Чтение онлайн

Роберт де Бодрикур был суровым солдатом, у которого было мало времени на фантазеров. В течение примерно шести недель у Жанны было три непростых встречи с ним. В первый раз она сказала ему, что Бог поручил ей передать Дофину важное послание. Послание заключалось в том, что он ни в коем случае не должен рисковать ввязываться в битву с англичанами. Вместо этого Бог, истинный повелитель и защитник французского королевства, пошлет ему помощь к середине Великого поста, которая позволит ему одержать победу над своими врагами. Затем она, Жанна, поведет его в Реймс, чтобы короновать как короля. Бодрикур не принял все это всерьез и отослал ее прочь. Она повторила попытку и получила еще более жестокий отпор. Обратившись к находившемуся с ней кузену, Бодрикур велел ему отвезти девушку к родителям. Однако Жанна продолжала упорствовать. Примерно в конце января 1429 г. Бодрикур пришел в дом, где она жила в Вокулере, в сопровождении приходского священника и попытался совершить над ней обряд экзорцизма. Эта сцена была описана хозяйкой дома в ее показаниях на реабилитационном процессе в 1455 году. По окончании церемонии Жанна в третий раз обратилась к Бодрикуру с просьбой помочь ей добраться до Дофина. Она сказала ему, что пойдет к Дофину, что бы он ни сказал, даже если ей придется добираться туда пешком. "Разве вы не слышали пророчества о том, что Францию погубит женщина, а спасет девушка из Лотарингии?" — спросила она. Ее страсть произвела сильное впечатление, и через некоторое время Бодрикур сдался [355] .

Наиболее правдоподобной представляется гипотеза о том, что он изменил свое решение в результате обмена мнениями с герцогами Карлом Лотарингским и Рене Анжуйским. У обоих аристократов были свои причины интересоваться Жанной. У Карла было слабое здоровье, и он надеялся, что святая женщина сможет его исцелить. Рене, возможно, слышал или ему рассказали о пророчествах и решил, что в утверждениях крестьянки что-то есть. Вскоре после третьей встречи Жанны с Робертом де Бодрикуром к ней прибыл конвоир, который должен был доставить ее к Карлу Лотарингскому. Рене, находившийся в это время в Сен-Миель, сразу же приехал к Карлу. Жанна встретилась с герцогом, вероятно, в Туле, суверенном епископальном городе в пределах Лотарингского герцогства. Возможно, при этом присутствовал и Рене. О том, что там произошло, известно очень мало. Ясно лишь то, что Жанна рассказала герцогу о своем намерении предстать перед Дофином и попросила Рене о покровительстве. Она хотела, чтобы он сопровождал ее в Шинон. Эта просьба была отклонена либо Карлом Лотарингским, либо самим Рене. Но Карл поддержал ее авантюру и предоставил лошадь и немного денег на дорогу. Покровительство этих влиятельных людей, по-видимому, и стало решающим фактором. Когда Жанна вернулась в Вокулер, Роберт де Бодрикур выделил еще одну лошадь, снабдил ее мечом и эскортом из четырех оруженосцев и двух слуг. Он же дал ей рекомендательное письмо к Дофину. Ее спутники и жители Вокулера нашли для нее мужскую одежду — необходимая мера предосторожности для молодой женщины, путешествующей по стране, кишащей солдатами и разбойниками. Хозяйка дома подстригла ей волосы, чтобы она стала похожа на пажа. Одетая и экипированная, Жанна и ее сопровождающие отправились в Шинон, вероятно, 13 февраля 1429 года. Хотя она этого не знала, это был день после Селедочного сражения. "Езжай, езжай, что бы ни уготовила тебе судьба", — сказал ей Бодрикур, когда она уезжала [356] .

