Спи спокойно, Генрих милый:Знают тайну жизни трупы.Если встанешь из могилы,Помни, Генрих: немцы глупы.Перед солнцем благородным,И прекрасен, и печален,Спит в сиянии бесплодномМир языческих развалин.Март в аллеях ВалламброзыИ алеет, и белеет,И лениво лета грезыBella, Napoli лелеет.
Из Пиндемонте («Вот открылись недра чудных…»)
Вот открылись недра чудныхДревних гор Шехеразады,А из них червец и яхонт,Изумруды и алмазыОслепительным потокомС громом хлынули, как дивный,Преогромный водопад.И Дон Педро бросил перстниВ волны яркие потока:Не нужны мне эти брызги,Эти брызги водопада.Видит Педро: древо жизниВознеслось в красе великой…Кто расскажет, где таятсяКорни древа становые?По лицу земли цветущейБоковые — расходилисьТочно горные хребты.Где вершина? Ветви древаВесь простор, где прежде ветрыБудто отроки резвились,Весь простор зеленой, крепкой,Душной сетью запушила.На ветвях качались звездыТочно гнезда пестрых птиц.Педро в грусти несказаннойСнял венок с кудрей душистых,Словно с другом расставаясь,Уронил его на землю.Третий сон: столпотвореньеВидит Педро; не из камня,А из тел живых грозитсяИ растет со смехом башняИ тускнеет воздух синий,Тьмою мерзостных дыханийКак чумою заражен.И кинжал свой взял Дон Педро,И кинжал поцеловал.
«За печальной колесницей…»
За печальной колесницей,За попами и венками,Черный змей ползет огромный;Голова — у колесницы,Телом — улицу наполнил,В переулке тесном хвост…То не дети и не внукиДеда старого хоронят, —Черный змей, весной проснувшись,Кожу зимнюю хоронит.
«Не смотри, что я так весел…»
Не смотри, что я так весел, —Чуть умолкну — слышу шорох:То не мышь под половицейИ скребет, и суетится, —Полоненная, в подвалахСмерть и злится, и трудится.Шесть дверей она прогрызлаИ грызет уже седьмую.
«Чудака пытало горе…»
Чудака пытало горе,Обратило свет в застенок:«Ты мне, горю, поклонися,Не тверди ты: свет прекрасен!..Я сильнее, я мудрее,Захочу — и тьмой нечистойОт очей твоих навекиСкрою солнышко и звезды».Улыбнулся тут страдалец:«Не в твоей то, горе, власти;Не погаснет свет, доколеОт него я не отрекся».
«Я уведу тебя под сень дерев печальных…»
Я уведу тебя под сень дерев печальных,Цветущих над прудом: там с тихой высоты,Слова немой любви, усталые цветыБеззвучно падают на лоно вод зеркальных.
«Не искушай меня: давно…»
Не искушай меня: давноТаю нерадостную повесть.Любил ли я? — Не все ль равно?..Страдал ли я? — То знает совесть…
Счастье. Счастье. День мой лучезарен.За себя я миру благодарен.
«Замолкли стоны дерзкой бури…»
Замолкли стоны дерзкой бури,И скован мир, — и жаль волны,Что как титан рвалась к лазуриИз ненавистно глубины.
«Мы все безумцы, все рабы…»
Мы все безумцы, все рабыНе нами созданных видений,Свободы нет, а даже гений —Вольноотпущенник судьбы!..
К толпе («Зачем я не волна в безбрежности морей…»)
Зачем я не волна в безбрежности морей,Зачем я не птенец орлицы?..Я не люблю тебя, как сын блудницыНе любит матери своей.
«Кому лишь горе снится…»
Кому лишь горе снится,Тот с жизнью примирен,Но с жизнью не миритсяМой непокорный сон.
«О нет, не ласточкой летит он в темный храм…»
Ласточка в храм залетела
О нет, не ласточкой летит он в темный храмИ не на крыльях лебединых:Слух преклонив к торжественным стихам,Я чую взмах огромных крыл орлиных.
«Сады! О радостном былом…»
Сады! О радостном быломОни таинственная повесть.Они, ликующий Содом,Твоя страдающая совесть.
«Сыны праматери земли…»
Сыны праматери земли,Под звуки песен и оковОни к далекой цели шлиИз вечной мглы во мглу веков.
ОТВЕТ («В чем я врагам своим подобен…»)
В чем я врагам своим подобен,Того не выразит мой стих:Питомец юных снов моих,Как бог, прекрасен и незлобен.
Елевсис(«Вам суждена, друзья, научность…»)
Вам суждена, друзья, научность,Подите прочь! Нет, не для васГиерофанта чудный гласИ слов священная созвучность.И не для вас АлкивиадПлясал в плаще Гиерофанта:Мудреный век отменно радКощунству лысого педанта.
«Весна, сиянье, — мистик злится…»
Весна, сиянье, — мистик злится;Зима идет — и рад старик:Природы строгий духовник,Ее научит он молиться!
ЭПИТАФИЯ («Он с колыбели посвятил…»)
Он с колыбели посвятилСебя идейному страданьюИ даже азбуку зубрилПо запрещённому изданью,Других изданий — не читалИ кончил вечер жизни бурной,Как непреклонный радикал,В объятьях девы — нецензурной…
Софисту («Доказывать мне право недосуг…»)
Доказывать мне право недосуг,Что ты — дурак, в чужих краях и дома,Везде дурак: сие, мой важный друг, —Забытая Евклидом аксиома.Ты знаешь сам: не ты ли из нееЗа теоремой вывел теорему?Ты променял искусно бытиеНа глупость, возведенную в систему.Ты в ней живешь, безгрешен и велик,Ты учишь нас… Тоскуя за уроком,В окно глядит украдкой ученик:Ты глупости не скажешь ненароком!..