Чтение онлайн

Ожидалось, что экспедиция герцога Сомерсета усилит дипломатические позиции Англии. Но она началась неудачно и продолжалась еще хуже. Набор войск был затруднен. Сомерсет не пользовался уважением среди дворян, и они не подписывались на это дело. Четыре барона и восемь баннеретов, которых он планировал набрать, были сокращены до одного баннерета, и вместо тридцати опоясанных рыцарей было набрано только шесть. В Портсмуте произошли длительные задержки, связанные, главным образом, с проблемами доставки и набора войск, а также с мошенничеством и дезертирством на сборах. Это были обычные проблемы для крупных экспедиционных армий, но Совет не был склонен идти на поблажки. Советники были нетерпеливы к задержке и раздражены разницей между обещаниями Сомерсета и их исполнением. Некоторые из них уже начали сомневаться, правильные ли решения они приняли весной. "Король, — писали они, — сильно и не без причины удивляется долгому пребыванию своего кузена по эту сторону моря". В конце концов, в начале августа 1443 г. Сомерсет отплыл из Солента с 4.550 человек.

Армия высадилась в большой открытой бухте Ла-Уг на северном побережье Котантена. Через неделю он основал свой штаб в городе Авранш, титулярным капитаном которого являлся. К нему присоединились войска, набранные из гарнизонов крепостей юго-запада, капитанами которых были он сам или его брат Эдмунд. Были и добровольцы, в том числе отряд капитана из Байе Мэтью Гофа, пожалуй, наиболее близкого по духу к французским капитанам-живодерам. С учетом этих пополнений армия Сомерсета, вероятно, насчитывала от 5.500 до 6.000 человек. Герцог быстро сделал себя непопулярным как у населения Котантена, так и у администрации Руана. Он не прибегая к услугам местных чиновников ввел налог на извоз и по собственной инициативе реквизировал не менее 120 повозок. Эти бесцеремонные действия вызвали шумный протест и в конечном итоге привели к назначению комиссии по расследованию. В отчете комиссии, занимавшем восемьдесят семь страниц, подробно описывались бесчисленные факты вымогательства и насилия, ответственность за которые возлагалась на армию Сомерсета [838] .

К тому времени, когда Сомерсет прибыл в Нормандию, сведения, которые легли в основу его стратегии весной, уже устарели. Французский король больше не находился на юго-западе. Он перебрался на север, в Сомюр на Луаре, и большая часть его войск теперь располагалась на границах Нормандии. Дофин Людовик и граф Дюнуа находились на северной границе с полевыми войсками численностью около 1.600 человек. Маршал Лаваль занимал границу с Мэном. Капитан из Эврё Роберт де Флок, принявший на себя временное командование сектором Босе, собрал крупные полевые силы и был готов к вторжению в Нижнюю Нормандию с юго-востока. Утверждение Сомерсета, что, переправившись через Луару, его армия станет щитом Нормандии, потеряло смысл. Это стало очевидным для англичан, когда на второй неделе августа Дофин и Дюнуа прибыли в Дьепп, имея около 900 человек. Совет в Руане был предупрежден о готовящемся сражении и послал подкрепление. Но английские осадные сооружения в Ле-Поле были быстро захвачены. 15 августа войска Дюнуа при поддержке моряков из города атаковали английскую бастиду. Они перебросили через рвы деревянные щиты и штурмовали стены с лестницами. Защитники были ошеломлены, большинство из них погибло. В числе пленных был капитан Уильям Пейто. В местечке было обнаружено около шестидесяти коренных нормандцев. Некоторые из них сражались вместе с гарнизоном. Другие были купцами и возчиками, привозившими продовольствие и другие товары. Все они были повешены без разбора [839] .

Что теперь намерен делать Сомерсет, было неясно. Нормандский хронист Тома Базен отмечал навязчивую скрытность герцога. Даже его собственные капитаны не знали, что у него на уме. Когда они спрашивали его, он хмурился и говорил, что если его рубашка узнает о его планах, то он ее сожжет. Сомерсет не испытывал недостатка в профессиональных советах. Среди его капитанов были такие опытные профессиональные военные, как сэр Томас Кириэлл и Мэтью Гоф. Но он отказался советоваться с ними. По-видимому, это была его собственная идея — первым делом направиться в Анжу. На второй неделе сентября он внезапно появился под Анжером. Вместе с капитанами своей армии Сомерсет расположился в пригородном аббатстве Святого Николая, к югу от стен, разграбил окрестности и ввел patis в районах вдоль Луары. Паника охватила весь регион вплоть до Тура. Но у Сомерсета не было осадной артиллерии, и он не предпринимал попыток штурмовать город. Вскоре его положение в аббатстве стало опасным. Однажды ночью пушечное ядро, выпущенное со стен города, убило человека, сидевшего рядом с ним за ужином. Через три дня Сомерсет свернул свой лагерь и двинулся на север.

В конце сентября Сомерсет прибыл к Пуансе, большой крепости герцога Алансонского, которая находилась на пути в Бретань и Мэн. Здесь к нему присоединился его обоз, который под конвоем с трудом прошел вдоль бретонской границе из Авранша. Из Англии прибыло большое количество артиллерии, но вся она была исключительно полевой, собранной для планировавшегося сражения. Не было ни бомбард, ни других осадных орудий. Сомерсет, видимо, надеялся, что осада Пуансе вовлечет французскую армию в сражение. Ришмон клюнул на эту приманку. Он двинулся к Шато-Гонтье, где соединился с войсками под командованием маршала Лаваля и Жана де Бюэля. Там коннетабль потерпел серьезное поражение. Мэтью Гоф, взяв около 1.500 человек из армии Сомерсета, внезапно обрушился на французский лагерь посреди ночи, убив множество людей и рассеяв остальных. Благодаря этой победе Сомерсет не встретил организованного сопротивления до конца своей кампании. Но это мало повлияло ее на результат [840] .

Пробыв две или три недели в окрестностях Пуансе, герцог Сомерсет свернул лагерь и под покровом темноты двинулся на север, к Ла-Герш, в сторону Бретонской границы. Старая крепость Ла-Герш не имела стратегического значения. Ее стены не ремонтировались уже много лет, а цитадель была частично разобрана. Сомерсет без труда занял ее и начал опустошать окрестности. Это бессмысленное занятие спровоцировало крупный дипломатический инцидент. Город находился на бретонской стороне границы и герцог Бретонский был взбешен нападением на его герцогство со стороны союзника. Советникам пришлось удерживать его от того, чтобы собрать армию и начать войну с герцогом Сомерсетом. Вместо этого ему пришлось откупиться от Сомерсета за 20.000 салюдов. Герцог поручил своим послам в Англии выразить самый решительный протест. Английские министры, впервые узнавшие о случившемся от бретонцев, были смущены. Генрих VI извинился перед Франциском и направил Сомерсету послание, в котором предписывал ему выплатить герцогу компенсацию и воздержаться от дальнейших военных действий против его владений. К тому времени, когда Сомерсет получил это письмо, он ушел с бретонской границы и перегруппировывал свои силы у Ле-Мана. Отсюда он двинулся на Бомон-ле-Виконт, главный французский город с гарнизоном в восточном Мэне, который сдался после непродолжительной осады в декабре. Это оказалось единственным значительным достижением за всю кампанию. К концу 1443 г. Сомерсет вернулся в Нормандию, а в январе отплыл обратно в Англию, оставив свою армию. Солдаты получили аванс за шесть месяцев службы, которые истекли в январе, но не было принято никаких мер по оплате их дальнейшей службы после этого. В отсутствие командира армия распалась. Многие из солдат начали разбойничать в Нижней Нормандии [841] .

Сомерсет вернулся в Англию, где его ждал ледяной прием. Со всех сторон его обвиняли в том, что он напрасно потратил свою армию и огромные средства, которые она стоила, а также в том, что он оттолкнул от себя единственного континентального союзника Англии. Генрих VI, поддерживавший его притязания на независимое командование, был возмущен и изгнал его от двора. Казначейство в течение многих лет требовало от Сомерсета и его наследников отчета о том, как он потратил выплаченные ему крупные суммы денег. Вскоре герцог удалился в свой замок Корф в Дорсете, где и умер 27 мая 1444 г., предположительно от наложив на себя руки. По словам хрониста, записавшего этот слух, он предпочел "прервать свое горестное существование, чем провести свою жизнь в страданиях под сенью такого позора". Его гробница из мрамора и алебастра с красивым надгробным изваянием в доспехах до сих пор находится на южной стороне хоров приходской церкви Уимборн-минстер (графство Дорсет) [842] .

Жиль Бретонский прибыл в Англию в августе 1443 года. Франциск не мог выбрать посла, более приятного для англичан. Жиль и Генрих VI были двоюродными братьями по материнской линии. В детстве Жиль провел два года при королевском дворе и очень сблизился с молодым королем. Однако именно его посольство стало причиной многих проблем в отношениях между Англией и Бретанью в последующие годы. Бретонский принц был амбициозен, тщеславен и неумел. Он не представлял себе тонкого баланса, который позволил Бретани остаться в стороне от войны при Иоанне V и который его старший брат надеялся продолжить. Жиль был намерен использовать свои связи с Генрихом VI и его двором для собственного продвижения. Английский король поощрял эти амбиции, не задумываясь о последствиях. Он сказал Жилю, что "всегда любил и восхищался им и всегда будет любить, за близкое родство, за великие добродетели и благородные манеры, которые отличали его с тех пор, как они жили вместе в детстве". Он назначил ему жалованье в размере 2.000 ноблей в год. Со своей стороны Жиль предложил принести личный оммаж английскому королю и заявил, что с удовольствием будет служить ему в мире и на войне всеми способами, какими он прикажет, даже если это будет стоить ему владений во Франции, при условии, что Генрих VI предоставит ему подходящее альтернативное содержание в Англии. В письме, скрепленном собственной печатью, английский король согласился участвовать в новой мирной конференции и принял предложение Франциска о посредничестве. Бретонцы отправились в путь в середине декабря 1443 г. в сопровождении гербового короля, имея на руках согласие Генриха VI. Однако посольство Жиля едва не сорвало мирный процесс, которому оно должно было способствовать. Карл VII был возмущен сообщениями об обмене любезностями между Жилем и английским королем, что усилило его недоверие к бретонскому посредничеству. Он заявил, что годы жизни Жиля среди англичан сделали его скорее англичанином, чем французом, и обвинил его в измене и использовании своего статуса посла для оказания помощи врагу. В результате Карл VII приказал конфисковать все имущество Жиля во Франции [843] .

События лета 1443 г. потрясли министров Генриха VI и заставили их кардинально пересмотреть свои приоритеты. Разрушение бастиды под Дьеппом и унизительный исход экспедиции Сомерсета привели к тому, что герцог Йорк оказался перед лицом превосходящих французских армий на нескольких фронтах с небольшим количеством войск и без перспектив на существенное подкрепление. Посредничество бретонцев не имело шансов на успех после фиаско посольства Жиля Бретонского. В Вестминстере ощущалась паника и деморализация. Настало время договориться с Францией на любых условиях, пока их не постигла еще большая беда. Совет принял решение отказаться от посредничества и формальностей мирной конференции. Вместо этого советники предполагали вести переговоры непосредственно с Карлом VII. Этот момент запечатлел поэт Джон Лидгейт, всегда чуткий к настроениям своих покровителей, который увидел, что призрак Генриха V окончательно исчез из памяти людей:

