Жизнь чудная его в потомство перейдет:Делами славными она бессмертно дышит.Захочет — о себе, как Тацит, он напишетИ лихо летопись свою переплетет.
<ИЗ АЛЬБОМА, ПОДАРЕННОГО ГРАФИНЕ РОСТОПЧИНОЙ>
РОЗА
Утро одно — и роза поблекла; напрасно, о дева,Ищешь ее красоты; иглы одни ты найдешь.
ЛАВР
Вы, обуянные Вакхом, певцы Афродитиных оргий,Бойтесь коснуться меня: девственны ветви мои.Дафной я был. От объятий любящего богаЛавром дева спаслась. Чтите мою чистоту.
НАДГРОБИЕ ЮНОШЕ
Плавал, как все вы, и я по волнам ненадежныя жизни.Имя мое Аноним. Скоро мой кончился путь.Буря внезапу восстала; хотел я противиться буре,Юный, бессильный пловец; волны умчали меня.
ГОЛОС МЛАДЕНЦА ИЗ ГРОБА
Матерь Илифа и матерь Земля одни благосклонныБыли минуту мне. Та помогла мне жизнь получить,Тихо другая покрыла меня; ничего остального —Кто я, откуда, куда — жизнь не поведала мне.
МЛАДОСТЬ И СТАРОСТЬ
О веселая младость! о печальная старость!Та — поспешно от нас! эта — стремительно к нам!
ФИДИЙ
Фидий — иль сам громовержец к тебе нисходил от Олимпа,Или взлетал на Олимп сам ты его посетить!
ЗАВИСТНИК
Завистник ненавидитЛюбимое богами;Безумец, он в раздореС любящими богами;Из всех цветов прекрасныхОн пьет одну отраву.О! как любить мне сладкоЛюбимое богами!
СУДЬБА
С светлой главой, на тяжких свинцовых ногах между намиХодит судьба! Человек, прямо и смело иди!Если, ее повстречав, не потупишь очей и спокойнымОком ей взглянешь в лицо — сам просветлеешь лицом;Если ж, испуганный ею, пред нею падешь ты — наступитТяжкой ногой на тебя, будешь затоптан в грязи!
А. С. ПУШКИН
Он лежал без движенья, как будто по тяжкой работеРуки свои опустив. Голову тихо склоня,Долго стоял я над ним, один, смотря со вниманьемМертвому прямо в глаза; были закрыты глаза,Было лицо его мне так знакомо, и было заметно,Что выражалось на нем, — в жизни такогоМы не видали на этом лице. Не горел вдохновеньяПламень на нем; не сиял острый ум;Нет! Но какою-то мыслью, глубокой, высокою мысльюБыло объято оно: мнилося мне, что емуВ этот миг предстояло как будто какое виденье,Что-то сбывалось над ним, и спросить мне хотелось: что видишь?
Горько плача и рыдая,Предстояла в сокрушенье Матерь Сыну на кресте,Душу, полную любови,Сожаленья, состраданья, Растерзал ей острый меч.Как печально, как прискорбноТы смотрела, Пресвятая Богоматерь, на Христа!Как молилась, как рыдала,Как терзалась, видя муки Сына — бога твоего!Кто из нас не возрыдает,Зря святую Матерь бога В сокрушении таком?Кто души в слезах не выльет,Видя, как над богом-сыном Безотрадно плачет мать;Видя, как за нас СпасительОтдает себя на муку, На позор, на казнь, на смерть;Видя, как в тоске последнейОн, хладея, умирая, Дух свой богу предает?О святая! Мать любови!Влей мне в душу силу скорби, Чтоб с тобой я плакать мог!Дай, чтоб я горел любовью —Весь проникнут верой сладкой — К искупившему меня;Дай, чтоб в сердце смерть Христову,И позор Его, и муки Неизменно я носил;Чтоб, во дни земной печали,Под крестом моим утешен Был любовью ко Христу;Чтоб кончину мирно встретил,Чтоб душе моей Спаситель Славу рая отворил!
52
В твои счастливые дниВспомни обо мне! (итал.)
«Плачь о себе: твое мы счастье схоронили…»
Плачь о себе: твое мы счастье схоронили;Ее ж на родину из чужи проводили.Не для земли она назначена была.Прямая жизнь ее теперь лишь началася —Она уйти от нас спешила и рвалася,И здесь в свой краткий век два века прожила.Высокая душа так много вдруг узнала,Так много тайного небес вдруг поняла,Что для нее земля темницей душной стала,И смерть ей выкупом из тяжких уз была.Но в миг святой, как дочь навек смежила вежды,В отца проникнул вдруг день веры и надежды…
Ведая прошлое, видя грядущее, скальд вдохновенныйСладкие песни поет в вечнозеленом венце,Он раздает лишь достойным награды рукой неподкупной —Славный великий удел выпал ему на земле.Силе волшебной возвышенных песней покорствуют гробы,В самом прахе могил ими герои живут.
