Чтение онлайн

Осенью 1446 г. план сдачи Мэна стал достоянием английской общественности. Эта информация возродила старые горькие споры вокруг мирного процесса, которые, казалось бы, умерли с опалой герцога Глостера. Сам Глостер уже не имел никакого влияния на правительство, но его взгляды были хорошо известны, а статус наследника трона делал его естественным объектом притяжения для тех, кто возражал против нового направления английской политики. Среди них мог быть даже герцог Йорк. Ричард не был противником мирного процесса, как Глостер, но он обладал большими и ценными земельными владениями в Нормандии и был полностью привержен сохранению там ланкастерского режима. Он не мог одобрить сдачу Мэна. Все обвинения были направлены на графа Саффолка. Утверждалось, что это он санкционировал сдачу Мэна без разрешения короля и даже рекомендовал отказаться от Нормандии. Среди союзников Саффолка усилилась враждебность как к Глостеру, так и к Йорку. В этой отравляющей атмосфере слухи быстро вытесняли факты. Появились сообщения о подозрительной деятельности сторонников Глостера, о заговорах в его доме в Гринвиче, о планах по сбору армии в Уэльсе. Окружающие убеждали Генриха VI в том, что дядя замышляет убить его и захватить трон [881] .

В какой-то момент правительство решило избавиться от Хамфри Глостера. Считается, что главной движущей силой этого был Саффолк, но, конечно, не только он. 14 декабря 1446 г., в день, когда сорвались переговоры с Кузино и Гаваром в Вестминстере, были изданы предписания о созыве нового Парламента, который должен был собраться 10 февраля 1447 г. Все сопутствующие обстоятельства позволяют предположить, что это был новый Парламент, который был специально созван для суда над дядей короля. Необычно, что всем судьям Королевской скамьи и суда общей юрисдикции было приказано прервать свои заседания и присутствовать на нем. Первоначально местом проведения заседания был выбран Кембридж, расположенный вдали от лондонских толп, где Глостер был популярен. Позднее место было изменено на Винчестер, а затем на Бери-Сент-Эдмундс. Против герцога были подготовлены обвинения в государственной измене, хотя можно не сомневаться, что реальной причиной была его роль в качестве центра оппозиции мирному процессу и сдачи Мэна. Лондонский хронист, озвучивая общепринятые в столице настроения, заметил: "Те, кто были правителями и обещали сдать герцогство Анжуйское и графство Мэн, стали причиной гибели этого благородного человека, ибо они боялись, что он воспротивится этому обещанию" [882] .

Когда Парламент открылся в трапезной аббатства Бери-Сент-Эдмундс, герцог Глостер отсутствовал. Пришлось направить ему дополнительный вызов. 18 февраля 1447 г., через восемь дней после начала сессии, Глостер подъехал к городу в сопровождении конного эскорта численностью около восьмидесяти человек. На дороге его встретили два офицера королевского двора с посланием от короля, в котором ему предлагалось сразу же отправиться в свои покои в госпитале Святого Спасителя за Нортгейтом. Вечером, когда герцог заканчивал ужин, к нему вошел Джон, виконт Бомонт, управляющий королевским двором, в сопровождении Эдмунда Бофорта, маркиза Дорсета, Хамфри Стаффорда, герцога Бекингема, Ричарда Невилла, графа Солсбери, и Ральфа Ботелера, лорда Садли, верных союзников графа Саффолка. Бомонт объявил Хамфри арестованным за измену и приказал держать его под охраной в своих покоях. Его приближенным было приказано покинуть здание. Вечером того же дня тридцать два из них были арестованы в своих покоях. Через три дня были арестованы еще двадцать восемь приближенных и членов персонала герцогского двора. Всех этих людей под конвоем доставили в отдельные тюрьмы в разных частях Англии.

