Стихотворения
Шрифт:
Рожиц. За ними — старик.
Старик одет был в тряпьё,
Торчали седые патлы.
Он явно был не в себе
И закричал по-немецки:
— Я — Радноти Миклош,
Великий венгерский поэт,
В городе Будапеште
Меня знает любая собака!
Меня подобрали цыгане.
И я теперь стал цыганом.
Это великое племя,
Которого не уничтожить,
Ибо ему суждены
Свобода, музыка, кони.
Нет никого прекрасней
На свете, чем цыгане!
Здесь я хочу умереть
Под скрипку и ржанье коней!
К чёрту — былая слава!
К дьяволу — бывшее счастье!
Я люблю только вас,
Цыгане, музыка, кони!..
Так орал этот странный
Старец с цыганской фуры.
Слушали молча цыгане.
Слов его не понимая.
Наши солдаты стояли,
Думая: старый рехнулся.
Я много позже узнал,
Что поэт Радноти Миклош
Погиб совсем молодым
В Сербии, в лагере смерти.
Может, ослышался я.
Но нет, хорошо помню.
Как сумасшедший старик
Орал, что он Радноти Миклош.
1981
ЦЫГАНЕ
Нас в детстве пугали няни,
Что уведут цыгане.
Ах, вы, нянюшки-крали,
Жаль, что меня не украли.
Бродил бы с табором лунным
(Странно-туманно).
Кони под месяцем юным.
Запах тимьяна.
Где вы, мои цыгане,
Плясуны, конокрады?
Где вы, мои цыганки,
Где вы, сердца отрады?
В поэзии нашей великой
Есть цыганская нота.
И звучит эта нота,
Когда уже жить неохота.
(«Странно-туманно.
Расстались нежданно.
На сердце рана,
И жизнь не желанна».)
Пока луна не погасла,
На свете будет цыганство:
Песня, обман, лукавство.
Скрипка и постоянство.
Я помню цыгана Игната
В городе Кишинёве.
Он мне играл когда-то
О давней моей любови.
(«Странно-туманно
Вечером рано.
Расстались нежданно,
И на сердце рана!»)
Узел моей печали,
Скрипка, стяни потуже…
Ах, если б нянюшки знали.
Как спасать наши души!
1981
«Всю ночь сегодня буря выла…»
Всю ночь сегодня буря выла
И море зимнее бесилось.
И оттого так смутно было,
И думал я про нашу сирость.
Неужто есть конец, начало,
Но в мире — нам подобных нету?
И оттого так страшно стало
За одинокую планету.
А утром волны отрычали,
Снега от солнца заблистали.
И оттого так беспечальны
Мне дни грядущие предстали.
1981
ПТИЦЫ
О, как я птиц люблю весенних,
Не зная их по именам.
Я горожанин. В потрясеньях
До этого ли было нам?
Я житель улиц, житель парков,
А не тайги и не степей.
И скромных городских подарков
Я жду от птиц и талых дней.
Музыка играет
В тихом кафетерии.
Воробей порхает
За окном на дереве.
Веселишься, малый,
На носу апрель.
Проживём, пожалуй,
Несколько недель.
Словно пёстрая корова,
Март пасётся у реки.
Там от снежного покрова
Остаются островки.
Ожиданье ледохода
Наблюдается везде.
Любопытство небосвода
К лесу, полю и воде.
Люблю я март.
Вороний карк.
Зимы последний выплеск.
Грачиный крик,
Где спор возник
О пользе их строительств.
И ветер свеж.
И вот рубеж
Между зимой и мартом.
Ветра судьбу
На берегу
Гадают нам по картам.
В раскладе карт —
Вороний карк
И вопли жадных чаек.
Грачиный шум,
Которым ум
И сердце отвечают.
1981
ДУЭТ ДЛЯ СКРИПКИ И АЛЬТА
Моцарт в лёгком опьяненье
Шёл домой.
Было дивное волненье,
День шальной.
И глядел весёлым оком
На людей
Композитор Моцарт Вольфганг
Амадей.
Вкруг него был листьев липы
Лёгкий звон.
«Тара-тара, тили-типи, —
Думал он. —
Да! Компания, напитки,
Суета.
Но зато ду эт для скрипки
И альта!»
Пусть берут его искусство
Задарма.
Сколько требуется чувства
И ума!
Композитор Моцарт Вольфганг,
Он горазд, —
Сколько требуется, столько
И отдаст…
Ох, и будет Амадею
Дома влёт.
И на целую неделю —
Чёрный лёд.
Ни словечка, ни улыбки.
Немота.
Но зато дуэт для скрипки
И альта.
Да! Расплачиваться надо
На миру
За веселье и отраду
На пиру,
За вино и за ошибки —