Чтение онлайн

Гертруда помолчала.

– Поэтому, короля и нужно вывести из игры. Что бы ты сказала, если бы узнала, что на этот раз сосудом стала моя дочь Жаклин?

Кари вскрикнула и зажала рот ладошками.

– Жаклин? Твоя дочь?

– Ты удивлена?
–  Ведьма усмехнулась.
–  Тебе кажется, такая порочная женщина, как я, не имеет права быть матерью? Поверь, это сейчас неважно. Мне не до демагогии. Кровавая луна взойдёт в любое время. Представь, что произойдёт, когда Эл узнает, что должен убить свою наречённую?

Карей сжала кулаки.

– Он сделает это, я уверена. Для всех нас долг превыше всего остального, а потом…

– А потом будет искать смерти или сойдёт с ума.
–  Закончила за неё Гера.

– Но, если зло вселится в сосуд…

– Этого не произойдёт. Ваш клан потерял своих магов много веков назад, но в нашем остались не менее сильные чародеи. Мы удержим зло. Прошли те времена, когда охрана скандинава являлась исключительно вашей обязанностью. Пора объединиться.

Карей встала и прошлась по комнате.

– Допустим. Но как я удержу короля?

Гертруда вынула флакон с магически зельем. Пять кубов в шею. Один раз в десять дней. Всё просто.

– Он убьёт меня.

– Нет. Он всё поймёт.
–  Ведьма поставила флакон на стол.
–  Мы остановим апокалипсис, соединим сердца влюблённых, а ты получишь свой приз.

– Что?

Женщина рассмеялась.

– Ровно через пять лет и один месяц ты встретишь своего наречённого.

Демонесса вздрогнула от неожиданности. Она чувствовала, на этот раз гостья не врёт.

– Наречённого? И как я его узнаю?

– Сердце узнает.

Ведьма очертила магический круг и начала растворяться в воздухе.

– Постой! А зачем ты продала мне зелье для соблазнения короля?

– Проверяла будущего зятя, достоин ли он Лили.
–  Ослепительно улыбнувшись, Гера исчезла.

Пять лет прошло. Скоро состоится восход красной луны. Осталось сделать всего несколько уколов. Нужно собраться с силами. Карей поднялась с дивана и случайно задела чайный столик. С замиранием сердца она наблюдала, как флакон с зельем закружился в воздухе, упал на пол и разбился вдребезги о керамическую плитку. Это судьба! Собрав всю волю в кулак, девушка направилась на второй этаж, где в её спальне, переоборудованной под тюремную камеру, крепко спал король демонов.

Ирландия. Дублин.

Резиденция ведьм

Аникейн смотрела на загорелых сестёр и завидовала самой чёрной завистью. Ребекка и Оливия выглядели потрясающе. Высокие зеленоглазые брюнетки до сих пор пахли морем, солнцем и приключениями.

– Где Миранда?
–  Оливия полировала ногти алмазной пилочкой.

Ребекка хихикнула.

– Очередную рубаху дошивает.

– Хватит ослить!
–  Аникейн чувствовала себя не только старшей, но и более ответственной. Это давало ей право повышать голос на младшеньких. К тому же у неё, в отличие от сестёр, был взрослый сын… и внуки.
–  Миранда хотя бы зарабатывает деньги для клана, а вы, милочки, так, украшение семьи, не более.

Ребекка надула пухлые губки.

– Кто бы говорил. Мы тоже кое-что умеем, и, между прочим, добились звания магистров собственными мозгами и многовековым трудом.

Аникейн закипела.

– А я, по-вашему, получила его по протекции? Ну, ничего. Скоро у вас появится возможность проявить себя.

Оливия налила стакан воды и осушила залпом. Ночь, проведённая в баре, давала о себе знать.

– Чего ты на нас наезжаешь? В отличие от некоторых, мы беленькие и пушистенькие, а кто и является паршивой овцой в семействе, так это Гера.

– Тут кто-то меня вспомнил?

Женщина материализовалась из воздуха и заняла свободное кресло.

– Только помянешь чёрта, он тут, как тут.
–  Прошипела Ребекка.

Гертруда зло взглянула на сестру.

– Не суди, да не судима будешь, дорогая. Однажды тебе станет стыдно, и ты проглотишь свой поганый язык.

– Не ссорьтесь, девочки.
–  Дверь распахнулась, и в комнате появилась Миранда.

– О, наша белошвейка! Добро пожаловать в семейный гадюшник.
–  Ребекка широко улыбнулась.

– Я тоже рада всех вдеть.

Когда сёстры расселись за круглым столом, Гертруда взяла слово.

– Итак, паршивая овца, блудная дочь, фиговая мать, как вы там ещё меня величаете, вернулась в отчий дом, чтобы прояснить ситуацию.

– Очень интересно.
–  Оливия скрестила руки на загорелой груди.

– Не перебивай. Начну издалека. Двадцать два года я хранила тайну и не переубеждала вас в том, что являлась недостойной дочерью, скверной сестрой и никчёмной мамашей, бросившей своего единственного ребёнка.

– А это не так?

– Не так, Ребекка. Моей единственной ошибкой стало то обстоятельство, что я влюбилась в смертного. Он являлся моей парой, не поспоришь, но я не успела даровать ему вечную жизнь, хотя и родила замечательную девочку. И с той поры, как я взяла её на руки, я поняла, что буду оберегать малышку всеми доступными мне способами.

– Тогда почему ты оставила дочь и мужа?

Гера вздохнула.

– Это очень тяжело вспоминать, Аникейн. Ты же знаешь, что я сильная прорицательница.

– Знаю, даже сильнее меня и тётушки Сабины.

Гертруда хрустнула пальцами.

– Не буду преувеличивать свои способности, но я многое вижу. А тогда, ослеплённая любовью, даже не заметила, что в Дэвида вселилось зло. Мы были женаты несколько месяцев, как вдруг он начал меняться. Сначала внешне, потом внутренне. Его глаза стали светло-голубыми, кожа холодной, а поступки безумными. Я пыталась выяснить, что это. То, что я узнала, привело меня в ужас.

– Скандинав. Древний бог зла проголодался, вырвался на свободу и позаимствовал тело твоего мужчины. Дэв стал временным сосудом.

– Да, Аникейн.
–  Гера помолчала.
–  Если честно, я точно не знаю, кто настоящий отец Лили. Возможно тот, чьё имя мы не произносим. Зло покинуло Дэвида, когда родилась Жаклин. Я видела, как тело и психика моего любимого начали разрушаться, впрочем, как и у всех заимствованных тел, но наивно полагала, что сумею найти лекарство. Я слышала, в Африке живёт древнее племя, которое победило своего духа, вселявшегося в островитян. Меня не было восемь месяцев. Для бессмертных это миг, а для Дэвида… Словом, Дэвид не дождался.
–  Одинокая слезинка покатилась по щеке. Гертруда смахнула её и быстро взяла себя в руки.
–  Я сама позвонила в службу опеки и попросила определить малышку в приют при монастыре. Там, в святых стенах, пропитанных молитвами людей, она жила в безопасности. Уже тогда я чувствовала, что именно Лили станет очередным сосудом. Забрать её я не могла. Я была помечена злом, и стала бы первой, возле кого скандинав попытался бы отыскать сосуд.