Стихотворения
Шрифт:
Мать
Смешнее всего было рожать. — Иди, — буркнула медсестра и неопределенно махнула рукой куда-то по коридору. Подхватила живот, пошла. Шла, шла, вдруг — зеркало, а в зеркале — пузо в рубашке до пупа, на тонких, дрожащих, сиреневых ножках… Смеялась минут пять. Еще через пять родила.Тать
Вечные поиски признаков жизни. Вечные происки призраков жизни. Признаков признак — дыханье зрачка. Призраков призрак — шестая строка.Стать
Как собака в подвал — помирать, отползаю в себя — понимать, понимаю, что нету подвала, где б когда-нибудь не помирало пониманье, чтоб снова родиться и явиться высоким и чистым, и ломать за границей границу прирожденным империалистом.Считалка #4
Стыть
Бабушка не пускала. Но Федор надел ордена и пошел в Совет Ветеранов. Блажен муж иже не иде в совет ветеранов в такой мороз в свои девяносто. Но Федор надел ордена. И почти вернулся. Каких-нибудь двести шагов, сто стуков палочки — и был бы дома, но тут дедушку Федю убил наповал Дед Мороз. …лежал на снегу, желтый, как апельсин. Палочка — рядом, — древко. А знамени нет.Стыд
— Сегодня был такой кошмар! В метро. Трусы врезались в писку — и такой оргазм! Аж слезы брызнули. И так захотелось всех из вагона выгнать — и повопить. Бедные мы люди!.. — Со мной было еще хуже. В троллейбусе. Вдруг — дикое расстройство желудка. Вся зажалась, чтобы не обкакаться. Знаешь, сколько раз я кончила? Бедные мы люди!..Стон
Вторичные признаки жизни: оперенье, цветенье, пенье. Рассудок мой, отвяжись, не считай в строке ударенья, пусти зацвести, опериться, излиться в улыбчивом стоне, буквы склевать со страницы, как зерна с ладони.Сон
Чужие смерти толковать как сон, один и тот же сон, с одним значеньем… Не удовлетворен моим прочтеньем, все чаще, все упорней снится он. По ком ты, телефон, звонишь опять, сужая оборону круговую? Когда ж его я верно истолкую и наконец смогу спокойно спать?Сын
Брат лежал на бабушкиной кровати и сучил ногами. Сейчас упадет, — подумала я. Но он не падал. Почему не падает? — подумала я. Сучил ногами. Должен же упасть! — подтянула за ноги поближе к краю. Но он не падал. Подтянула еще. Сучил ногами. Потянула. Упал вниз головой со страшным стуком. И так, дурак, разорался, что прибежала бабуля: Кто оставил ребенка? — И я ответила: Мама, — но про себя, дрожа в темноте под бабушкиной кроватью.Сан
Только кормившей грудью видна красота уха, только вскормленному грудью видна красота ключиц. Дадена только людям создателем мочка уха, только ключицами люди немного похожи на птиц, в ласках нечленораздельных ночами туда летя, где, колыбель колыбельных качая, плачет дитя, где на воздушной подушке не спят, но делают вид звезды, его игрушки. И не одна говорит.Нас. Вас
Мы любить умеем только мертвых. А живых мы любим неумело, приблизительно. И даже близость нас не учит. Долгая разлука нас не учит. Тяжкие болезни нас не учат. Старость нас не учит. Только смерть научит. Уж она-то профессионал в любовном деле!..Вес
Невесомость — это фуфло. Все живое имеет вес. Все любимое тяжело. Всякой тяжести имя — крест. Новорожденный. Часу нет. Вместо имени — вес и рост и любовная тяга планет, и тяжелое пламя звезд. Даже тень оставляет след. Эвридикин отчетлив шаг. Тяжек мрак. Тяжелее свет. Никакой невесомости нет. Космонавт, не кривляйся, ша.Все
У меня ничего с ним не было. У меня с ним все уже было. Самый короткий путь от ничего до все. Самый скользкий. Самый безопасный, если предохраняться.Весть
Да исполнятся наши уста моления Приснодеве. Как за пазухой у Христа, Христу у нее во чреве. Веры вертится веретено, тянутся светлые нити. Если все предопределено, приидите, прядите облака и вяжите для нас свитера, рукавицы, крестообразно у самых глаз пересекая спицы. И, нарядные, мы войдем в тот вертеп, утепленный золотистым волнистым руном, — в храм рождественский, в божий дом, в материнское лоно.Считалка #5
Свет
Прозрачно, как алтарная преграда, сияет небо. Мне в алтарь нельзя, меня туда не пустят — и не надо, раз небо, как алтарная преграда, и след от самолета, как стезя, как стежка, как дорожка, как дорога… За небом — небо, в небе — небеса, все девять. Слава Богу — Бога много. Гораздо больше, чем вместят глаза.Нет
Учишь плавать, бросая в омут, летать — вышибая из-под ног табуретку. Учишь не плакать, когда другому это не удается. Удается — редко. Потом учишь пролетать мимо, стилем баттерфляй пересекая небо. Потом учишь, что мнемо— мнимо. Что меня нет. Что тебя не было.Тень
Страх, мягкий, как детсткий позвоночник, становился совершенно нестерпимым к ночи. Ходить не могла — все время бегала, убегала от чего-то, чего не было. Теперь — есть. Но страх стал твердым, несгибаемым, как позвоночник, гордым. Больше не бегаю — как с лучшим другом, хожу под ручку с собственным трупом.День
мои коленные чашечки кофейные чашечки кофе в постель на двоих тебе подавать мне проливать тебе слизывать мне проливать тебе слизывать мне вытягивать шею и — мурашки, перебежчики с твоего живота на мойЛень
Мурашки бегут с твоего живота на мой. Бедняжки, думают, что убегут от смерти. Дурашки, думают, что добегут домой, что выживут в этой немыслимой круговерти, что их не размажет всмятку живот о живот, что их не завалит глобальным этим обвалом!.. Размажет. Завалит. Но — чудо! — Вот они, вот, бегут к муравейнику как ни в чем не бывало!Поделиться с друзьями: