Чтение онлайн

– Почему ты меня не спрашиваешь, что мне рассказала Маргарита? – хмуро наблюдаю, как мой обидчик наливает мне кофе.

– Зачем? Я примерно представляю, что она тебе могла рассказать, – пожимает плечами Гоша. Как же меня бесит его железобетонное спокойствие!

– И?

– Что «и»?

– Ты не хочешь объясниться, оправдаться? Сказать, что это все неправда, что она лгунья, а ты на самом деле не такой?

Гоша смеется, целует меня в макушку. Ставит кружку с кофе рядом со мной.

– Она-то точно лгунья. Но и я не подарок. Я вообще не люблю оправдываться. Такой я, такой. Ешь, а то все остынет.

Какую-то странную тактику выбрал в общении со мной. Не понимаю, чего он добивается. Если честно, его слова, а тем более тон сбивают меня с толку.

Хорошо, я поем. Гоша за те несколько дней, что кормил меня в Москве, успел изучить мой вкус. Привез самые мои любимые блюда. Ладно, если я не умерла от разбитого сердца, значит, умирать от голода тем более не стОит.

Гоша какое-то время следит за тем, как я с явным удовольствием поглощаю свой любимый грузинский завтрак. Потом говорит негромко, серьезно:

– Заюш, мне ведь почти тридцать пять лет. Я из обеспеченной семьи, эдакий золотой мальчик. Не урод, не бука, женщинам всегда нравился. Ты же не думала, что я до тебя вел монашескую жизнь?

У меня сразу аппетит пропадает. Это даже хуже, чем оправдания.

Моментально начинаю нападать.

– Нет, не думала. Но и не думала, что для тебя отношения с женщинами – это просто ничего не значащее развлечение на одну неделю. Ты зарубки на кровати ставил? Или в специальную книжечку имена записывал? Как организовывал учет достижений?

Чем больше я злюсь, тем спокойнее он выглядит. Прищурившись, меряет меня внимательным взглядом, довольно усмехается.

– По-моему, ты просто ревнуешь.

– По-моему, ты просто самодовольный потаскун, не способный на настоящие чувства!

У него желваки ходят на скулах. Вот оно, мне все-таки удалось серьезно его задеть. Взгляд становится откровенно злым, голос – ехидным.

– Жестко. Даже жестоко. Только ты сама не понимаешь, как сильно себя выдаешь, Заяц. Ты от меня без ума, и не спорь. А злишься только потому, что я оказался не таким идеальным, как ты придумала про меня в своей блондинистой голове. Ты влюбилась в плохого мальчика, Зоечка. Смирись уже с этим.

Ух, как он меня бесит!

Грохаю кружкой об стол так, что кофе расплескивается вокруг.

– Не могу смириться. И не надо мне идеального. Хочу, чтобы рядом был человек, в котором я была бы уверена. Ты эгоист, Гоша. Ты думаешь только о себе, о своем комфорте и удобстве. И привык использовать женщин, чтобы достигать этого самого комфорта и удобства. А я не хочу, чтобы меня использовали. Я хочу, чтобы меня любили. Я хочу быть особенной. А не очередной дурочкой в бесконечной череде длинноволосых блондинок!

Все-таки пробиваю его броню. Он тоже грохает кружкой.

– Я тебя люблю, Зоя! Люблю, блть! Еще вчера утром ты в этом не сомневалась!

– Вчера утром я не знала, что ты всем своим девицам говоришь, что их любишь!

– Да с чего ты это взяла?! Да никому я этого не говорил! Только тебе!

– Маргарита сказала, что ей говорил! А потом начал изменять!

– Врет твоя Маргарита!

– Она не моя, она твоя!

– Это ты моя, слышишь? Ты!

– Да пошел ты знаешь куда?!

– Да никуда я от тебя не уйду, вредная, противная девчонка! Давно бы свалил, если бы смог! Люблю тебя!

Я уже в истерике, реву в голос, пытаюсь в психе скинуть посуду со стола на пол. Гоша хватает меня за руки, сажает к себе на колени, крепко прижимает. Бьюсь с ним изо всех сил, вырываюсь, пытаюсь лягнуть ногой. Наконец, окончательно выдыхаюсь. Обмякаю и горько плачу в его объятиях. Он молчит, лишь дышит тяжело.

– Отпусти меня, – отчаянно шепчу, делая еще одну попытку вырваться.

– Не могу, Заяц. Не могу отпустить. Что хочешь говори и делай. Только не бросай меня. Я тебе клянусь памятью моего отца, я ни одну из них не любил. Ни разу в жизни. И ни одной не говорил, что люблю. Только тебе. Упустил тебя в свои восемнадцать лет, и вся жизнь под откос. А будь я порешительней, у нас с тобой сейчас уже и дети взрослые были бы.

