на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Стихотворения
на обложку

Панченко Николай Васильевич
Шрифт:

НАД ОСЕННИМИ ПРУДАМИ

Грозили буйные дожди Избороздить стекло прудов, Чтоб на затерянном пути Мерцали в глубине садов. Гнал в зелень волн круги плетень Он обмелевших берегов, Но тих и светел был мой день В печали розовых песков. На камне белом я сидел, Гас подо мною известняк. Я знал, я верил: мой удел — Глубин обетованный мрак! День красовался и сверкал, Лепил карнизы-облака. В пролеты их, как между скал, Сквозил огонь издалека. Цвела лазурь. И вереск цвел — Лиловой кровью и густой. И ржавчиной березы ствол Чуть тронул медленный застой. Как щит, как зеркало, лучист Был ковш забытого пруда. Оливку волн крыл бурый лист — Плетня дубовая руда. Уж Осень тихая с высот Мне в душу веяла тоской. А поры мелких пыльных сот Известки млели под рукой. 1909

ВЕРЕСК

Как дым, распростертый на тонких руках, Угасшего в зареве знойном костра — Печальный и нежный цветок на песках. Туманит он сладко, как хмель, вечера. Он — девушки кровь — золотое вино. Он — тихая ласка. Он — грустный ответ. Он был, есть и будет всегда, как давно — Печали любимой затерянный цвет! В скиту ли далеком, за бором густым, За чистой криницей — в овраге глухом — Язвится огнем он, как свечи, крутым, Оправленный нежным нежалящим мхом. И мхи голубеют, как сонные льды, Как пламень далеких весенних годин. Зыбучи пески. Серебристы следы. По ним я измерил пустыню — один. Один! Трепещу, но плетусь я, влеком Старинной печалью старинных икон. Как киноварь в черни — за низким цветком Алеет дупло водометных окон. Над пропастью стану. Горят небеса. Трубятся мне гул потайной родника. И чьи-то змеиные, злые глаза Ехидно уставились — издалека. О, вереск! Я знаю, кто смотрит-следит, Чей взор копьеносный острее рожна, Кто душу в багрянец безумный рядит: Печаль опечаленных, как ты — страшна!.. 1909

ПОЭТ

Взошел я по уступам горным Тропою узкою — туда, Где клекотом орлят минорным Из надстремнинного гнезда Была разбужена впервые Во мне дремавшая душа, Где призраки, уж неживые, Воскресли, таинством дыша: И вот опять душой запевшей Внемлю я грохоту лавин И свисту резкому взлетевшей Орлицы. И во мгле долин Синеют мягкими крылами Извилины святой реки. А выше их — под небесами Сияют вечными венцами Все беспристрастней — ледники. 1909

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

ПАУК-КРЕСТОВИК

Я от потопа носить привык Оранжевый крест на спине, Зане я паук-крестовик И в галерее живу во сне. Гулкие комнаты дряхлый дом Давно тишиной ворожит, А нитки седые крестом Я растянул под окном — мой скит. Пальчиком острым весны дитя Царапнуло нынче в окно, И солнце в пыли, чуть светя, Бросило столб, как тогда — давно… Столб, золотящийся и пустой, Напомнил и мне о весне, Когда я на рыхлый застой Мира взирал, золотясь во сне…  Тело, подобное — и коню, И радуге, плыло во мглу….. Сегодня ж слежу я возню Мух на оконцах, таясь в углу. 1909

ВЕРБНЫЙ ВЕЧЕР

Зеленые влажные стебли Из церкви выносят, И стеблями сумерки косят: Ну, свечку затепли. Сейчас ты — милей негритенка. Ну, хрупкою ручкою тонкой Зажги и — увидишь Во сне град неведомый Китеж… 1909

НА ФОНТАНКЕ

Швейцарихи в доме на площадь И службу и долю несут, А воды граниты полощат И вдовьи беседы блюдут. И как не поверишь цыганке — «В карете кататься тебе», — Когда в угловом на Фонтанке Привольней живу голубей! Высокий, немного с одышкой, А руки — белее моих. Хотя некрасив, но не слишком: Усмешка в усах золотых. Ах, эта усмешка! такая ж, Такая ж она, как тогда: В «Ателло» (наверное, знаешь) Толкнула меня без труда. На сцене открытой кривляться, И петь, и плясать — веселей, Чем где-то по улицам шляться, Тереться у спин да локтей. И даже забавно — купчину Заставить тряхнуть кошельком: Во льду прохлаждаются вина, А я — на другого тайком. Два раза в неделю учитель Приходит ко мне в бельэтаж. Два раза! Ты скажешь: ленивый. Но за два и десять отдашь! Недаром плечо искусала Ему я до самой крови, И томный, и желтый — усталый Когтящей не хочет любви. И что же? На третий, — как прежде, Свиреп он и бешен к себе. А я? Я — глупа… Хоть зарежьте, Привольней живу голубей! Из глаз его добрых и карих Усмешка в усы перешла, И все — от обеих швейцарих До разных друзей без числа — Пронизаны взором далеким. Как счастлива я наяву! Ведь в доме, что видится боком На площадь, над речкой живу. 1912

