Чтение онлайн

В итоге 8 и 9 апреля 1444 г. в Вандоме начались переговоры. После урегулирования предварительных вопросов переговоры были отложены, и дипломаты вновь собрались в Туре через неделю, 16 апреля. Канцлер Франции Рено де Шартр, который должен был возглавить переговоры с французской стороны, внезапно умер от сердечного приступа за несколько дней до их открытия. Его заменил Пьер де Брезе, восходящая сила при французском дворе, который слыл самым красноречивым оратором своего времени. "Его голос смягчал и покорял сильных мира сего", — так отзывался о нем бургундский хронист Жорж Шателен. Брезе поддерживали герцог Орлеанский и граф Вандомский. На заднем плане находился папский легат, не кто иной, как англофил Пьеро да Монте, который большую часть 1430-х годов был представителем Евгения IV в Англии. Утром 17 апреля английская делегация на барках отправилась вниз по реке из Тура в замок Карла VII в Монтиль, где была принята королем и предъявила свои верительные грамоты. В течение последующих двух недель были выработаны основные положения соглашения. Настроение делегаций было дружелюбным. В перерывах между переговорами английские послы находились в замке Карла Орлеанского в Блуа. Проводились поединки и пиры. Для многих присутствующих это выглядело как встреча давних друзей [847] .

Однако дружба этих людей была личной и поверхностной, в то время как их разногласия были устойчивыми и глубокими. Французы находились в сильной позиции и не были настроены идти на уступки. Переговоры о заключении постоянного мира быстро сорвались из-за извечных вопросов о территориях и суверенитете. Впервые англичане были готовы отказаться от титула короля Франции в обмен на приемлемое территориальное урегулирование, но их требования были непомерно высоки. Они хотели получить в свое распоряжение все то, чем владели английские короли до того, как Эдуард III провозгласил себя королем Франции в 1340 году. По их мнению, это означало Нормандию и Гиень в том виде, в каком они принадлежали Генриху II в XII веке, а также графство Понтье, которое Эдуард II унаследовал от своей матери в начале XIV века. Но они не были готовы приносить за все это оммаж, как это делали все английские короли до 1340 года. Англичане предполагали, что эти земли будут существовать как автономные территории, независимые от Французского королевства. Французы же свою позицию основывали на условиях последовательных договоров XIII и начала XIV веков, по которым англичане отказались от Нормандии, от Понтье и смирились с потерей многого, чем ранее владели английские короли в Гиени. Пьеро да Монте поддержал территориальные претензии англичан, но он не был хорошо осведомлен о истории вопроса, и французы грубо отвергли все его вмешательства. По их словам, они были готовы уступить Гасконь, Керси и Перигор, к которым, возможно, нелогично, добавили Кале и Гин, которыми английские короли владели только путем завоевания. Нормандия была поразительным образом исключена из этого списка. Влиятельные люди призывали Карла VII вспомнить, что это герцогство было частью "истинных владений" королей Франции с момента его отвоевания у английского короля Иоанна Безземельного в начале XIII века. Возможно, Карл VII пожертвовал бы Нормандией, если бы было достигнуто соглашение о оммаже английского короля за нее. Мы не можем этого знать, поскольку англичане были категорически против того, чтобы их король приносил какой-либо оммаж. Карл VII не более, чем его предшественники, был готов поставить под угрозу единство своего королевства, позволив англичанам владеть какими-либо территориями во Франции, кроме как в качестве фьефов его короны [848] .

Альтернативой постоянному миру было перемирие, которое позволяло обеим сторонам оставаться на занимаемых ими территориях, но оставляло их претензии неурегулированными. Французы были готовы рассмотреть вопрос о перемирии, но только если оно будет непродолжительным. Они хотели сохранить угрозу завоевания как постоянный фактор давления до тех пор, пока не будет заключен окончательный мир на приемлемых для них условиях. Поэтому они отказались от перемирия на пятнадцать или более лет, которое обсуждалось под Кале в 1439 году. Перемирие должно было стать лишь промежуточным решением и поводом для дальнейших переговоров. Так и было решено. Англичане знали, насколько хрупкими могут быть перемирия, особенно короткие, но не могли настаивать на большем и искали надежности договоренностей в брачном союзе. Карл VII не хотел отдавать одну из своих дочерей, так как опасался предоставить дому Ланкастеров еще одну связь с французской королевской династией, чтобы возобновить свои наследственные претензии на корону. Предпочтительной кандидатурой стала племянница королевы Маргарита Анжуйская, пятнадцатилетняя дочь Рене Анжуйского. Англичан привлекло это предложение. В этом выборе они видели возможность сделать своими союзниками Анжуйский герцогский дом, который главенствовал в Совете французского короля и до сих пор был одним из их самых упорных врагов. В разгар переговоров Маргарита была представлена английским послам своей матерью и получила их одобрение. Ее отец, разоренный выкупом, обещанным герцогу Бургундскому, и потерявший большую часть своих владений в Италии и Лотарингии, не мог позволить себе собрать приданое для будущей английской королевы. Но англичане были достаточно заинтересованы в этой принцессе, чтобы принять ее со скромной суммой в 20.000 франков наличными и бесполезными притязаниями ее бабушки на королевство Майорка.

24 мая 1444 г. Маргарита Анжуйская была обручена с английским королем на церемонии в церкви аббатства Сен-Мартин в Туре. Граф Саффолк выступал в качестве доверенного лица Генриха VI. Церемонию проводил Пьеро да Монте. На церемонии присутствовал Карл VII. Толпа дворян, чиновников и придворных собралась на хорах старой романской церкви. Через четыре дня после церемонии, 28 мая, перемирие было официально скреплено печатями. Оно распространялось на всю территорию обоих королевств и прилегающие к ним моря на первоначальный период в двадцать два месяца и заканчивалось 1 апреля 1446 года. Но само по себе перемирие ничего не решало. Сложные вопросы территорий, владения и суверенитета остались без ответа. Претензии изгнанных нормандских землевладельцев даже не обсуждались. Было решено, что перерыв в боевых действиях будет использован для заключения постоянного мира, в ходе которого все эти вопросы будут как-то решены, а для их обсуждения в Англию прибудет французское посольство, наделенное большими полномочиями [849] .

В ноябре 1444 г. другое английское посольство, также возглавляемое графом Саффолком, отправилось во Францию, чтобы сопроводить Маргариту Анжуйскую в Англию. Это было впечатляющее событие. Кроме самого Саффолка, кавалькаду сопровождал Джон Толбот, граф Шрусбери, а также 5 баронов, 17 рыцарей, 65 оруженосцев, 215 йоменов и множество женщин, клерков и слуг. Для перевозки багажа и свиты потребовалось семьдесят кораблей. Расходы, составившие почти 7.000 фунтов стерлингов, были эквивалентны небольшой военной кампании. Французский двор в это время находился в Нанси в Лотарингии. Именно там в марте 1445 г. состоялось торжественное бракосочетание, причем Саффолк вновь выступал в качестве доверенного лица короля. 9 апреля 1445 г. Маргарита со своей свитой прибыла в Портсмут. Через пять дней Генрих VI был в Саутгемптоне, чтобы приветствовать жену, которую он никогда раньше не видел. Повторное бракосочетание состоялось 22 апреля на этот раз в присутствии обоих супругов в аббатстве Титчфилд в Гемпшире. Маргарита стала королевой не только Англии, но и, по мнению ее мужа, Франции. Генрих VI отметил это событие тем, что золотое кольцо, которое он носил во время коронации в Париже, было использовано в обручальное. 29 мая 1445 г. королеву провезли по улицам Лондона от Тауэр-Хилла до Вестминстера с традиционными театрализованными представлениями, речами, пением хоров, шумной толпой и щедрыми раздачами вина. На следующее утро она была коронована в Вестминстерском аббатстве [850] .