– Или бы ты попользовал меня недельку и забыл, как про всех остальных, – со злостью говорю я. – Гоша, отпусти меня.

– Не отпущу. Выслушай меня, пожалуйста. Маргарита мне пообещала, что родит. А сама таблетки противозачаточные пила, обманывала меня. Я только поэтому так долго с ней был. Не любил я ее никогда. И не говорил ей этого. Перед сестрой и матерью моими лебезила, а за глаза про них гадости говорила. Это мне Лера в больнице про нее рассказала, мы пытались дружить семьями. Лера ее с противозачаточными спалила, когда мы в гости к ним приехали Новый год отмечать. Из-за этого мы и поругались. И врет она, что изменял я ей. Не изменял. Не хотел, да и она меня одного никуда не отпускала, даже в ресторане постоянно торчала, контролировала. Ревновала ко всем, как кошка. А мне в тот год уже приелись гулянки. Постоянства и серьезных отношений захотелось. Я ее полностью содержал, только ей все равно было мало. Очень сильно замуж за меня хотела. А как поняла, что жениться я на ней не собираюсь, так и прорвало ее. Столько мне всего наговорила. А вещи все равно не вывезла, еще и вернуться ко мне, такому плохому, хотела. Кате после Нового года названивала, просила, чтобы она нас помирила. Домой ко мне приперлась. Только не любовь это, Заяц, а ущемленное самолюбие и нежелание терять финансовое благополучие.

А знаешь, что самое смешное? Я к ней даже как-то привык за год. Если бы забеременела, скорее всего, женился бы. Я же думал, что не способен любить. Что ущербный какой-то, дефективный уродился. Загорался и моментально остывал. Переживал из-за этого. Решил: не всю же жизнь козлом скакать, надо же когда-то официально свою семью заводить. Если бы эта жучка родила мне, думаю, женился бы. Но Бог отвел. А потом я тебя встретил.

– Что тебя так на ребенке переклинило? – тихо спрашиваю я.

– Отец мне перед смертью сказал, что очень жаль, что он так и не подержал на руках моих детей. Мы с ним всегда были очень близки. Я его больше всех любил. Он относительно молодой еще был, бодрый, семидесяти ему не было. На здоровье не жаловался. Я почему-то был уверен, что у нас впереди много времени. А он за несколько часов ушел. Аневризма брюшной аорты, внутреннее кровотечение. Сильные мучения перед смертью. Ничего нельзя было сделать.

Я в такой тяжелой депрессии после его смерти был, что жить не хотелось. Спасала только работа, вкалывал без выходных. А потом почему-то слова его про детей вспомнились. Мне пришло в голову, что, если у меня родится ребенок, вдруг душа отца вернется в этот мир? Бред, конечно, но в тот момент мне так было плохо, что я только об этом и думал. Это была моя навязчивая идея.

Я даже вздрогнула.

– Знаешь, Гоша, когда я начала подозревать, что Яночка беременная, первым делом я об аборте подумала. Да и Яночка мне сказала, что рожать не хочет. Но когда я увидела двоих детей на УЗИ, я подумала, что, может, это души моих родителей вернулись… И я не смогла… Я целыми сутками только об этом и думала.

Он быстро улыбается мне и целует в макушку.

– Видишь, Заяц, ты меня понимаешь… Я тогда еще не был готов к постоянным отношениям, поэтому подошел к решению проблемы своеобразно. Я просто поехал в клинику репродуктивной медицины и заключил договор на процедуру ЭКО с использованием донорской яйцеклетки и моей спермы. Там же мне подобрали потенциальную суррогатную мать, которая должна была выносить моего ребенка. Я был так горд собой: какой я молодец, как я круто все придумал. И ребенок будет, и никакой посторонней женщины рядом со мной не будет. Малыш будет только моим. Я не думал тогда, что это неправильно, планировать ребенка без матери. Я думал только о себе. Дурак был. Но Господь Бог и тогда тоже вмешался. Ни одного жизнеспособного эмбриона из сданного мной материала так и не получилось. По непонятной причине. Вдобавок и суррогатная мама попала в небольшую аварию, из-за этого расторгла договор. А потом кто-то из моей многочисленной родни увидел, что я захожу в эту клинику, и рассказал об этом моей маме. Она пристала с расспросами, и я ей во всем признался. Мама сумела меня образумить, объяснить, что это грех, что не так нужно заводить детей. Я даже на исповедь ходил, каялся священнику. И подумал: действительно, зачем такие сложности, можно же просто найти себе хорошую женщину, которая согласится мне родить…