Чтение онлайн

Полны божественной отвагой, Седрах, Мисах и Авденаго Когда-то весело в печи Хвалили бога с херувимом И вышли в здравье невредимом, И ужаснулись палачи!.. Теперь — совсем другое дело, Теперь боятся лишь плетей, И заверяю очень смело, Что это лучше для людей. Умнее сделались народы: Всем есть свиней позволено, И печь халдейская из моды В Европе вывелась давно. Все стали смирны как овечки, Живут, плодятся и растут И смертью собственною мрут… Но есть село — его зовут Не печь халдейская, а Печки. И в том селе, как ветчина, Коптятся маленькие хлопцы, Двенадцать их, а старшина У них тринадцатый: Потоцци. 1835 Враждуя с ветреной судьбой, Всегда я ветреностью болен И своенравно недоволен Никем, а более — собой. Никем — за то, что черным ядом Сердца людей напоены; Собой — за то, что вечным адом Душа и грудь моя полны. Но есть приятные мгновенья!.. Я испытал их между вас, И, верьте, с чувством сожаленья Я вспомяну о них не раз. 1835 О, дайте мне кинжал и яд, Мои друзья, мои злодеи! Я понял, понял жизни ад, Мне сердце высосали змеи!.. Смотрю на жизнь как на позор — Пора расстаться с своенравной И произнесть ей приговор Последний, страшный и бесславный! Что в ней? Зачем я на земле Влачу убийственное бремя?.. Скорей во прах!.. В холодной мгле Покойно спит земное племя: Ничто печальной тишины Костей иссохших не тревожит, И череп мертвой головы Один лишь червь могильный гложет. Безумство, страсти и тоска, Любовь, отчаянье, надежды И всё, чем славились века, Чем жили гении, невежды,— Всё праху, всё заплатит дань До той поры, когда природа В слух уничтоженного рода Речет торжественно: «Восстань!» <1836>

1

Кто видел в Жиздринском уезде

Село с прудом,

С мостом

И с церковью при въезде?

В селе том есть старинный дом,

Огромный, желтый и с крыльцом,

И рядом новые палаты;

В палатах тех, мои друзья.

Живут два барина, два брата,

Два отставных полусолдата

И, с божьей помощью, князья;

И есть у них по половине,

Один: женат,

Горбат,

Рогат

Назло лихой судьбине,

Затем, что прост,

Как женин хвост,

По крайней мере, ныне.

Другой: тюфяк,

Вахлак,

Не хочет в брак

Никак

И по особенной причине:

Живет с подругой так…

Они живут

Весьма приятно,

Едят и пьют

Всегда опрятно

И аккуратно

Два раза в день.

Потом ложатся;

Ложась — бранятся,

Бранясь — мирятся

И все — не лень;

Потом проснутся,

Чайку напьются.

2

Потом пора

И со двора:

И вот выходят…

И вот выводят

Им лошадей,

«Держи правей!» Кричит лакей,

И вот садятся

Попарно в лад

И покатятся,

Должно быть, в ряд…

Уж где бывают,

И где зевают,

И что болтают —

Не можем знать!

Потом с дороги

В свои чертоги

Приедут спать!

Не будем строго

Их осуждать

За то, что много

Привыкли спать,—

Ведь спать — не грех…

Но, между нами,

Скажу не в смех,

Что под глазами

И у него

И у нее Весьма синё.

Знать, очень туго

И во всю мочь

Они друг друга

Лелеют в ночь…

Другая дева,

Или жена,

Или княжна,

Всегда полна

На б… гневна:

Сперва его

Раз пять прибьет,

А без того

И не заснет

<1833–1836>

В те времена, когда вампир Питался кровию моей, Когда свобода, мой кумир, Узнала ужасы цепей; Когда, поверженный во мгле, С клеймом проклятья на челе, В последний раз на страшный бой, На беспощадную борьбу, Пылая местью роковой, Я вызывал мою судьбу; Когда, сурова и грозна, Секиру тяжкую она Уже подъяла надо мной — И разлетелся бы мой щит, Как вал девятый и седой, Ударясь смело о гранит; Когда в печальной тишине Я лютой битвы ожидал,— Тогда, как вестник мира, мне Ты неожиданно предстал! Мою бунтующую кровь С умом мятежным помирил И в душу мрачную любовь К постыдной жизни водворил… Так солнца ясного лицо Рассеивает ночи тень, Так узнику в великий день Даруют красное яйцо!.. Всему в природе есть закон — Луна сменяется луной, И годы мчит река времен Невозвратимою волной!.. Лучи обманчивых надежд Еще горят во тьме ночей… ……………………………………… ……………………………………… Моя судьба — то иногда Мне улыбнется вдалеке, То, как знакомая мечта, Опять с секирою в руке И опершись на эшафот, Мне безотрадно предстает… Тоска, отчаянье и грусть Мрачат лазурный небосклон Певца, который наизусть Врагом и другом затвержен… Безмолвен, мрачен и угрюм, Я дань бесславию плачу И в вечном вихре черных дум Оковы тяжкие влачу!.. ……………………………………… Лишь ты один меня постиг… Кому, скажи, как не тебе Знаком в убийственной судьбе Прямой души моей язык?.. Не ты ль один моих страстей Прочел заветную скрижаль И разгадал, быть может, в ней Туманной будущности даль?.. Не ты ли дикий каземат Преобразил, волшебник мой, В цветник, приятный и живой, В весенний скромный вертоград? И пронеслося много лет, С тех пор когда явился ты, Как животворный, тихий свет, Ко мне в обитель темноты… И где воинственный Кавказ С его суровой красотой, Где я с унылою мечтой Бродил, страдал, но не угас!.. Где дни отрады, новых мук, Свиданий новых и разлук, Минуты дружеских бесед, Порывы бешеных страстей И всё, и всё?.. Их больше нет,— Они лишь в памяти моей. Но сам я здесь, опять с тобой, С тобою, верный, милый друг, Как гул протяжный, тихий звук, Иль эхо с арфой золотой!.. Апрель 1836 Москва Разлюби меня, покинь меня, Доля, долюшка железная! Опротивела мне жизнь моя, Молодая, бесполезная! Не припомню я счастливых дней, Не знавал я их с младенчества,— Для измученной души моей Нет в подсолнечной отечества! Слышал я, что будто божий свет Я увидел с тихим ропотом — А потом житейских бурь и бед Не избегнул с горьким опытом.