Чтение онлайн

Иди вперед. Покрытый мохом архитрав, Я узнаю тебя, творящий Гений; Твоя печать на этих мшистых камнях. Все дале, странник. И надпись под моей ногою; Ее затерло время: Ты удалилось, Глубоко врезанное слово, Рукой творца немому камню Напрасно вверенный свидетель Минувшего богопочтенья. Дивишься, странник, Ты этим камням? Подобных много Близ хижины моей. Где? где? Там, на вершине, В кустах. Что вижу? Музы и хариты. То хижина моя. Обломки храма. Вблизи бежит И ключ студеный, В котором воду мы берем. Не умирая, веешь Ты над своей могилой, О Гений; над тобою Обрушилось во прах Твое прекрасное созданье… А ты бессмертен. Помедли, странник, я подам Кувшин, напиться из ручья. И плющ обвесил Твой лик божественно-прекрасный. Как величаво Над этой грудою обломков Возносится чета столбов. А здесь их одинокий брат. О, как они, В печальный мох одев главы священны, Скорбя величественно, смотрят На раздробленных У ног их братий; В тени шиповников зеленых, Под камнями, под прахом Лежат они, и ветер Травой над ними шевелит. Как мало дорожишь, природа, Ты лучшего созданья своего Прекраснейшим созданьем! Сама святилище свое Бесчувственно ты раздробила И терн посеяла на нем. Как спит младенец мой. Войдешь ли, странник, Ты в хижину мою Иль здесь, на воле отдохнешь? Прохладно. Подержи дитя; А я кувшин водой наполню. Спи, мой малютка, спи. Прекрасен твой покой… Как тихо дышит он, Исполненный небесного здоровья. Ты, на святых остатках Минувшего рожденный, О, будь с тобой его великий Гений; Кого присвоит он, Тот в сладком чувстве бытия Земную жизнь вкушает. Цвети ж надеждой, Весенний цвет прекрасный; Когда же отцветешь, Созрей на солнце благодатном И дай богатый плод. Услышь тебя господь!.. А он все спит. Вот, странник, чистая вода И хлеб; дар скудный, но от сердца. Благодарю тебя. Как все цветет кругом И живо зеленеет! Мой муж придет Через минуту с поля Домой; останься, странник, И ужин с нами раздели. Жилище ваше здесь? Здесь, близко этих стен Отец нам хижину построил Из кирпичей и каменных обломков. Мы в ней и поселились. Меня за пахаря он выдал И умер на руках у нас… Проснулся ты, мое дитя? Как весел он! Как он играет! О милый! О вечный сеятель, природа, Даруешь всем ты сладостную жизнь; Всех чад своих, любя, ты наделила Наследством хижины приютной. Высоко на карнизе храма Селится ласточка, не зная, Чье пышное созданье застилает, Лепя свое гнездо. Червяк, заткав живую ветку, Готовит зимнее жилище Своей семье. А ты среди великих Минувшего развалин Для нужд своих житейских Шалаш свой ставишь, человек, И счастлив над гробами. Прости, младая поселянка. Уходишь, странник? Да бог благословит Тебя и твоего младенца! Прости же, добрый путь! Скажи, куда ведет Дорога этою горою? Дорога эта в Кумы. Далек ли путь? Три добрых мили. Прости! О, будь моим вождем, природа; Направь мой страннический путь; Здесь, над гробами Священной древности, скитаюсь; Дай мне найти приют, От хладов севера закрытый, Чтоб зной полдневный Тополевая роща Веселой сенью отвевала. Когда ж в вечерний час, Усталый, возвращусь Под кров домашний, Лучом заката позлащенный, Чтоб на порог моих дверей Ко мне навстречу вышла Подобно милая подруга С младенцем на руках. В свой край возвратяся из дальней земли, Три путника в гости к старушке зашли. «Прими, приюти нас на темную ночь; Но где же красавица? Где твоя дочь?» «Принять, приютить вас готова, друзья; Скончалась красавица дочка моя». В светлице свеча пред иконой горит: В светлице красавица в гробе лежит. И первый поднявший покров гробовой На мертвую смотрит с унылой душой: «Ах! если б на свете еще ты жила. Ты мною б отныне любима была!» Другой покрывало опять наложил, И горько заплакал, и взор опустил: «Ах, милая, милая, ты ль умерла? Ты мною так долго любима была!» Но третий опять покрывало поднял И мертвую в бледны уста целовал: «Тебя я любил; мне тебя не забыть Тебя я и в вечности буду любить!» Хотя по-русски я умею И сам иное сочинить — Но, признаюсь, переводить Irresistible я не смею! Глубокий смысл таится в нем, Пугающий воображенье. Во всяком случае другом Я для него бы выраженье Свободно в словаре нашел; Но здесь хотят, чтоб перевел И с ясностью и с полнотою Для вас такое слово я. Здесь муза робкая моя Мне не поможет, как бывало! Она иль скажет слишком мало, Иль слишком станет говорить! К тому ж бывает и опасно То вслух для всех переводить, Что самому тихонько ясно. Но если б слово, как ни есть, Я принужден был перевесть, Я б не задумался нимало, Его б мне сердце подсказало И не спросясь у головы,— Для той, которая, как вы, Мила, достойна быть любима, Да и должна любима быть! Всего верней переводить  Irresistible — неизбежима.