Их путь пролегал через Шампань, северную Бургундию и Осерруа — территорию, контролируемую англичанами и их бургундскими союзниками. Примерно в начале марта маленький отряд достиг Жьена, единственного города с мостом на средней Луаре, который еще удерживали партизаны Дофина и который был важнейшим узлом коммуникаций для его армий. Здесь Жанна открыто объявила о своей миссии. По ее словам, она прибыла по велению Бога, чтобы снять осаду Орлеана и привести Дофина в Реймс для коронации. Эта новость была быстро доставлена в Орлеан, где вызвала большой интерес и волнение. Орлеанский бастард отправил двух своих офицеров в Шинон, чтобы предупредить Дофина и его советников. Пока они переваривали эти сообщения, Жанна отправилась в Сент-Катрин-де-Фьербуа, небольшой городок в 20-и милях к востоку от Шинона, где находилось святилище, посвященное Святой Екатерине, одной из духов-помощников Жанны. Отсюда она написала Дофину письмо, в котором сообщила, что преодолела 150 лье, чтобы привезти ему важные новости и помощь в войне, и попросила об аудиенции [357] .

Донесения из Вокулера, Жьена и Орлеана уже вызвали бурное обсуждение и скептицизм при дворе Дофина. В Совете Дофина развернулась бурная дискуссия. Некоторые советники считали, что это шарлатанка и что Карл не должен иметь с ней ничего общего. Другие говорили, что нет ничего плохого в том, чтобы выслушать ее мнение. На них произвело впечатление рекомендательное письмо Роберта де Бодрикура и тот факт, что она преодолела несколько сотен миль по оккупированной врагом территории, чтобы добраться до них. Возможно, в предположении французского дипломата, высказанном много лет спустя Папе Пию II, о том, что неназванный "хитрый человек" видел в Жанне способ объединить враждующие группировки при дворе Дофина против англичан, была доля правды. В конце февраля 1429 г., в полдень, Жанна с небольшим отрядом своих спутников въехала в Шинон. К ее жилищу в городе были посланы эмиссары, чтобы узнать о ее целях. Она рассказала им, что получила от Бога повеление снять осаду Орлеана и привести Дофина в Реймс. Эмиссары допросили ее спутников, которые ничего не смогли добавить. Комиссия советников осмотрела ее и не смогла прийти к какому-либо твердому выводу. Они посоветовали Дофину, прежде чем принимать решение о ее приеме, как следует изучить ее намерения. На это должно было уйти два-три дня. Но Карл отменил их решение. Он решил сразу же встретиться с Жанной [358] .

Вскоре после прибытия в Шинон Жанна была принята Дофином. Их встреча — один из самых знаменитых моментов в истории Франции, и, как и другие подобные случаи, она быстро обросла выдуманными чудесными подробностями. Кроме краткого рассказа самой Жанны на суде, наиболее достоверными являются свидетельства Рауля де Гокура, присутствовавшего на посмертном процессе 1456 г., и ее духовника, который не присутствовал, но показал, что все подробности узнал от самой Жанны. Жанна и ее четыре спутника были допущены в замок и приняты графом Вандомским. Поздно вечером их ввели в зал для аудиенций с видом на реку Вьенну. В зале собралось более 300 придворных, их лица освещали в угасающем дневном свете полсотни факелов. Внешность Жанны всех поразила. На ней была мужская одежда: черная туника поверх короткой серой мантии и черная шляпа, закрывавшая коротко подстриженные темные волосы. Дофин спросил, как ее зовут. Обращаясь к нему как к "господину Дофину", она ответила: "Меня зовут Жанна Ла Пюсель, и Царь Небесный повелел, чтобы через меня вы были помазаны и коронованы в городе Реймсе". Затем она сказала ему: "От имени моего Бога я говорю вам, что вы истинный наследник Франции и что Он послал меня, чтобы я отвела вас в Реймс" [359] .