В январе 1444 г. в Англию прибыл герольд Карла Орлеанского с письмом от французского короля, в котором Генриху VI предлагалось назначить посольство для непосредственного общения с его советниками. В качестве места встречи предлагался Компьень. Более того, Карл VII просил, чтобы посольство возглавил граф Саффолк, чья поддержка мирного процесса была хорошо известна во Франции. Английский Совет собрался для рассмотрения этой необычной просьбы в личных покоях короля в Вестминстере 1 февраля. Саффолк не согласился. Он отметил, что, проведя два года в плену у графа Дюнуа во Франции, он лично знаком со многими представителями французской стороны. Кроме того, он был близок к герцогу Орлеанскому, с которым часто обсуждал вопрос о мире во время его пленения в Англии. Если бы пришлось пойти на крупные уступки французам, его роль в этом деле, скорее всего, была бы очернена. Слухи о том, что он будет вести переговоры, уже ходили по Лондону и вызывали недоброжелательные отзывы. Но король настаивал, и Саффолк подчинился выставив два условия. С ним должны быть "разумные и осмотрительные" люди, которые разделят с ним ответственность, и письма, заранее освобождающие его от любых обвинений в неправомерных действиях, которые впоследствии могут быть выдвинуты против него. Такими "разумными и осмотрительными" людьми были Адам Молейнс, сэр Роберт Роос, который должен был отстаивать интересы гасконцев, Ричард Эндрю, недавно занявший пост дипломатического секретаря короля, и молодой оруженосец Джон Венлок, ранее участвовавший в конфиденциальных миссиях во Франции. Это были одни из самых доверенных слуг Генриха VI. Из Нормандии к ним должен был прибыть сэр Томас Ху, французский канцлер Генриха VI. Граф Саффолк, очевидно, возглавлял эту группу. Остальным было приказано ничего не предпринимать без его личного одобрения. Им было поручено заключить постоянный мир или, в противном случае, перемирие. В любом случае предполагалось скрепить сделку браком между Генрихом VI и французской принцессой. Для выполнения поставленной задачи им были предоставлены полномочия, которые Саффолк позже назвал "столь же широкими, как и полномочия любого посла при заключении других договоров" [845] .

В конце февраля 1444 г. Саффолк и его коллеги отплыли во Францию. К раздражению французов, они не зашли в Кале, где их ждал французский эскорт, который должен был доставить их в Компьень. Вместо этого они высадились в Арфлёре, чтобы оценить ситуацию в Нормандии перед встречей с французскими советниками. В середине марта Саффолк вместе с герцогом Йорком находился в Руане. Ситуация, сложившаяся в столице Нормандии, была угрожающей. За месяц до этого Карл VII объявил из Анжера, что в случае провала переговоров он лично примет командование большой армией, которая весной вторгнется в Нормандию. Помимо людей, выведенных из гарнизонов, и дворян, призванных в армию, французский король взял на службу тринадцать вольных капитанов с почти 4.000 человек. Всем этим войскам было приказано сосредоточиться в Понтуазе, на восточной окраине герцогства. Общая же численность французских войск составляла 18.000 человек. Возможно, эта цифра преувеличена, но Нормандия была бы практически беззащитна и перед наполовину меньшей армией. Согласно показаниям Саффолка, сделанным шесть лет спустя, когда его судили, дезертирство и расточительство привели к тому, что численность нормандских гарнизонов сократилась всего до 1.500 человек. В большинстве крепостей кладовые были пусты. Лишь немногие из них имели артиллерию. Неоплачиваемые остатки армии герцога Сомерсета бродили по Нижней Нормандии, убивая, грабя и требуя patis. Английские власти в Руане сообщили Саффолку, что если в ближайшее время не будет заключен мир или перемирие, то ланкастерская Нормандия будет уничтожена. Атмосфера надвигающейся катастрофы висела над английскими послами на протяжении всей их миссии [846] .