Сообщения о переговорах в Туре вызывали по всей северной Франции большие ожидания. По улицам Парижа прошла огромная процессия в поддержку мира, в которой находились священнослужители, неся на плечах реликварии с самыми известными реликвиями городских церквей. Когда на рынках и перекрестках под звуки труб было объявлено перемирие, это вызвало стихийный взрыв радости. Люди решили, что это означает конец их бедам. Дороги вдруг наполнились путниками, а пригородные виноградники и огороды — людьми, очищавшими их от многолетних сорняков. Сена и дороги Босе были вновь открыты для движения, а рынки Руана наполнились продуктами после десятилетнего перерыва. Ярмарка Лендит, традиционно проводившаяся в июне на открытой равнине к северу от Парижа, в этом году состоялась впервые с 1426 года, правда, в стенах Сен-Дени и под военной охраной. Вновь были открыты ворота Сен-Мартен на севере Парижа, которые были замурованы со времени нападения на город Жанны д'Арк в 1429 году. "В год благодати 1444 Бог облегчил наши страдания", — гласила легенда на гобелене, заказанном канониками Бове, который висел над нефом их собора вплоть до XIX века [851] .

В действительности же три десятилетия войны оставили после себя наследие, которое нельзя было преодолеть простыми печатями на договоре. Франция Валуа была полна безработных солдат, у которых не было иного способа заработать на жизнь, кроме грабежа и насилия. После вступления в силу перемирия компании живодеров уже не могли быть направлены против англичан получая жалованье от короля, как это было с 1439 года. Пришлось вернуться к старой практике поиска занятия для них за границами Франции. Это никогда не было более чем временным решением, так как по окончании службы войска неизменно возвращались обратно. Но альтернативы не было. "Мы решили, что для пресечения грабежей во время перемирия разумно и фактически необходимо, найти способ удалить этих солдат, живущих за счет земель нашего королевства", — заявил король. И как только перемирие с Англией было заключено, он приступил к организации двух масштабных кампаний — в Швейцарии и Лотарингии.

В Швейцарии такая возможность появилась в связи с попыткой двух австрийских герцогов из рода Габсбургов восстановить свою власть над швейцарскими кантонами. Эта попытка спровоцировала гражданскую войну между их единственным швейцарским союзником — городом Цюрихом и конфедерацией других кантонов. В апреле 1444 г. Цюрих был осажден войсками конфедерации. Французский король был союзником Габсбургов с 1430 г. и за эти годы неоднократно получал призывы о помощи, которые неизменно вежливо отклонял, ссылаясь на другие нужды. Когда сразу после заключения Турского перемирия прибыл посол с очередным призывом о военной поддержке от Фридриха III, короля Германии и герцога Австрии, Карл VII и его советники воспользовались своим шансом. Они предложили двинуть на помощь Фридриху III армию, почти полностью сформированную из компаний живодеров и пеших английских солдат из Нормандии, и поставить ее под командование 21-летнего Дофина. Вторая армия предназначалась для подавления сопротивления Анжуйскому дому в герцогствах Бар и Лотарингия, и особенно в имперском вольном городе Мец, который герцоги Лотарингии уже несколько лет пытались присоединить к своим владениям. В состав этой экспедиции должны были войти несколько компаний живодеров, но в основном войска набирались традиционным способом — из королевских гарнизонов и военных свит дворян [852] .

