будто – медведица,Спуски – крутые, подъемы – высокие,Будто за мною – БестрепетноокаяМчит – не впервой ей в медведицу метиться:Знает Каллиста-медведица месть ее.Федра ль избегнет Охотницы промысла?Гонит – без устали, метит – без промаха,Стройный мой, строгий мой, скрой меня, скрой меня!Если б – на грудь – укрываясь от ястреба —С неба – голубкой – упала бы я к тебе!Но не голубка – сказала ж, – медведица!Грудь – не укроет, надобно – сердце,Чтоб, настигая, настигла – и тем же копьем —Вдвоем.1981
«…Времена…»
…ВременаМеняются, и мне теперь гнилаяНужна, неземледельческая осень, —Хочу дождя и музыки хочу!Так пусть гремят серебряные трубы —Пускай хоть дождь струится по лицу…Пусть тянет ливень свой прозрачный неводПо городу…Я знаю, для чегоЯ прихожу, и слушаю, и слышу,И вижу – в темных, влажных одеяньях —Как я хотела – из дождя и мрака,И на висках, ресницах, на устахЛежит усталость, как дорожный прах, —Ты здесь – я вижу – и стихает страх,Который гнал меня сквозь дождь ночной,Как зверя гонит голод, как больнойВ смертельном беге члены напрягает,Как ястреб бьет, как свора настигает,Прижав к следам горячую ноздрю…Ты здесь, – и я всем зрением смотрю,И кто-то говорит: «БлагодарюЗа каждый миг, за к а ж д ы й, – и за тот,Когда проклятья переполнят рот,Когда швырнут к казённым сапогам,Когда растопчут – и когда предам,Когда последний брат меня осудитИ отвернется…» Но довольно, будет,Мертвеют руки от таких посулов!Я это все изнанкой повернулаИ прочитаю способом иным,Связав слова, как просит их родство:«Не плачь, дитя, не бойся: ничегоС тобою не случится, как с любым,Кто между «нет» и «нет» находит дверьИ ускользает в вечное т е п е р ь,И видит незатменный свет во мраке».А здесь – дождя серебряные знакиРаздвинуты, и, не подняв лица,Я знаю: мальчик флейту вынимает,К губам подносит, песенку играетИ, улыбаясь, смотрит на отца.Храни его и не оставь меня.1981
Souvenir
О чашке разбитой, о горле больном,О шарфе кусачем и, может, о том,Как пахнет подтаявшим черным снежком, —Налгали тебе. Но теперь не солжем,Что не было нас, как не будет потом.Мы все тебе снились во сне ледяном —Как здесь, на Покровке, Волхонке, СолянкеСкребут по асфальту полозьями санки —Лопатки и варежки держат в рукахСерьезные дети в пуховых платках,И солнце играет в пустых куполах,И галочий крик отдается в ушах.Но если и ты на краю обернешься —Мы все тебе снились. Теперь ты проснешься,И штору отдернешь, и дню улыбнешься —Вчерашние сны поминать ни к чему.Так пусть, угасая, уходят во тьмуИ купол лоскутный, и лес над рекой,И дым, и граната зерно за щекой,И та, что стояла у самой чертыПод мартовским ветром своей правоты.1981
«Я знаю, что я не спрошу ни о чем…»
Я знаю, что я не спрошу ни о чем.И все же моих молчаливых присутствийХотелось бы меньше. За нежным ледкомОбломков, обмолвок, уловок, предчувствий, —Теперь я уже узнаю, как болятВсе ребра, и недра, и жабры творенья.Я – только внимательный, пристальный взгляд,Я – только одно бесконечное зренье,Что входит, как жало кривого ножа,Как режущий скальпель, как перст дерзновенныйВ отверстую рану, – покровы разжав, —И суть откликается болью мгновенной,Но дождь стекленеет, и ночь холодна,И свет как сквозь ветви ночные пробрызнут,И воздух надорван, и пропасть черна,И что-то больней отторгаемой жизни, —Так больно, – обугленный взгляд, задымясь,Метнулся назад, как смотревший сквозь щёлку, —Стыдясь, извиняясь, прикрыть торопясьУлыбкой, уловкой, ледком и обмолвкой.1981
«И вот раздвигают картонные створки…»
И вот раздвигают картонные створки,И слышен шумок предстоящей настройки,И скоро закружит смычков кутерьма,И залом зеркальным,Лепным и овальным,И шорохом бальным приходит зима.Пластроны и фраки,Галантные вракиИ гости-гуляки в каминной трубе…Дня на три теперь, повинуясь уставу,Отпустят и нас по сатурнову праву,Взяв слово чужой не мешать ворожбе.И шумно, темно, тесновато и дымно,И кто-то забытый глядит неотрывно,Но нас настигает сквозь воздух бедыСей взгляд – как сквозняк, задувающий свечи, —Из тех, что ведут Иоаннов в ПредтечиИ к старым халдеям летят со звезды.1981
«Прости меня, мне трудно говорить…»
Прости меня, мне трудно говорить.И голос стынет в воздухе, и губыНе разлепить, не вымолвить: «Зима…»«Беда, беда!» – прокаркали над намиС железных крыш, из слуховых окошек:Не город здесь – обледенелый лес,И длинные сосновые стволыПромерзли и мертвы до сердцевины.И черная поблескивает хвоя,И скудный снег у комля отвердел.Беда, беда – рукой не заслониться,К ногам не пасть… Вот – царский поезд едет,И темный взгляд из первого возкаНа всех, не любопытствуя, опущен…Туда, туда – за красным сапожком,За снегом нескрипучим, за ступенькой,За нищими, за ближними, за клиром, —Скорей, скорей, – венчанье проглядишь!И жаром обдает нетерпеливым,А в грудь толкнут – и голосить не смей…Вот, вот – выходят! – Память, оглянись! —Там, наверху, уже бледнеет небоИ молоко – парное, как зима —Течет в подойник… Ты туда вернешьсяИ в глубине рассказа моегоМеня оставишь. Я же предпочтуТеперь не прерывать повествованья;Но ты сквозь шелуху претерпеваньяОтсюда мне яснее, чем была.И день родится, и земля светла.1981
Мистерия
I
И вот ты лежишь на холодном песке,И тина и соль на твоем языке,И в теле гудящем, стихая, живетБиенье и гул громоздящихся вод.Внимая немолчношумящий напев,Нагнись над собою, в лицо поглядев,И самую нежную, лживую связьВлюбленной рукой отвести торопясь,Над влажным от пены свинцовым пескомВстаешь ты и пробуешь воздух крылом.1981
II
Когда плачевный плеск вдали затихИ я коснулся берега иного,Тогда увидел…Но в словах земныхТак мало света! Не вмещает слово,Что взор вместил на берегах иных.1981
III
Блаженно зрение, вместившее Тебя:Чистейшим зеркалом, влюбленным повтореньемПреображенное, узнавшее себя,Глядит с неопытным, счастливым удивленьем:«Да, это я!» Лицо еще в слезах,Но самый плач забыт, дитя уже смеется,И видит свет, сияющий в глазах,И бросит зеркало – но зеркало не бьется,И в нем дитя ушедшее смеется.Да, это я! Я знаю и люблю,И мне теперь не страшно возвращенье,И в темный круг без трепета вступлю:Меня ведет сияющее зренье,И меркнет свет меж призрачных теней,Но в слабом зеркале влюбленности моейТвоей любви смеется отраженье.1981
«Не то, что здесь подумают; не только…»
Не то, что здесь подумают; не только.Не только ложь и слабость, нет: душа —Беглянка, нищенка, знакомка конокрадов —В такую полночь, на таком подворьеГлядит на гостя дивного и с нимЗаговорить, спросить, откуда насУкрали в детстве, и – еще важнее —Промолвить – прорубь, промолчать – петля…И бродит в нас наречие родноеИ взламывает память: так рекаМогучая и под глубоким льдомДо дна не промерзает и в себяНеутоленным бьется вопрошаньем…Но слов не вспомнить, звуков не связать.Тогда – сглотни внезапную обиду,То за одним, то за другим вбегай,То самовар вноси, а то дроваПодкладывай в огонь и притворись —От беготни, от жаркого огняГорит лицо…Смотри – еще покудаЗаря не занялась, еще в окноНе стукнули, не кликнули в дорогу…Еще огонь пылает в очаге.1981
«Это – в комнате нарядной…»
Это – в комнате наряднойЗолотой стеклянный сор.Вся зима – один нескладный,Бестолковый разговор.Словно – за полночь, за чаем,За неубранным столом…Впрочем, это я случайно,Я ведь тоже не о том.Я о том, что вся усладаСердцу – помнить, что оно —В дом из солнечного садаОтворенное окно.1981