БОРОДИНСКАЯ ГОДОВЩИНА
Русский царь созвал дружиныДля великой годовщиныНа полях Бородина.Там земля окрещена:Кровь на ней была святая;Там, престол и Русь спасая,Войско целое леглоИ престол и Русь спасло.Как ярилась, как кипела,Как пылала, как гремелаЗдесь народная войнаВ страшный день Бородина!На полки полки бросались,Холмы в громах загорались,Бомбы падали дождем,И земля тряслась кругом.А теперь пора иная:Благовонно-золотаяЖатва блещет по холмам;Где упорней бились, тамМирных инокинь обитель; [53]И один остался зрительСих кипевших бранью мест,Всех решитель браней — крест.И на пир поминовеньяРать другого поколеньяНовым, славным уж царемСобрана на месте том,Где предместники их бились,Где столь многие свершилисьЧудной храбрости дела,Где земля их прах взяла.Так же рать числом обильна;Так же мужество в ней сильно;Те ж орлы, те ж знаменаИ полков те ж имена…А в рядах другие стали;И серебряной медали,Прежним данной ей царем,Не видать уж ни на ком.И вождей уж прежних мало:Много в день великий палоНа земле Бородина;Позже тех взяла война;Те, свершив в Париже тризнуПо Москве и рать в отчизнуПроводивши, от землиК храбрым братьям отошли.Где Смоленский, вождь спасенья?Где герой, пример смиренья,Введший рать в Париж Барклай?Где, и свой и чуждый крайДерзкой бодростью дивившийИ под старость сохранившийВсе, что в молодости есть,Коновницын, ратных честь?Неподкупный, неизменный,Хладный вождь в грозе военной,Жаркий сам подчас боец,В дни спокойные мудрец,Где Раевский? Витязь Дона,Русской рати оборона,Неприятелю аркан,Где наш Вихорь-атаман?Где наездник, вождь летучий,С кем врагу был страшной тучейРусских тыл и авангард,Наш Роланд и наш Баярд,Милорадович? Где славныйДохтуров, отвагой равныйИ в Смоленске на стенеИ в святом Бородине?И других взяла судьбина:В бое зрев погибель сына,Рано Строганов увял;Нет Сен-При; Ланской наш пал;Кончил Тормасов; могилаНеверовского сокрыла;В гробе старец Ланжерон;В гробе старец Бенингсон.И боец, сын Аполлонов…Мнил он гроб БагратионовПроводить в Бородино…Той награды не дано:Вмиг Давыдова не стало!Сколько славных с ним пропалоБоевых преданий нам!Как в нем друга жаль друзьям!И тебя мы пережили,И тебя мы схоронили,Ты, который трон и насТвердым царским словом спас,Вождь вождей, царей диктатор,Наш великий император.Мира светлая звезда,И твоя пришла чреда!О година русской славы!Как теснились к нам державы!Царь наш с ними к чести шел!Как спасительно он ввелРать Москвы к врагам в столицу!Как незлобно он десницуПротянул врагам своим!Как гордился русский им!Вдруг… от всех честей далеко,В бедном крае, одиноко,—Перед плачущей женой,Наш владыка, наш герой,Гаснет царь благословенный;И за гробом сокрушенно,В погребальный слившись ход,Вся империя идет.И его как не бывало,Перед кем все трепетало!..Есть далекая скала;Вкруг скалы — морская мгла;С морем степь слилась другая,Бездна неба голубая;К той скале путь загражден…Там зарыт Наполеон.Много с тех времен, столь чудных,Дней блистательных и трудныхС новым зрели мы царем;До Стамбула русский громБыл доброшен по Балкану;Миром мстили мы султану;И вскатил на АраратПушки храбрый наш солдат.И все царство МитридатаДо подошвы АраратаВзял наш северный Аякс; —Русской гранью стал Аракс;Арзерум сдался нам дикий;Закипел мятеж великий;Пред Варшавой стал наш фрунт,И с Варшавой рухнул бунт.И, нежданная ограда,Флот наш был у стен Царьграда;И с турецких берегов,В память северных орлов,Русский сторож на Босфоре,Отразясь в заветном море,Мавзолей наш говорит:«Здесь был русский стан разбит».Всходит дневное светилоТак же ясно, как всходилоВ чудный день Бородина;Рать в колонны собрана,И сияет перед ратьюКрест небесной благодатью,И под ним в виду колоннВ гробе спит Багратион.Здесь он пал, Москву спасая,И, далеко умирая,Слышал весть: Москвы уж нет.И опять он здесь, одетВ гробе дивною бронею,Бородинскою землею;И великий в гробе сонВидит вождь Багратион.В этот час тогда здесь бились!И враги, ярясь, ломилисьНа холмы Бородина;А теперь их тишина,Небом полная, объемлет,И как будто бы подъемлетИз-за гроба голос свойРать усопшая к живой.Несказанное мгновенье!Лишь изрек, свершив моленье,Предстоявший алтарю:Память вечная царю!Вдруг обгрянул залп единыйБородинские вершины,И в один великий гласВся с ним армия слилась.Память вечная, наш славный,Наш смиренный, наш державный,Наш спасительный герой!Ты обет изрек святой;Слово с трона роковоеПовторилось в дивном боеНа полях Бородина:Им Россия спасена.Память вечная вам, братья!Рать младая к вам объятьяПростирает в глубь земли;Нашу Русь вы нам спасли;В свой черед мы грудью станем;В свой черед мы вас помянем,Если царь велит отдатьЖизнь за общую нам мать.
53
Спасо-Бородинский монастырь, основанный близ села Семеновского вдовою генерала А. А. Тучкова на той батарее, где он убит, сражаясь храбро. Тело его не было отыскано. Все кости, найденные на сем месте, были зарыты в одну могилу, над которою теперь возвышается церковь, и в этой церкви гробница Тучкова. (Примеч. В. А. Жуковского.).
<ЕЛИСАВЕТЕ РЕЙТЕРН>
О, молю тебя, создатель,Дай в близи ее небесной,Пред ее небесным взоромИ гореть и умереть мне,Как горит в немом блаженстве,Тихо, ясно угасая,Огнь смиренныя лампадыПред небесною Мадонной.
ЦАРСКОСЕЛЬСКИЙ ЛЕБЕДЬ
Лебедь белогрудый, лебедь белокрылый,Как же нелюдимо ты, отшельник хилый,Здесь сидишь на лоне вод уединенных!Спутников давнишних, прежней современныхЖизни, переживши, сетуя глубоко,Их ты поминаешь думой одинокой!Сумрачный пустынник, из уединеньяТы на молодое смотришь поколеньеГрустными очами; прежнего единыйБрошенный обломок, в новый лебединыйСвет на пир веселый гость не приглашенный,Ты вступить дичишься в круг неблагосклонныйРезвой молодежи. На водах широких,На виду царевых теремов высоких,Пред Чесменской гордо блещущей колонной,Лебеди младые голубое лоноОзера тревожат плаваньем, плесканьем,Боем крыл могучих, белых шей купаньем;День они встречают, звонко окликаясь;В зеркале прозрачной влаги отражаясь,Длинной вереницей, белым флотом стройноПлавают в сиянье солнца по спокойнойОзера лазури; ночью ж меж звездамиВ небе, повторенном тихими водами,Облаком перловым, вод не зыбля, реютИль двойною тенью, дремля, в них белеют;А когда гуляет месяц меж звездами,Влагу расшибая сильными крылами,В блеске волн, зажженных месячным сияньем,Окруженны брызгов огненных сверканьем,Кажутся волшебным призраков явленьем —Племя молодое, полное кипеньемЖизни своевольной. Ты ж старик печальный,Молодость их образ твой монументальныйРезвую пугает; он на них наводитСкуку, и в приют твой ни один не входитГость из молодежи, ветрено летящейВслед за быстрым мигом жизни настоящей.Но не сетуй, старец, пращур лебединый:Ты родился в славный век Екатерины.Был ее ласкаем царскою рукою,—Памятников гордых битве под Чесмою,Битве при Кагуле воздвиженье зрел ты;С веком Александра тихо устарел ты;И, почти столетний, в веке НиколаяВидишь, угасая, как вся Русь святаяВкруг царевой силы, — вековой зеленыйПлющ вкруг силы дуба, — вьется под коронойЦарской, от окрестных бурь ища защиты.Дни текли за днями. Лебедь позабытыйТаял одиноко; а младое племяВ шуме резвой жизни забывало время…Раз среди их шума раздался чудесноГолос, всю пронзивший бездну поднебесной;Лебеди, услышав голос, присмирелиИ, стремимы тайной силой, полетелиНа голос: пред ними, вновь помолоделый,Радостно вздымая перья груди белой,Голову на шее гордо распрямленнойК небесам подъемля, — весь воспламененный,Лебедь благородный дней ЕкатериныПел, прощаясь с жизнью, гимн свой лебединый!А когда допел он — на небо взглянувшиИ крылами сильно дряхлыми взмахнувши —К небу, как во время оное бывало,Он с земли рванулся… и его не сталоВ высоте… и навзничь с высоты упал он;И прекрасен мертвый на хребте лежал он,Широко раскинув крылья, как летящий,В небеса вперяя взор, уж не горящий.
РОЗЫ
Розы цветущие, розы душистые, как вы прекрасно В пестрый венок сплетены милой рукой для меня!Светлое, чистое девственной кисти созданье, глубокий Смысл заключается здесь в легких воздушных чертах.Роз разновидных семья на одном окруженном шипами Стебле — не вся ли тут жизнь? Корень же твердый цветов —Крест, претворяющий чудно своей жизнедательной силой Стебля терновый венец в свежий венок из цветов?Веры хранительный стебель, цветущие почки надежды, Цвет благовонный любви в образ один здесь слились,—Образ великий, для нас бытия выражающий тайну; Все, что пленяет, как цвет, все, что пронзает, как терн,Радость и скорбь на земле знаменуют одно: их в единый Свежий сплетает венок Промысл тайной рукой.Розы прекрасные! в этом венке очарованном здесь вы Будете свежи всегда: нет увяданья для вас;Будете вечно душисты; здесь памятью сердца о милой Вас здесь собравшей руке будет ваш жив аромат.