Уж, видно, тот нам выпал жребийУ края Млечного Пути:Живую душу в мёртвом небеК живому солнцу унести.
1962
"Песни мои — это "Тихий Дон", "
1.Песни мои — это "Тихий Дон",Сердца глухого и всплеск и стон,Радость земли и горечь земли,Гусли мои и цветы мои.Песни мои — это "Тихий Дон",Слышите ль, внуки, сей вещий звон?Песен таких и стихов такихВам не сложить для сынов своих.Песни мои — это "Тихий Дон",Гусельный клёкот моих времен,Горечь земли и радость земли,Гуси мои, журавли мои.2.Ай вы, гусли мои, ай вы, гуси мои,Гусли-гуси!То ли радуга-дуга, то ли в пляске лугаУ Маруси.То ли в пляске луга, то ли бровь дорога, —Эх ты, лада!То ли в небе журавли, то ли в море кораблиДля приклада.Ах ты, песня моя! Ах ты, Пресня моя!Ах ты Флора!Дуй, пей, не робей да смотри не околейУ забора!
(1980)
"Я искал твой след неповторимый"
Я искал твой след неповторимыйДа по тем залесьям и краям, —За рекой Печорой, за ВитимомИ по всем онежским пристаням.Да у той у камской переправы,Да у тех у Кольских берегов…По каким ты шла цветам и травам?У каких ты грелась очагов?И сновали слухи надо мною,Пролетали с вестью облака.И стоял я вровень с той волною,Что просилась в песню на века.Только плыл твой голос журавлиныйИ, как дым, спускался у воды.Только дым осеннего овинаЗаметал былинные следы.Только дым от песни многословной,Да и жизнь растаяла как дым…Да куда ж ты скрылась, Ярославна,Перед родом-племенем моим?И пускай всё так же надо мноюПролетают годы и века.Под какой искать тебя стеною?У какого камня-соловка?И грохочут волны с переправы,И кричу вот с тех же берегов:По каким ты шла цветам и травам?У каких ты падала снегов?
1970
ЧТО ЗА КУПЧИКИ ПРОЕЗЖАЛИ…
Что за купчики проезжали!Что за путь не спеша держали, —Из Москвы, говорят, да в ПитерЧерез волховские края!Сколько раз на возах сидели!Сколько раз у костров храпели!..И к чему-то теперь всё этоПовторяет песня моя…Что за кони в запряжке были!Что за воду из речек пили!..Эй, скорей, гусляры, за струны!Да совместно ударим в лад:А подводы, мол, — вот такие:Все оглобельки — золотые!А товары — парча да соболь,А купчишки — сермяжный брат.Заезжали они в харчевни,Испивали кваску в деревнеИ опять говорили: «Трогай!»Да и снова — пошли, пошли…Да и мы-то вовсю ударим,Да покруче напев заварим:Что за купчики, мол, ребята!Что за бороды! Короли!Проезжали они — такие,Проезжали они — сякие.Да по вотчинам тем посадским,Да по громким тем слободам!И с высоких возов смотрели,Как за Псковом леса горели, —А уж пели-то хлопцы, пели!Хорошо б так теперь и нам.Заводили они рассказыПро хозяйские про лабазы…Эй, гармони сюда, ребята!Проверяй, гармонист, лады!То не купчики удалые,То извозчички молодые.Знаменитые балагуры,Дорогие мои деды.Что за кони в запряжке были,Что за воду из речек пили!А в лесах-то кричала сойка,А в домах-то цвела герань.И сбирали мои «купчишки»,Кроме денежной мелочишки,То ли присказку, то ли сказку,То ли песенку, то ли брань…Ах вы чуды мои, причуды —Эти гусельки-самогуды,Да касатка моя — трёхрядкаДа поддужные соловьи!Эй вы, «купчики» удалые,Дедовья вы мои честные!Ой, спасибо вам за раздольеЭтой песенной колеи.Хорошо там у вас, в замостье,Постоять на глухом погостеИ с кустом бузины дремучейПогрузиться в покой времён!И услышу я голос крови.И пройдёт он, как ветер, в слове;И проснётся в моей дремотеТот забытый вечерний звон…Что за купчики проезжали!Что за путь не спеша держали —Из Москвы, говорят, да в Питер,Через волховские края!Сколько раз на возах сидели!Сколько раз у костров храпели!..И про это мое сказанье,И про это песня моя.
