Стихотворения
Шрифт:
* * *
Что бы ты ни сделал, ты ничего не сделал. Что бы ты ни сделал, ты ничего не сделал. Что бы ты ни сделал, ты ничего не сделал. Что бы ты ни сделал, ты ничего не сделал. * * *
Хождение по водам замерзшим на коньках Моление о чаше с бутылкою в руках. Откуда взяться чаше? Давайте из горла. Каток на Патриарших. Жизнь, как коньки, мала. * * *
Сдавлено: о май гад! чтоб не трепать всуе Его настоящее имя. * * *
Поверхность — черточка дроби. Сугробы ваяют надгробья по образу и подобью безобразного бесподобья. Мой ангел с моим бесом во облацех спят валетом. Я знаю, ты начал с леса, ты мир сотворял летом, зимой бы не захотелось… * * *
Отогревая Бога на груди, согретая за пазухой у Бога, иду своей дорогой. О, иди своей дорогою, моя дорога! Пути не зная, не собьюсь с пути. Себя не зная, знаю слишком много о том, что ожидает на пути, о том, кто поджидает у порога. * * *
Не хочу кирпича с крыши — Я хочу умирать долго. Я хочу умирать, наблюдая, как тело, капля по капле, выделяет уставшую жизнь. Пропустить ее сквозь себя, как сквозь мелкое-мелкое сито, и — не скоро — вздохнуть с облегченьем, не увидев на дне ничего. * * *
Я думаю, что он придет зимой. Из нестерпимой белизны дороги возникнет точка, черная до слез, и будет долго-долго приближаться, с отсутствием приход соизмеряя, и будет долго оставаться точкой — соринка? Резь в глазах? И будет снег, и ничего не будет, кроме снега, и долго-долго ничего не будет, и он раздвинет снежную завесу и обретет размеры и трехмерность, и будет приближаться — ближе, ближе… Все. Ближе некуда. А он идет, идет, уже безмерный * * *
Растущий к свету дорастет до тьмы. Тянущий я дотянется до мы и скажет: мы ебали эту тьму. И я его тогда в мужья возьму. * * *
Не могу на тебя смотреть, когда ты ешь. Не могу на тебя смотреть, когда ты молишься, Не могу, когда вынимаешь ногу из брюк. Не могу, когда целуешь меня и берешь. Не могу на тебя смотреть, когда ты спишь. Не могу на тебя смотреть, когда тебя нет. Не могу дождаться, когда же ты снова придешь и, помолившись, сядешь за стол есть. * * *
И тараканов малых сих, и, взявши выше, комаров, и, взявши всюду и везде, смешливых мух, мокриц в ночном сортире, пауков и моль — пойми их и прости. Они целенаправлены и цельны, и нашей жизни параллельны, и людям преданны душой и легким телом. * * *
Красным, ХВ — два шрама на смуглых щеках яйца. Как утешать маму? В чем упрекнуть отца? Но закричать: вскую! Но прошептать: не рыдай… Но скорлупу пустую втаскивать в рай. * * *
Цинизму — снизу, смеху — сверху, а ближним — в профиль и анфас. Любите рабу божью Верку, как Верка вас. А в храме — только фас и профиль, и, басом, дел любовных профи: славой и честью, судия, венчай я! Я по-славянски — их. Возлюбим ближних своих. * * *
Белый идет всем. Черный — только красивым. Нет не больных тем, если живешь курсивом. Счастье всегда сэконд хэнд. И не новей мытарства. Будет и нам хэппи энд. Или небесное царство. * * *
Владыко дней моих! Дух праздности без уныния, уныния без празднословия, празднословия без любоначалия даруй ми. Дух же целомудрия без смиренномудрия, смиренномудрия без терпения, терпения без любви не даждь ми. И — зрети. И — не осуждати. * * *
Нежным по нежному писаны лучшие строки: кончиком языка моего — по твоему небу, по груди твоей, почерком бисерным, по животу… Нет же, любимый мой, я написала о тихом! Можно, губами сотру твой восклицательный знак? * * *
Dies irae. День стыда. Будет стыд ужасней гнева. Будут справа, будут слева дней испуганных стада. Dies irae. День стыда. Стыдно. Господи, как стыдно! Справа, слева — сколько видно — огненные города. Dies irae. День огня. День стыда — огня без дыма. Он взойдет неугасимо и дотла простит меня. * * *
Выстроивший храм станет ли строить дом? Станет. И горе нам, что не мы в нем живем. Выстругавший алтарь станет стругать кровать? Станет. И горе нам. * * *
Да, только тело. Но так подробно, так дробно, так упорно, бесспорно, в упор, каждую пору под микроскопом… И вижу, как в клетке, как в клетке, диким зверем — душа моя из угла в угол… * * *
Аристократия растительного царства — ресницы. Их паденье величаво, их похороны церемониальны, чреваты исполнением желаний и вызывают теплоту в ладонях и зависть у подмышечного плебса. * * *
О весна, по выраженью Блока: дети, блики, птицы. Нежный запах разложенья по проталинам струится. И завоешь ночью звездной. И слезой присолишь рану. Полюбить как будто поздно. Разлюбить как будто рано. Мирозданье не гуманно. Блуден сын и блудна дочка. В черном списке Дон-Гуана для меня найдется ль строчка? * * *
Жизнь меня ловила на живца и ловила. Так вкусна наживка, что готова повторять ошибку до крючка, до точки. Без конца Поделиться с друзьями: