Но кто она, прелестное созданье?Кому любви, беспечной и живой,Приносит дар, быть может, роковой?Увы! Где тот, кто девы молодойВопьет в себя невинное дыханье?..Гроза и гром!.. Ужель мои устаПроизнесут убийственное слово?Ужели всё в подсолнечной готовоЛишить меня прекрасного земного?..Так! Я лишен, лишен — и навсегда!..Кто видел терн, колючий и бесплодный,И рядом с ним роскошный виноград?Когда ж и где равно их оценятИ на одной гряде соединят?..Цветет ли мирт в Лапландии холодной?..Вот жребий мой! Благие небеса!Быть может, я достоин наказанья,Но я с душой — могу ли без роптаньяСносить мои жестокие страданья?Забуду ль вас, — о черные глаза?Забуду ль те бесценные мгновенья,Когда с тобой, как друг, наедине,Как нежный друг, при солнце и лунеЯ заводил беседы в тишинеИ изнывал в тоске, без утешенья!Когда между развалин и гробовБлуждали мы с унылыми мечтами,И вечный сон над мирными крестами,И смерть, и жизнь летали перед нами,И я искал покоя мертвецов,—Тогда одной рассеянною думойПитали мы знакомые сердца…О, как близка могила от венца!О, что любовь — не прах ли мертвеца?..И я склонял к могилам взор угрюмый.И ты, бледна, с потупленной главой,Следила ход мой, быстрый и неровный;Ты шла за мной, под тению дубровнойБыла со мной… И я наш пир духовныйНе променял на счастливый земной!..И сколько раз над нежной ЭлоизойЯ находил прекрасную в слезах,Иль, затая дыханье на устах,Во тьме ночей стерег ее в волнах,Где иногда под сумрачною ризой,Бела как снег, волшебные красыОна струям зеркальным предавала,А между тем стыдливо обнажалаИ грудь, и стан, и ветром развевалоИ флер ее, и черные власы…Смертельный яд любви неотразимойМеня терзал и медленно губил;Мне снова мир, как прежде, опостыл…Быть может… Нет! Мой час уже пробил,Ужасный час, ничем не отвратимый!Зачем гневить безумно небеса?Ее уж нет!.. Она цветет и ныне…Но где?.. Для чьей цветет она гордыни?Чей фимиам курится для богини?..Скажите мне, о черные глаза!1834
66. Негодование
Где ты, время невозвратноеНезабвенной старины?Где ты, солнце благодатноеЗолотой моей весны?Как видение прекрасноеВ блеске радужных лучейТы мелькнуло, самовластное,И сокрылось от очей!Ты не светишь мне по-прежнему,Не горишь в моей груди,—Предан року неизбежномуЯ на жизненном пути,Тучи мрачные, громовыеНад главой моей висят,Предвещания суровыеДух унылый тяготят.Как я много драгоценногоВ этой жизни погубил!Как я идола презренного —Жалкий мир — боготворил!С силой, дивной и кичливою,Добровольного бойцаИ с любовию ревнивоюИсступленного жрецаЯ служил ему торжественно,Без раскаянья страдалИ рассудка луч божественныйНа безумство променял!Как преступник, лишь окованныйПравосудною рукой,—Грозен ум, разочарованныйСветом истины нагой!Что же?.. Страсти ненасытныеЯ таил среди огня,И друзья — злодеи скрытные —Злобно предали меня!Под эгидою ласкательства,Под личиною любвиРоковой кинжал предательстваПотонул в моей крови!Грустно видеть бездну чернуюПосле неба и цветов,Но грустнее жизнь позорнуюУбивать среди рабовИ, попранному обидою,Видеть вечно за собойС неотступной НемезидоюБезответственный разбой!Где ж вы, громы-истребители,Что ж вы кроетесь во мгле,Между тем как притеснителиВластелины на земле!Люди, люди развращенные —То рабы, то палачи,—Бросьте злобой изощренныеВаши копья и мечи!Не тревожьте сталь холодную —Лютой ярости кумир!Вашу внутренность голоднуюНе насытит целый мир!Ваши зубы кровожадныеБлещут лезвием косы —Так грызитесь, плотоядные,До последнего, как псы!..1834
67. На болезнь юной девы
Ты ли, ангел ненаглядный,Ты ли, дева — алый цвет,—Изнываешь безотрадноВ полном блеске юных лет?На тебя ль недуг туманныйВ пышном празднике весныНалетел, как враг нежданныйИз далекой стороны?Скучен, грустен взор печальныйГолубых твоих очей —Он, как факел погребальный,Блещет в сумраке ночей.Развился пушистый волосНа увядших раменах,Нет улыбки, томный голосСлабо ропщет на устах.И для чувства наслажденья,И для неги и любвиТы мертва, огонь мученьяПробежал в твоей крови!..И когда ж бальзам природы —Утешитель бытия —Воскресит и для свободыИ для счастия тебя?Верь мне, дева, с ранним утром,В те часы, когда росой,Будто светлым перламутром,Будто яркою слезой,Окристаллятся поляныИ весенние цветыИ денницы луч багряныйБлещет мирно с высоты,И тогда, как ночью соннойОсенен безмолвный мирИ прохладно, благовонноВеет сладостный зефир,—Я дремотою отраднойНе сомкну моих очейИ встречаю с грустью хладнойСвет зари и тьму ночей!..Что мне солнце, что мне звезды!Что мне ясная лазурь!Я в груди, как в лоне бездны,Затаил весь ужас бурь…Дева-солнце, дева-радость!Ты явилась мне в тиши —И влетела жизни сладостьВ глубину моей души!Я знакомые страданьяНа мгновенье позабыл —И любви и упованьяЧашу полную испил.Я мечтал… Но дух упорный,Мой гонитель на земле,Луч надежды благотворнойПотопил в глубокой мгле.Где ты, что ты, образ милый?Я ищу тебя, но ты —Только призрак лишь унылыйИзнуренной красоты!..1834
68. Баю-баюшки-баю
В темной горнице постель,Над постелью колыбель;В колыбели с полуночиБьется, плачет что есть мочиБеспокойное дитя…Вот, лампаду засветя,Чернобровка молодаяСуетится, припадаяБелой грудью к крикуну,И лелеет, и ко снуИзбалованного клонит,И поет, и тихо стонетНа чувствительный распевДевяностолетних дев.
Усыпительная песня
Да усни же ты, усни,Мой хороший молодец!Угомон тебя возьми,О постылый сорванец!Баю-баюшки-баю!Уж и есть ли где такойСизокрылый голубок,Ненаглядный, дорогой,Как мой миленький сынок?Баю-баюшки-баю!Во зеленом во садуКрасно вишенье растет,По широкому прудуБелый селезень плывет.Баю-баюшки-баю!Словно вишенье румян,Словно селезень он бел,—Да усни же ты, буян!Не кричи же ты, пострел!Баю-баюшки-баю!Я на золоте кормитьБуду сына моего;Я достану, так и быть,Царь-девицу для него!Баю-баюшки-баю!Будет важный человек,Будет сын мой генерал…Ну, заснул… хотя б навек!Побери его провал!Баю-баюшки-баю!Свет потух над генералом;Чернобровка покрываломОбвернула колыбель —И ложится на постель…В темной горнице молчанье,Только тихое лобзаньеИ неясные словаБыли слышны раза два.После, тенью боязливойКто-то, чудилося мне,Осторожно и счастливо,При мерцающей лунеПробирался по стене.1834