1968
ВЕРБНАЯ ПЕСНЯ
За великий Советский Союз!За святейшее братство людское!О Господь! Всеблагой Иисус!Воскреси наше счастье земное.О Господь! Наклонись надо мной.Задичали мы в прорве кромешной.Окропи Ты нас вербной водой,Осени голосистой скворешней.Не держи Ты всевышнего злаЗа срамные мои вавилоны, —Что срывал я Твои купала,Что кромсал я святые иконы!Огради! Упаси! Защити!Подними из кровавых узилищ!Что за гной в моей старой кости,Что за смрад от бесовских блудилищ!О Господь! Всеблагой Иисус!Воскреси моё счастье земное.Подними Ты мой красный СоюзДо Креста Своего аналоя.
РУСЬ
Значит — снова в путь-дорогу,Значит — вновь не удалось.Значит — снова, братцы, — с Богом! На авось, так на авось.Что нам отчее крылечко! Что нам брат и что нам друг!Ты катись моё колечко, Хоть на север, хоть на юг.Умираем, да шагаемЧерез горы и стада. А куда идём — не знаем, Только знаем, что туда: В те края и в те предместья,Где дома не под замком,Где растут слова и песниПод лампадным огоньком.Провались ты, зло людское,Все карманы и гроши!Проклинаю всё такое,Где ни Бога, ни души.То крылечко — не крылечко,Где платочек — на роток…Ты катись, моё колечко,Хоть на запад иль восток.Проклинаем да шагаемЧерез горы и стада.А куда идём — не знаем,Только знаем, что туда.
1993
"Исходился, избегался царский стрелок "
Вадиму Кожинову
Исходился, избегался царский стрелокДа по дебрям лесным.Ничего не добыл он на царский пирогСамострелом своим.Ни единой косули не прыгнет вокруг,И дроздов не слыхать.И не к чести уже свой испытанный лукНаготове держать.Закручинился парень, уселся на пне.(А уж ночка-то — вот!)И послышалось вдруг: где-то там, в вышине,Голубица поет.И вскочил молодец, и наставил трубуСквозь лесные суки.И узрел голубицу на Звездном дубуДа у Млечной реки.И ударила стрелка под то ли крыло,И промчалась насквозь…И великое пламя над миром прошло,А верней, — пронеслось.Издымились деревья, пропала трава,И не стало воды.Только месяц вверху зарыдал, как сова,От великой беды…И теперь, говорят, — ничего там вокруг:Ни видать, ни слыхать.Только эту вот притчу про сказочный лукМы решили сказать.Грядущие сородичи моиДа озарятся светом разуменьяИ поведут все корешки своиОт дальней даты моего рожденья.И скажут так: "Вот наши древесаОни всегда раскидисты и юны.У нас в роду не Божьи чудеса,А золотые дедовские струны."Ворожу свою жизнь — ухожу к тем начальным пределам,Где я рос — прорастал, распускался цветком-чистотелом.Заклинаю строку, а в душе уголек раздуваю,И на струны свои эти пальцы свои возлагаю:Старина ль ты моя! Прилетевшие первые утки!Сторона ль ты моя! Луговые снега-первопутки!Ворожба ль ты моя! Этих строк переборные струны!Городьба ль ты моя! Из души исходящие руны!Уплываю туда, ухожу к тем далеким началам,Где так все хорошо и с таким все бывает навалом!Где любые сороки поют, как заморские пташки,Где любая труха превращается в запах ромашки.Заклинаю строку. И в душе уголек раздуваю.И на струны свои эти пальцы свои возлагаю:Старина ль ты моя! Прилетевшие первые утки!Сторона ль ты моя! Луговые снега первопутки!
ЧЕРНАЯ БАЛЛАДА
(по мотивам старинных песен)
— Ой ты, Ваня, Ваня.Ваня, мой Иван!Что же ты наделал?!Мать родную утопил,В черну прорубь опустил.Что же ты наделал?!Руки вскинула голубонька,Закусила больно губоньку,На порог упала.То ли ворон за трубой, то ли сычЗакричали:— Магарыч!— Магарыч!Что-то взвыло, что-то ухнуло в трубе,Крысы, мыши побежали по избе:Ой, карга старуха,Ни дупло, ни брюхо!Полно с печки смотретьДа вздыхать.Полно Ваньку опивать,Объедать.Будет Ваня сам большой,Будет Ваня пировать,Будет женку одевать,Заживет, куда там!— Ой ты, Ваня, Ваня,Ваня, мой Иван,Что же ты наделал?!Черный ветер шасть на лавку в избе,Разрыдался по чьей-то судьбе.То ли сыч, то ли вран,Прямо в избу Иван,Прямо в женку, прямо черный наган:— Только пикни!Изба содрогнулась, а двери — молчок,Лишь темную пряжку прядет паучок.За печью, в подполье, во тьме сундуковСидит он, проклятый, уж сотни веков…— Ой ты, Ваня, Ваня,Ваня, мой Ива-а-ан!Ой! —Выстрел!Изба простонала. А двери — молчок.… О страшная память! О злой паучок!О древняя песня из тьмы избяной!Когда это было? Под крышей какой?Ты помнишь? Ты слышишь? Стой!…………….— Мамка! Мамуся!Что же ты, мамка,Лежишь на полу-то?С полу-то люто,Мороз.— Мамка! Мамуся!А мы ведь на лыжахС Тузиком рыжимХодили за волком.— Мамка! Мамуся!Темно без огню-то,Скребут по углам…Хлебушка, мам…— Глянь-ка, маманька:А что же папанька —Смирный такойи На брусе висит?— Ма-а-ама!!!…………..…Ты помнишь?Ты слышишь?..Стой!
1957
"Серебристая дорога, серебристая."
Серебристая дорога, серебристая.Лес да горы, снег да лунный порошок.Вечер брызгами охотничьего выстрелаВ небе скважины горящие прожег.И над пропастью, тенями перекрытою,Задремали придорожные столбы.И мерещится за каждою ракитоюТеплый запах от невидимой избы.Может, скрытый кедрачами и березами,Где-то рядом здесь прислушался марал,Как трубит ему оленьими совхозамиЗатуманенный лесистый перевал.А дорога вверх под сумеречным пологомПродолжает свой медлительный подъем,Хорошо бы там с кочующим геологомРазвести костер на облаке ночном.Лес да горы, снег да пропасти отвесные.Не боюсь тропой рискованной пройти.Вот ступлю на ту хребтину поднебесную —И пойду уже по Млечному Пути.
1952
"И вновь кладбище. Сосны и трава "
И вновь кладбище. Сосны и трава.Ограды. Плиты. И цветы кипрея.И жалкие надгробные слова,Что не прочтешь без страха, не краснея.И только слышишь — скрипнул коростель.Да чуешь гул со сводов мирозданья…И вот — стучит бессменная капель:Ни имени. Ни отчества. Ни званья.
1962
"Мы еще не трезвы от испуга "
В. Кожинову
Мы еще не трезвы от испугаИ не можем спать.И угрюмо смотрим друг на друга:Что же нам сказать?У могил святых, могил напрасныхЧто нам говорить?Что в стране, под знаменем прекрасным,Было трудно жить?Только вспомним ружья конвоировДа в испуге мать…Эти годы ждут своих шекспиров, —Где нам совладать? Мы еще не так-то много знаем —Только счет до ста.Мы еще почти не открываемРобкие уста.Ну, а если все-таки откроемИ начнем рассказ, —Никакою славою не смоемЭтих пятен с нас!