Через пять дней после ареста, 23 февраля 1447 г., герцог Глостер был найден мертвым в своих покоях. Смерть Глостера так и не была объяснена. "Как он умер, знает только Бог, которому все ведомо", — писал лондонский хронист. Здоровье герцога было не очень крепким. Шок от ареста вполне мог спровоцировать сердечный приступ, от которого он и умер. Но его смерть была слишком удобна для правящей клики. Она позволила избежать государственного суда, на котором Глостер, красноречивый человек с многочисленными друзьями, мог бы энергично защищаться. По мнению общественности Глостер был убит. Совет выставил его тело, по-видимому, без повреждений, на всеобщее обозрение, но слухи не утихали. Оставшимся на свободе слугам Хамфри в конце концов разрешили перевезти тело в аббатство Сент-Олбанс для погребения в склепе, который он приготовил для себя еще при жизни. Но восемь его ближайших соратников были обвинены в государственной измене. Утверждалось, что они составили заговор с целью свержения короля и возведения Глостера на трон вместо него. В июле в Лондоне они были признаны виновными и приговорены к казни через повешение и четвертование. Даже Саффолк с сомнением отнесся к этому акту судебной расправы. В Тайберне собралась угрюмая толпа, чтобы посмотреть на первые пять казней, но Саффолк в самый разгар варварской церемонии, когда палач уже собирался растерзать осужденных, объявил указ о помиловании [883] .

В середине февраля 1447 г. Адам Молейнс и Джон Дадли прибыли в Тур, чтобы договориться об очередном продлении перемирия. К тому времени до окончания перемирия составлял всего шесть недель. Послы столкнулись с тем, что Карл VII назвал "определенными трудностями". Французский король был в ярости от того, что не удалось заполучить Мэн. 22 и 23 февраля 1447 г. были подписаны два взаимосвязанных соглашения. Одно из них откладывало встречу на высшем уровне до 1 ноября 1447 года, второе же продлевало перемирие до 1 января 1448 года. Цель отсрочки заключалась в том, чтобы дать возможность отправиться в Англию еще одному Великому посольству во главе с графом Дюнуа и Бертраном де Пресиньи. Их задачей было добиться сдачи Мэна до того, как будут приняты окончательные меры по организации встречи на высшем уровне. Послов сопровождали вечные дипломатические рабочие лошадки Кузино и Гавар, а также толпа клерков и слуг, некоторые из которых присоединились к посольству только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство по поводу страны, которая занимала столь важное место в новейшей истории Франции, но о которой они практически ничего не знали [884] .

Французские послы прибыли в Вестминстер в середине июня 1447 г. в разгар продолжавшейся ссоры по поводу обещания сдать Мэн. Все антагонизмы, лежащие в основе деятельности английского правительства, были обнажены. За три недели до этого Саффолку пришлось выступить на напряженном заседании Совета, чтобы объяснить, каким нечестным путем велись переговоры по Мэну. Председательствовал в Совете король, на котором и лежала большая часть ответственности. На заседании присутствовало большинство тех, кто был главными критиками Саффолка, включая герцога Йорка, кардинала Кемпа и Ральфа Кромвеля. Саффолк не стал открыто сваливать все на короля. Но он утверждал, что действовал "благоразумно и лояльно" по отношению к короне и королевству. Фактически он утверждал, что ничего не делал за спиной короля. Эдмунд Бофорт, маркиз Дорсет, унаследовавший Мэн от своего брата, не присутствовал, но у него были свои возражения против передачи Мэна и в кулуарах он требовал компенсации. Это оказалось еще одним источником споров. Требования Дорсета поддерживали и другие, в том числе герцог Йорк, который указывал на то, что в договоре о сдаче Мэна было четко оговорено право короля забрать его обратно в соответствии с условиями мира с Францией [885] .

Французских послов не интересовали разногласия внутри английского правительства. Их интересовало только выполнение обещаний Генриха VI. Они хотели получить твердые гарантии того, что Мэн будет сдан, причем в ближайшее время. 27 июля состоялось тяжелое заседание Совета, на котором присутствовали все основные действующие лица, а на следующий день — еще одно, на котором присутствовал сам Дюнуа. В итоге англичане пошли на уступки. Мэн должен был быть сдан в течение трех месяцев, к 1 ноября 1447 года. Король назначил двух уполномоченных, Мэтью Гофа и Фулька Эйтона, капитана Кодбека, для осуществления передачи графства от имени маркиза Дорсета. Им также было поручено договориться со своими французскими коллегами о разумной сумме компенсации для лишенных собственности английских поселенцев. Копия их поручения была передана Дюнуа. Французские послы остались довольны и согласились отложить встречу на высшем уровне до весны следующего года. Генрих VI торжественно пообещал пересечь Ла-Манш не позднее 1 мая 1448 года. Перемирие тоже было продлено, но только до той же даты. Эти споры оставили короля и его министров в тяжелом состоянии. Через два дня герцог Йорк был назначен лейтенантом в Ирландию сроком на десять лет. Современники полагали, что это было сделано с целью убрать его с дороги. В Лондоне ходили слухи, что приближенные короля сообщили ему, что его "сошлют в Ирландию за его мятеж" [886] .

Если Саффолк считал, что последнее соглашение решило вопрос с Мэном, то он недооценил силу общественного мнения в Англии и упорство своих противников в Нормандии. Мэн был обществом английских поселенцев. Их число было меньше, чем в Нормандии, но они представляли собой мощную и воинственную группу. Они сражались за завоевание и защиту Мэна и теперь были обречены все потерять. "Если бы вас хорошо и верно проконсультировали и предупредили о последствиях, — писали они в петиции, впоследствии адресованной королю, — вы бы никогда не дали на это разрешения". За кулисами маркиз Дорсет активно разжигал сопротивление. Комиссары Генриха VI Гоф и Эйтон были профессиональными военными, сделавшими карьеру в Нормандии, и наверняка симпатизировали противникам сдачи Мэна. 23 сентября 1447 г. они прибыли в Ле-Ман, чтобы выполнить свое неприятное поручение. Им противостояли Осборн Мадефорд и сэр Ричард Фрогенхолл. Мадефорд был королевским бальи Мэна и капитаном маркиза Дорсета в Ле-Мане и Бомон-ле-Виконт, прослужившим в Мэне не менее пятнадцати лет. Фрогенхолл был камергером Дорсета и управляющим его владениями во Франции. Эти два человека отказались сдать графство, ссылаясь на то, что они не получили официальной отставки ни от Дорсета, ни от короля. Формально они были правы. Поручения короля были плохо составлены, а поручение Дорсета отсутствовало. Из Элтема, где он получил отчет комиссаров, Генрих VI отправил свои указы об отставке этих чиновников Гофу и Эйтону, а также яростное письмо Дорсету с приказом немедленно прислать им уведомление об отставке. Позднее герцог Йорк обвинил Дорсета в том, что тот намеренно затягивал дело, чтобы заставить короля согласиться на его крутые требования о компенсации. Если так, то его сопротивление принесло свои плоды. Генрих VI был вынужден купить сотрудничество Дорсета пожизненной ежегодной рентой в 10.000 фунтов стерлингов, обеспеченной налоговыми поступлениями от бальяжей Кан и Котантен. Это было гораздо больше, чем те доходы, которые Дорсет мог бы получить от Мэна [887] .

