Я искал твой след неповторимыйДа по тем залесьям и краям, —За рекой Печорой, за ВитимомИ по всем онежским пристаням.Да у той у камской переправы,Да у тех у Кольских берегов…По каким ты шла цветам и травам?У каких ты грелась очагов?И сновали слухи надо мною,Пролетали с вестью облака.И стоял я вровень с той волною,Что просилась в песню на века.Только плыл твой голос журавлиныйИ, как дым, спускался у воды.Только дым осеннего овинаЗаметал былинные следы.Только дым от песни многословной,Да и жизнь растаяла как дым…Да куда ж ты скрылась, Ярославна,Перед родом-племенем моим?И пускай всё так же надо мноюПролетают годы и века.Под какой искать тебя стеною?У какого камня-соловка?И грохочут волны с переправы,И кричу вот с тех же берегов:По каким ты шла цветам и травам?У каких ты падала снегов?
1970
"Знакомое поле, а в поле — траншеи и рвы, "
Знакомое поле, а в поле — траншеи и рвы,Засохшая глина да куст полумёртвой травы.Разбросаны трубы. Да вышки. Да снова — быльё.Знакомое поле — моё — и совсем не моё.Усни, моя горечь, и память мою не тревожь.Пускай тут склонялась, как лебедь, высокая рожь.Пускай тут звенели овсы и гуляли стада.Усни, моя горечь. Пусть вечная льётся вода.Железное поле. Железный и праведный час.Железные травы звенят под ногами у нас.Железные своды над нами гудят на весу.Железное поле. А поле — в железном лесу.Засохшая глина. Смола. Да забытый бурав.Огромные трубы лежат у глубоких канав.Знакомые травы куда-то ушли в никуда.А сверху над нами густые гудят провода.Проснись, моё сердце, и слушай великий хорал.Пусть вечное Время гудит у безвестных начал.Пускай пролетает Другое вослед за Другим,А мы с тобой — только травинки под ветром таким.А мы с тобой только поверим в Рожденье и РостИ руки свои приготовим для новых борозд.И пусть залепечет над нами другая лоза,А мы только вечному Солнцу посмотрим в глаза.Знакомое поле, а в поле — траншеи да рвы.Железные сосны — вершиной во мгле синевы.Железные своды над нами гудят на весу…И песня моя не пропала в железном лесу.
1970
СТАНСЫ
1.Давно отпили, отлюбили,Отгоревали, отцвели —И стали горстью черной пылиИ затерялися в пыли.И всё держались за кастеты,И в землю падали ничком.А ты всё так же, мать-планета,Извечным крутишься волчком.И вновь мы царства сокрушаем,И снова пашем целину —И всё ж стоим над тем же краем,У той же горести в плену.И снова падаем, как ветки,К подножью древа своего.И не спасают нас ни предки,Ни хмель, ни слава — ничего.И всё же в кратком просветленьеМы песни петь не устаемИ славим каждый миг рожденьяИ каждый солнышка подъем.И перед космосом безмернымМы окрылённые стоимИ с той же гривенкой усерднойВ калитку райскую стучим.И только слёзы утираем,И ставим город на холму…И никому не доверяемСвою убогую суму.2.Да, никому я не доверюНи этот посох, ни суму.И буду вновь стучаться в двериК земному смыслу моему.И никогда не возревнуюК довольству спящих и глухих,И в поле вновь проголосуюЗа вечных странников моих.И снова облако развеситКудлатый полог надо мной.И через грады, через весиПойду я знойною тропой.Гудите, звёздные набаты!Гремите, зверю и столбу,Что — нет! — не все замки поснятыИ суть не вся в твоём горбу!И пусть в лукавом пересудеНе гаснет вечный уголёк,И снова мёртвому ИудеНе пригодится кошелёк.И все подножные каменьяДа обретут словесный дар!И пусть души моей томленьяНе примет галочий базар.Уйду я к злаку или зверюИ возлюблю скитскую тьму.И буду вновь стучаться в двериК земному смыслу своему.
(1970)
ВОРОЖУ СВОЮ ЖИЗНЬ…
Ворожу свою жизнь — ухожу к тем начальным пределам,Где я рос — прорастал, распускался цветком-чистотелом.Заклинаю строку, а вдуше уголёк раздуваю,И на струны свои эти пальцы свои возлагаю:Старина ль ты моя! Прилетевшие первые утки!Сторона ль ты моя! Луговые снега-первопутки!Ворожба ль ты моя! Этих строк переборные струны!Городьба ль ты моя! Из души исходящие руны!Уплываю туда, ухожу к тем далеким началам,Где так всё хорошо и с таким всё бывает навалом!Где любые сороки поют, как заморские пташки,Где любая труха превращается в запах ромашки.Заклинаю строку. И в душе уголёк раздуваю.И на струны свои эти пальцы свои возлагаю:Старина ль ты моя! Прилетевшие первые утки!Сторона ль ты моя! Луговые снега первопутки!
(1982)
"В долинах пестрели зацветшие злаки — "
В долинах пестрели зацветшие злаки —А мы уходили.В просторах шумели прохладные реки —А нас провожали.Тревожная песня. Военные годы.Солдатские взводы.В долинах пестрели зацветшие злаки —А мы уходили.Над нами стояло высокое небо —А мы не смотрели.За нами кричали задорные птицы —А мы не слыхали.Тогда ведь с тобою мы были солдаты.Ты помнишь? Солдаты.Над нами стояло высокое небо —А мы не смотрели.В ночах загорались прекрасные звёзды —А мы воевали.В лугах дожидались покосные песни —А мы умирали.Карпатские горы, дунайские воды,Бои, переходы.В ночах загорались прекрасные звёзды —А мы воевали.Но в травах горящих и в лавах кипящихМы к жизни тянулисьИ в каждой пещере, бросаясь на зверя,Людьми оставались.И снилось нам это бессмертное летоИз грома и света,И в травах горящих и в лавах кипящихМы к жизни тянулись.Пускай же пестреют зацветшие злаки —Мы все их покосим.И что нам от крови багряные реки?Ведь мы их не просим.За снежные горы, за тёплые водыКочуйте, восходы!Пускай же пестреют зацветшие злаки —Мы все их покосим!
1962
"Грядущие сородичи мои "
Грядущие сородичи моиДа озарятся светом разуменьяИ поведут все корешки своиОт дальней даты моего рожденья.И скажут так: "Вот наши древесаОни всегда раскидисты и юны.У нас в роду не Божьи чудеса,А золотые дедовские струны."Где-то звонко стучали зенитки,Где-то глухо работал фугас,Пролетали кусты и ракитки,Уходила дорога от нас,И глядели всё кверху солдаты,Прижимая винтовки к себе.А над нами — всё тот же, проклятый,Недоступный прицельной стрельбе.И гремели под нами каменья,Грохотал и рычал грузовик.И горели пути отступленья,Устремляясь к Москве напрямик.И глядели всё кверху солдаты,Из-под касок прищурив глаза.А над нами — всё тот же, крестатый,Приспустивший свои тормоза:За петлёю петля завивалась,За кольцом замыкалось кольцо…Где-то юность моя оставалась,И горело родное крыльцо.Уходила машина к востоку,Уносила меня из-под пуль.А над нами высоко-высокоПроплывал чернокрылый патруль.Уходил я под чёрное небо,Никому ничего не суля.И пред ликом Бориса и ГлебаНа колени бросалась земля.
1971
ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ, ДЕД…
Ты прости меня, дед, что пою — не кую,Что пою — не кую ни кольчуг, ни мечей.Скоро я искуплю эту немощь свою,Ибо чую — стою перед смертью своей…Ты прости меня, дед.Проклинаю себя, что не смог умереть,Что не смог умереть за Отчизну свою.Был я молод, здоров, а решил постаретьЗа игрой этих струн — и не сгинул в бою.Проклинаю себя.Что же делать мне, внук, если ты не живёшь,Если ты не живёшь, а смердишь на корню?За постыдную жвачку ты честь продаёшь,А страну отдаёшь на раздел воронью.Что же делать мне, внук?
"Буду Господом наказан, "
Буду Господом наказан,Буду дьяволом помазан,Буду грешником великимВплоть до Страшного суда.В нашей пакостной юдолиНе сыскать мне лучшей роли,И у дьявола в неволеЗакисать нам, господа.Навсегда мне рай заказан —Слишком к тлену я привязан:Что за жизнь без потасовок!Что за вера без хулы!При моём-то несвареньеГде мне в райские селенья!Не гожусь для воспаренья —Слишком крылья тяжелы.У подземного ХарламаЗаплюют меня, как хама,Ах ты, Ванька, мол, чумазый,Пошехонская свинья!..И пойдёт такое, братцы,Что ни в целости, ни вкратцеНе гожусь ни в ваши святцы,Ни в парнасские князья.В нашей пакостной юдолиСлишком много всякой боли —Стоном стонет вся планета,Вся-то матерь наша Русь!Как же тут не огрызаться?Даже с тёщей буду драться!Даже к тёщиной закускеТут же задом повернусь!Даже ради очищеньяНе пойду на всепрощенье:Зуб за зуб, за око — око!Умирать так умирать:С нашей родиной державной!С нашей чаркой достославной!А что будет там за гробом —И потом смогу узнать.Пусть я Господом наказан,Но и с чёртом ведь не связан.Эх вы, братцы-ленинградцы!Сталинградские орлы!Не гожусь я для смиренья,Не гожусь для воскуренья…Ах, простите, извините —Слишком слёзы тяжелы.
1993
РУСЬ
С одною думой непостижной
Смотрю на твой спокойный лик.
С. Есенин
Сколько прожитых снов! Сколько звездного шума!Сколько весен и зим на плечах!А со мною все та ж непостижная думаИ все те же виденья в ночах.И все так же свеча над бессонной страницейДогорает в моей конуре…И цветешь ты во мне луговою зарницейИ цветком, что весной на дворе.И опять ухожу я к ракитам далекимИ к далеким мостам полевым,Чтобы вновь прокричать журавлем одинокимНад великим простором твоим.Прокурлычу — и вновь не услышу ответаИ поникну печальным крылом.Только снова под пологом лунного светаЗастучишь ты в лесу топором.Узнаю тебя, Русь. И не буду в обиде.И свой подвиг свершу, как смогу.И пускай той ракитой в осенней хламидеЗагрущу я в пустынном лугу.И склонюсь под железом высокою рожью,И сорокой скакну у ручья.Ты — единый мой свет на моем раздорожьеИ единая пристань моя.И вернусь я к своей одинокой светлицеНикому не известной тропой…И летит моя дума — полночная птица, —И роняет перо над тобой.
(1973)
НЕТ, Я НЕ ВЫШЕЛ ИЗ НАРОДА!
Нет, я не вышел из народа.О, чернокостная порода!Из твоего крутого родаЯ никуда не выходил.И к белой кости, к серой гостиЯ только с музой езжу в гости.И на всеобщем лишь погостеМеня разбудит Гавриил.И кровь моя — не голубая!Что, голубая? Да худая!Она — венозная, вторая.То — не земля и не вода,А только ил и только сода.А соль вошла в кулак народа.О, чернокостная порода!О, черносошная орда!Пускай я смерд. Но не смердящий.Пускай я пес. Но не скулящий.И пот — мой запах настоящий,Мозоли — перстни на руках!А если вы, мои онучи,Порою черны и вонючи, —Прополощу вас в Божьей тучеИ просушу на облаках!И даже в рубищах ПарижаДа не замучает нас грыжа!И в этих песенках — не жижа,А родниковая вода.Нет, я не вышел из народа.О, чернокостная порода!Из твоего крутого родаНе выходил я никуда.
(1982)
Эх вы, гнутые подковы
Эх ты, мать земля — сырая,
Эх ты, небо-потолок!..
Эй вы, ироды, изуверы
Или вы забыли о Христе…
Эх, да ну ли!
Н. Тряпкин
Эх вы, гнутые подковы,Утонувшие в пыли!Эх вы, кони, да коровы,Злаки матушки земли!Эх вы, вешние просторы,Эх вы, в поле васильки!Эх вы, радости, да ссоры,Эх вы, тюки, да кульки.Эх вы, очереди всюду,Да прилавков пустота.Эй вы, знавшие Иуду,Да проспавшие Христа!Эх вы, крылья самолётаНад излучинами рек!Да среди водоворота,Ах ты, — русский человек!