Чтение онлайн

Припев.

Я изведал глубины и дали,

Но из истин не понял одну:

Почему корабль покидают,

Когда не идет он ко дну.

Припев: И нет в парусах моих ветра,

Потому, что нет парусов.

Один я, один на свете,

Я не слышу ничьих голосов.

На зеленых дубах,

На дубовых столбах

Круглый год в этом щедром краю

Вырастают плоды

С языком до пупа,

Даровая жратва воронья

Припев: Что за сладостный край,

Где всего через край,

Где полно и жратвы и питья,

Так что черт побери,

Знай гуляй, пей да жри.

И да здравствует Фландрия!

И хоть в этой стране

Древесина в цене

Всюду весело пышет огонь.

Жжем живых вместо дров

И сироток и вдов.

И тепло и приятная вонь.

Припев.

И тепло и приятно,

И весело знать,

Что всегда можно руки погреть.

Волоки на костер

Хоть родимую мать,

И получишь законную треть.

Припев.

И не бойся потом

Перед Божьим судом.

Отыщи и представь короля.

О, Господь! Это он

Меня сделал скотом

Это он виноват, а не я.

Я живу в Петербурге на улице Снов,

где летят мои годы, как белые снеги,

где ржавеют остатки российских основ,

и где выжили эллины и печенеги,

и где воздух промок ароматом грехов

и дыханием прошлого века любимым,

и чеканные строфы безумных стихов,

пролетая по ветру, мешаются с дымом.

Я терплю этот город, как терпят свой быт

одинокие, рваные жизнью счастливцы,

словно боги Олимп, что не чищен, не мыт

после оргий и драк, как их битые лица.

А когда наступает осенняя мгла

и холодных дождей бесконечные сроки,

души предков моих, выйдя из-за угла,

мне бормочут еще не известные строки.

Филигранны в закат силуэты коней,

запах Ада от Сфинксов исходит заполночь…

И чем дальше от детства, тем сердце верней

гениальной, смертельной музыкой заполнит.

Я люблю этот город святой и простой,

где с Востока и с Запада спутаны ветры,

отнимающий жизнь и дарящий настрой,

на котором причины Гармоний бессмертны

По улице гороховой,

минуя ВЧК,

шла Анечка Горохова

в филидеперсовых чулках,

шла по Фонтанке девушка

и улыбалась всем,

а следом шел мой дедушка,

молоденький совсем

и ненароком Анечку

прикладом он задел

на мостике Аничковом

у славных лошадей.

Глаза ее пленительно

блеснули на него,

он с это увольнительной

не помнил ничего.

Пошли они по улочке

под тихий разговор,

и Анечка бабулечкой

мне стала с этих пор.

Наследство мной получено,

в крови моей дурман,

она любила Тютчева,

а он любил цыган,

Она стихи прекрасные

твердида наизусть,

а он напевы страстные

цедил сквозь черный ус,

на читала Брюсова,

а он романс бренчал,

она бродила вкус его,

а он не отвечал,

она ему про Пушкина,

а он гитаре в лад,

и вот семья разрушена,

и Пушкин виноват.

Эх, ох!

Был бы Бог,

он бы нам с тобой помог.

В Петрограде-городе все дождичек идет,

на Острове Васильевском стрекочет пулемет,

а Петр Алексеевич на лошади промок.

1 -

До Троицкого в звездочках

с Апраксина двора,

попахивая водочкой,

гуляют юнкера,

и девочки панельные,

и дамочки в мехах,

что на работу сдельную

выходят впопыхах.

И мелюзга карманная

по Лиговке шуршит,

за упокой Романовых

пропить свои гроши.

И держат все за пазухой

кто нож, кто пистолет,

кому-то что приказано,

кому приказа нет.

Усталые рабочие

с собрания спешат,

ни дня для них, ни ночи нет,

сбоят тяжелый шаг.

Идет, идет история

по невским берегам,

а где-то у "Астории"

уж тявкает наган.

Февраль уже кончается,

недалеко июль,

Россия закачается

от шашек и от пуль.

Студенты либеральные

все спорят меж собой,

а лица криминальные

планируют разбой.

Идеи и сентенции

смешались, как во сне.

В бреду интеллигенция,

в галошах и в пенсне.

За славу, не за деньги ведь

поэт скрипит пером,

и Северянин тенькает

на гении своем.

История, как барышня,