В начале октября 1447 г. Джон, лорд Дадли, прибыл к французскому двору в Бурж в сопровождении епископа Норвичского Уолтера Харта. Оба они направлялись к другие места: Харт — в Рим, Дадли — в Кастилию. Но им было приказано заехать по пути к французскому королю, чтобы договориться об очередном продлении сроков встречи на высшем уровне и перемирия. Послы прибыли в сложный момент, через несколько дней после известия о событиях в Ле-Мане. Их прием, видимо, был холодным. 15 октября им удалось добиться переноса встречи на высшем уровне на год — на 1 ноября 1448 года. Переговоры о продлении перемирия прошли менее успешно. Французы были готовы продлить его на год, до 1 января 1449 г., но только при условии, что Мэн будет сдан к 1 ноября, как было оговорено в июле. До этого оставалось всего две недели [888] .

31 октября 1447 г. Кузино и Гавар прибыли в Ле-Ман, чтобы присутствовать при передаче Мэна. Гофа и Эйтона там не было. Вместо этого они оказались лицом к лицу с Николасом Молинье, магистром нормандской Счетной палаты, и двумя другими комиссарами, назначенными от имени английского короля Большим Советом в Руане. Руанский Совет никогда не одобрял решения об отказе от Мэна и не был склонен облегчать этот процесс. Новые комиссары должны были настаивать на заключении соглашения о компенсации для лишенных собственности поселенцев. В их понимании это означало, что компенсация должна быть выплачена или обеспечена до передачи графства. Этого, как они должны были понимать, сделать было нельзя. Срок сдачи был назначен на следующий день. На следующее утро в здании кафедрального собора состоялось многолюдное публичное собрание. Присутствовало около 500 человек, включая епископа, юристов и чиновников, несколько десятков английских и французских землевладельцев и толпу горожан. Кроме того, сэр Джон Фастольф организовал инициативную группу землевладельцев находившихся в Англии, которую представляли адвокаты. Французские комиссары неоднократно обращались к англичанам с требованием выполнить обещание Генриха VI. Англичане отвечали, что сначала необходимо решить вопрос о компенсации. Кузино возразил, что в договорах между двумя монархами об этом ничего не сказано. Поручения английского короля совершенно четко требовали, чтобы графство было передано им в тот же день. Англичане отказались. На этой ноте собрание разошлось. Кузино и Гавар уехали с пустыми руками, чтобы доложить о произошедшем своему господину в Бурже. Карл VII гневно жаловался Генриху VI и Большому Совету на "уловки, притворство и обман" английских офицеров в Ле-Мане. Он считал, что Гоф, Эйтон и Молинье находятся в сговоре с ними, и предположил, вероятно, справедливо, что реальная проблема заключается в противодействии профессиональных солдат и администраторов всему мирному процессу [889] .

Результатом срыва переговоров в Ле-Мане стало то, что продление перемирия, согласованного в Бурже, сорвалось, и до его истечения оставалось всего два месяца. Пришлось в спешном порядке решать вопрос о компенсации. В декабре 1447 г. Мэтью Гоф отправился в Тур, куда переехал французский двор. Времени на получение надлежащих верительных грамот и инструкций не было, да и сам Гоф, вероятно, был не самым желанным послом. Но Пьеру де Брезе было поручено вести с ним переговоры при поддержке графа Дюнуа и Бертрана де Пресиньи. 30 декабря было достигнуто предварительное соглашение. Карл VII обязал своих уполномоченных согласовать условия компенсации с Гофом и Эйтоном. Срок сдачи Мэна и истечения перемирия был перенесен на 15 января 1448 года. К сожалению, Эйтон не присутствовал в Туре и Гоф взял на себя обязательство, что его коллега-комиссар ратифицирует соглашение в течение четырех дней. Но когда Эйтону сообщили о соглашении, он отказался это сделать и требовал более длительной отсрочки. Терпение Карла VII было исчерпано. Он дал им время до 20 января, а тем временем приказал мобилизовать армию для силового захвата Мэна. Войска набирались из французских гарнизонов, расположенных на границах Мэна. Были призваны ордонансные роты, собрана артиллерия и реквизированы повозки для ее перевозки. По оценкам Беррийского Герольда, общая численность армии составляла от 6.000 до 7.000 человек.