Первой отправилась швейцарская экспедиция. Дофин основал свою штаб-квартиру в Лангре на востоке Шампани в конце июля 1444 года. На практике комплектование и руководство армией было возложено на опытного анжуйского капитана Жана де Бюэля. Хорошо информированные корреспонденты Страсбурга, сопровождавшие армию, насчитали 140 капитанов, среди которых были и наиболее известные лидеры живодеров последнего десятилетия: Антуан де Шабанн, некогда главный капитан герцога Бурбонского; Жан де Салазар, старый заместитель Вильяндрандо, который с остатками своих компаний сражался в Гаскони; Жан бастард д'Арманьяк, другой южный рутьер; Жан де Бланшфор, бывший капитан Бретея действовавший в Пикардии. По имеющимся данным, в общей сложности с ними находилось 23.000 конных бойцов, из которых около половины были настоящими воинами. В их состав входили отряды французов, бретонцев и гасконцев, кастильцев, итальянцев и шотландцев, а также обычные бандиты и всякий сброд. Через шесть недель после начала кампании к ним присоединились отряды французского капитана и бальи Эврё Роберта де Флока и валлийского капитана из Байе Мэтью Гофа — старых врагов, которые вместе со своими соратниками прошли через север Франции, "как братья по оружию", — писал один из хронистов. Компания Роберта де Флока была набрана в основном в Пикардии, Иль-де-Франс и землях нормандского пограничья. Английский контингент Мэтью Гофа численностью 1.500 человек был сформирован в Нижней Нормандии, в основном из людей, брошенных в январе герцогом Сомерсетом на Котантене. Некоторые из них, включая самого Гофа, получали жалованье из военной казны французского короля [853] .

Вся эта орда покинула Лангр 5 августа 1444 года и пройдя через имперское графство Бургундия, вошла в Эльзас и швейцарскую Юру, оставляя за собой след из сожженных деревень, разграбленных церквей и изуродованных трупов. Первой целью стал богатый город Базель, где заседал Церковный Собор. 26 августа 1444 г. в битве при Санкт-Якобе на реке Бирс к востоку от Базеля войска Дофина уничтожили гораздо меньшую по численности армию Швейцарской конфедерации, посланную для противостояния им. Однако после этого начались проблемы. Ни силой, ни хитростью, ни с помощью переговоров в город проникнуть не удалось. Австрийские союзники, не рассчитывавшие на столь губительную помощь, становились все более враждебными. Местность была сложной для эффективного использования кавалерии. Швейцарцы, лучше знавшие местность, отказались от осады Цюриха и стали концентрировать против захватчиков грозные силы. В конце концов, Дофин решил оставить дело Габсбургов и в сентябре 1444 г. отступил в город Энсисайм в Эльзасе, где начал переговоры с городами Швейцарской конфедерации. Было заключено перемирие, а в конце октября — мирный договор, по которому разбойничья армия обязывалась покинуть территорию конфедерации. Огромный поток живодеров устремился обратно в Эльзас, где и устроился на зимнюю стоянку. В октябре Дофин был ранен стрелой в колено и оставил свою армию, чтобы присоединиться к отцу в Лотарингии. В течение пяти месяцев его армия оставалась в богатом Эльзасе, пока в феврале 1445 г. Дофин не согласился с представителями Фридриха III покинуть этот регион [854] .

Карл VII начал свою собственную кампанию в июле 1444 г., через несколько дней после Дофина. Короля сопровождали его шурины Рене и Карл Анжуйский, а также сын Рене Иоанн, герцог Калабрийский. Помимо свиты офицеров короны и ведущих членов королевского Совета, их сопровождали многие из тех, кто служил в нормандском пограничье, а также вольные капитаны, такие как Потон де Сентрай. Пройдя через Лангр через две недели после того, как его покинул Людовик, Карл VII остановился в Нанси, столице Лотарингии. Города Туль и Верден, которые в течение полувека были под протекторатом Франции, подчинились достаточно легко. Эпиналь подчинился неохотно, протестуя против того, что с ним обращаются как с подвластным городом, "как с Парижем". Главным центром сопротивления стал Мец, который никогда не принимал французского "покровительства" и сопротивлялся включению в состав герцогства Рене Анжуйского. В середине сентября французская армия осадила город. Жители ожесточенно защищались. В конце февраля 1445 г., после более чем пятимесячной осады, французский король заключил договор, по которому горожане фактически от него откупались. В апреле 1445 г. Карл VII вместе со своей армией ушел во Францию [855] .