Чтение онлайн

Она смотрит на меня с таким тоскливым выражением в глазах, что у меня холодеет в груди. Все романтическое настроение тут же развеивается без следа.

– Заяц, что-то случилось? Ты почему такая потерянная? Откуда слезы?

??????????????????????????

А они опять тут как тут, опять текут по щекам. И я пугаюсь всерьез. Вскакиваю, быстро иду на кухню за чаем. Заставляю вялую, грустную девушку подняться в постели, кладу ей в спину подушку. Настойчиво сую в руки чашку.

– Заяц, не надо меня так пугать с утра пораньше. Выпей. Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? У тебя что-то болит? Скажи что-нибудь, я же переживаю!

Она, обжигаясь, делает несколько глотков из чашки, а потом всхлипывает, уже не пытаясь таиться:

– Сестра тебе звонит, беспокоится, спрашивает… Это так трогательно… И мама тоже… О мне так давно никто не беспокоился… Мамы так давно нет…

Я выдыхаю одновременно и с облегчением, и с тяжестью на сердце. Смотрю на Снегурку – она окончательно расклеилась, шмыгает носом. Встаю еще раз, тянусь за ее нокией, которая, как обычно, лежит на полу на зарядке. Снимаю с блокировки телефон, захожу в журнал. Читаю вслух:

– Яночка, 9 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 20.35. Машенька, 12 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 21.15. Дашенька, 8 неотвеченных вызовов. Последний: 2 января, 15.03. Они тебе все по очереди звонят, Заяц. Тоже, наверняка, беспокоятся. Хочешь, я тебе их смс-ки вслух прочитаю? Смотрю, они неоткрытые все у тебя. Их тоже куча.

Чашка с горячим напитком летит на одеяло. Хорошо, что на меня не попало. А ведь эта фурия могла мне ее и в лицо швырнуть.

– Отдай сюда! – сердито кричит на меня Зоя и буквально вырывает из моих рук нокию. – Не разрешаю тебе копаться в моем телефоне! Это не твое дело! Ты чужой! Не лезь, куда не просят!

Это истерика, самая настоящая. Но мне от этого не легче.

– Ух ты, какие подробности-то всплывают! – ни на шутку завожусь я. – Интересное кино получается, Заяц. Чужой человек спит с тобой всю ночь, а утром еще и слезы вытирает, и целует, и чаем отпаивает! Как же так! Зачем же ты с чужим в постель легла? А родных даже и слышать не хочешь. Сама тут рыдаешь, а я еще и лезу? Ну-ну. Знаешь, что, Зоя Павловна, пожалуй, мне нужно прогуляться. Что-то день с самого утра не задался. Схожу проветрюсь.

Я быстро натягиваю джинсы и свитер, запрыгиваю в ботинки. Снимаю с вешалки куртку и выскакиваю за дверь, хлопнув ей от души. Зоя мне даже слова не успевает сказать. Ничего, пусть подумает над своим поведением.

Мне ужасно обидно. Действительно, зачем я лезу? Не общается она со своими – я же только в выигрыше. Она одна, она уязвима, я могу ее на что угодно уговорить, куда угодно увезти. Но не отвечать на звонки беременной сестры, это, на мой взгляд, просто за гранью. И неважно, какие между ними обиды. Семья есть семья. А вдруг с Яной какая-то беда? Вдруг она болеет, у нее какие-то осложнения? Сейчас Снегурочка обижается, а потом первая себе этого не простит.

Как она меня резво в чужие-то определила. А я тут планы на нее строю, сестре пообещал, что познакомлю. Истеричка. Никак не могу от злости избавиться, весь киплю и захлебываюсь в ней. Не лезть к ней. Блть, а я-то, идиот, нафантазировал себе что-то. Кудахчу над ней, как наседка. По душам разговариваю, голодаю вместе с ней. Сдерживаю свои плотские порывы, боюсь напугать, оттолкнуть. Чужой, блть. Стерва. Достала. Оттр@хать ее как следует и свалить, пускай сама свои проблемы решает.

Наматываю круги по утреннему непроснувшемуся поселку. Пытаюсь успокоиться и отвлечься, достаю телефон, просматриваю соцсети, читаю сообщения в мессенджерах. Ничего не получается, не могу ни на чем сосредоточиться. Может, и правда, плюнуть на все и уехать? Все равно ведь остыну к ней, перегорю. Какой смысл душевно вкладываться, если отдачи никакой нет, и уже и не будет? Она с родными вон как обращается, а я чужой. Какой смысл на что-то рассчитывать? Нет, надо валить из этого поселка, ничего путного с ней не получится. Бесполезно все.

Собрать вещи и вызвать такси.

Определившись со своими дальнейшими действиями, иду к дому. Издалека вижу, что Снегурочка сидит на лавочке у подъезда, обхватив себя руками. В незастегнутой куртке прямо поверх пижамы, без шапки. Выражение лица потерянное, как у маленького ребенка. Ее заметно потряхивает от холода. И от испуга за то, что мне наговорила, надеюсь, тоже.

Рядом с ней топчется по свежевыпавшему снегу баба Дуся. Куда же без нее-то! Машет руками, сердится, что-то громко втолковывает моей несостоявшейся возлюбленной. Та ее игнорирует, как будто в упор не видит. Почти голой попой на заснеженной лавке сидит, тонюсенький хлопок пижамы не в счет. Мне даже смотреть на нее холодно. Застудится, и плакали наши воображаемые дети.

Господи, да что же она такая проблемная, за что мне это счастье? Может, за то, что хороших женщин, в меня влюбленных, обижал и отталкивал своим равнодушием?

Смотрит своими глазищами, одним своим взглядом все внутри меня переворачивает. Ну, как так-то, а?

Опять злюсь, на этот раз на самого себя. Потому что понимаю, что никуда не уеду. Не сейчас, по крайней мере. Спасатель хренов.

– Гоги! – завидев меня, кричит баба Дуся. – Иди сюда скорей, с Зоечкой Павловной беда! На весь подъезд рыдала, тебя звала, меня разбудила. Потом раздетая на улицу выбежала. Что случилось, вы поругались с ней?

– Баба Дуся, попозже поговорим, хорошо?

Подхожу к Зое, рывком поднимаю с холодной лавочки. Застегиваю куртку, натягиваю капюшон на голову. Тащу ее за руку в подъезд. Эта дуреха входную дверь настежь распахнутой оставила. Мы заходим в квартиру, я сразу веду ее, как есть, одетую, на кухню. Усаживаю за стол, сую в руки чашку с шиповником. Сам стою над душой, прожигаю злым взглядом.

– Предупреждение номер один. Еще раз чашкой кинешься – больше заваривать не буду. Пей, ты замерзла.

Она послушно кивает и пьет. Зубы клацают о край чашки.

– Предупреждение номер два. Еще раз скажешь мне какую-нибудь гадость, я чужой, я не имею право и так далее, я тут же вызываю такси и уезжаю в Москву. Могу прям сейчас уехать, я еще пока не решил. Послушаю, что ты мне скажешь. Я, конечно, добренький дядя, но, когда мне так откровенно хамят, не люблю. И когда на меня кричат, тоже терпеть не могу. Тебе приз за самое быстрое доведение меня до кипения.

– Гоша, – жалобно смотрит на меня.

– Теперь Георгий Иванович. Слушаю вас, Зоя Павловна.

Она опускает голову.

– Гоша, прости меня, пожалуйста, не знаю, что на меня нашло. Я не хотела тебя обидеть. Ты не чужой для меня человек, а очень близкий. Не знаю, как так получилось.

Я усмехаюсь.

– Не знаешь, как получилось, что я близкий, а не чужой?

– Не знаю, как так получилось, что я на тебя накричала, – виновато шепчет она. – Гоша, я не в себе, прости меня.

– Если хочешь, чтобы простил, рассказывай.