ГИМНАЗИЧЕСКОЕ

То мягко пятились, то выходили Архангелы на боковых дверях, Коря, что в кактусе, в паникадиле Пчелу запутало, что впопыхах Торжественность на жесть сменил священник, Которому, среди духов и роз, Подстриженные синие шеренги Как шахматы расставить удалось, Что Михаилу меч широкий, плоский, Лучистый, опрокинутый плашмя, Что вот другому щегольнуть в матроске, Взлелеять лилию, засим, гремя Улыбкой и глазами Саваофа, Цепями в куполе переплелись — И замолчать: домашняя обуза Необольстительная <нрзб> Поскрипывает носом черногуза На липе, похожей на абажур…

НАШЕ РОЖДЕСТВО

Чрез тысячу девятьсот семнадцать лет — Опять Рождество и ясли опять. Но звезды не те, и радостный свет Не тот, что вел пастухов царя встречать. Пещеры нет, а под небом голубым — Революционнейший Вифлеем! Грядущее — луч! И прошлое — дым! И настоящее — откровенье всем! Коммуна! Были и у богов свои Пророки, свои и жрецы, — но зато Такой мировой, вселенской любви, Как ты, не знал и не будет знать никто! Из стран из всех принесли тебе мы в дар Не ладан и мирру — молот и плуг. Звезда родила не блеск, а пожар, И каждый каждому стал товарищ, друг. О пролетарий! С поднятой головой Ответишь ты, если б кто вопросил: — Вот здесь-то наше земное Рождество, Вот здесь-то вся наша сила из сил!

«Ты улыбнулась, и — покорно…»

Ты улыбнулась, и — покорно Замлела пламенная высь, И мертвые очнулись зерна, И камень прошептал: явись! Играя вихрями пожарищ И медию в колоколах, Сказала просто мне: «Товарищ, Перед тобой — веселый шлях». И что с того, что плачет скрипка Тоскующе и нежно так. Когда одна твоя улыбка, Крутя столбом, угнала мрак!

ОКТЯБРЬСКОЕ СОЛНЦЕ

Суждено в веках другим светам пролиться, И другая — битв земных равнина, Замутившееся солнце Аустерлица, Полинявшая луна Навина! Не народы на народы (как при Трое), А рабы на деспотов восстали: Каждый с мыслью о победе, о герое — Плащ развеян, легок бег сандалий. Что им, этим жилистым и закоптелым, С молотками, ружьями, серпами,— Смерть в долгожеланной сече? — К телу телом, Если души плещутся, как пламя!.. Пусть История-старуха скажет: «Гунны И татары истоптали травы И травой легли. Но светит нимб Коммуны Озарением извечной славы».

«За черным тянется, за золотом…»

За черным тянется, за золотом Баронье воронье — в Донбасс. Товарищи! Штыком и молотом Заставим тучу каркнуть: — Пас!— Товарищи! Мы слишком верили, Что крымский хищник — только тень. Но за отрепанными перьями Мы не заметили когтей! И вот — Он движется, он тянется За нашим сердцем, за углем… Убийца, мародер и пьяница — Он мечет молнии и гром. Товарищи! Ужель спокойно мы Неволи будем ждать, в тылу?.. Чтоб революцьи быть достойными, — За штык! За молот! За пилу! 1920

СТИХИ О ВОЙНЕ

Объят закат военной бурей, И гетманская булава Грозит конторщику Петлюре: Смотри, крепка ли голова! А полководец в треуголке (Увито лаврами чело) — Пилсудскому с улыбкой колкой: — И Вас, фельдмаршал, понесло? И снова Русь в сырой берлоге Ворочается, как медведь, Чтоб на неезженой дороге Встать на дыбы и зареветь. Огонь исторгнут из железа. Стальные когти грузных лап, И — четким стуком митральеза Пронижет вой и лязг и храп. Кто победителем из праха Подымется, скажи, закат? И для кого чернеет плаха?…. Ясновельможные молчат. И только тени роковые В бровях упрямо залегли Да в алый свет отходит Киев, Под сень знамен родной земли. 1920 Николаев
1-222324252627282930313233343536-44
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com