Карл был впечатлительным человеком и был очарован Жанной. По словам его бывшего секретаря Алена Шартье, который, вероятно, присутствовал при этом, было очевидно, что их короткий разговор привел его в восторг. Он приказал лейтенанту-губернатору крепости взять ее под опеку и поселил ее в комнатах в Тур-дю-Кудре — большой круглой крепости Филиппа Августа, расположенной в западной части замка. В качестве пажа Жанны он назначил одного молодого дворянина. На следующий день после ее первого появления перед ним состоялась беседа наедине, а еще через день — в присутствии Жоржа де Ла Тремуйя и герцога Алансонского. Жанна расширила свое послание. Она призвала Дофина отдать королевство Франции Богу, который затем вновь дарует его ему, "как он делал это со всеми Вашими предшественниками". Тогда его право на корону не будет вызывать сомнений. В последующие дни состоялись новые встречи, иногда с Дофином наедине, иногда с одним или двумя избранными советниками.

Карл стремился оценить Жанну по достоинству. Некоторые влиятельные лица при дворе поддерживали его. Его духовник Жерар Маше, недавно принятый в Совет, одним из первых связал Жанну с древними пророчествами о девственнице-спасительнице. Другой ранний сторонник, Иоанн II герцог Алансонский, разделявший увлечение Дофина астрологией и сверхъестественным, подружился с Жанной, вместе с ней трапезничал и присутствовал на ее встречах с Карлом. По-видимому, он одним из первых понял, что абсолютная убежденность Жанны в своей божественной миссии может сделать ее вдохновляющим лидером армии. Даже Жорж де Ла Тремуй, который впоследствии отвернулся от Жанны, был готов проглотить весь свой скептицизм [360] .

Но не все советники Карла были убеждены. Некоторые из них считали проект Жанны опрометчивым, а впечатление, которое она произвела на Дофина, — опасным. Они разуверились в перспективах военных действий и считали, что в конечном счете единственным выходом из затруднительного положения Дофина является примирение с герцогом Бургундским. Их отношение к Жанне, вероятно, верно представлял Жак Желю, бывший архиепископ Тура, человек, твердо стоявший на традициях королевской администрации. Желю удалился в Прованс, но продолжал вести активную переписку с влиятельными лицами при дворе. Вскоре после прибытия Жанны в Шинон к нему обратились за советом, и он ответил, что, хотя английское вторжение противоречит всем нормам морали и права, Дофину не следует слишком охотно слушать впечатлительную крестьянскую девушку. Она вполне может искренне заблуждаться или, не дай Бог, принадлежать к какой-нибудь сомнительной секте. Желю считал, что Карл рискует выставить себя на посмешище. Международное положение Франции и без того было достаточно низким, чтобы позволить королю выглядеть дурачком. Он соглашался с тем, что Жанну не следует сбрасывать со счетов, если она действительно была посланницей Всевышнего, желавшего покарать англичан. Желю знал слабости Карла, но слишком опоздал с предостережением его от попыток самому оценить девушку. Ни в коем случае не следовало допускать ее к себе или принимать на частной аудиенции. Она должна быть должным образом обследована экспертами [361] .

Средневековая церковь неоднозначно относилась к провидцам и пророкам. Их нельзя было просто игнорировать, поскольку существовал авторитет Священного Писания и патристики, утверждавших, что Бог действительно иногда общается с людьми через пророков и других святых мужчин и женщин. Никто не сомневался, что некоторые видения и откровения были подлинными. Но ортодоксальное мнение инстинктивно не доверяло людям, претендующим на прямую связь с Богом. За два столетия до этого Фома Аквинский задал тон, заметив, что, хотя истинные пророки могут быть поучительными, их следует рассматривать как нечто исключительное. "Остерегайтесь лжепророков", — предупреждал французский теолог Пьер д'Айли, чей трактат, написанный в конце прошлого века, считался авторитетным трудом по этой теме. Часто это были фантазеры, шарлатаны или одержимые дьяволом. Они избегали посредничества духовенства и авторитета церкви. Они были склонны к различным неортодоксальным верованиям и практикам, особенно если они были низкого происхождения, необразованными или женского пола.

Исследования, которые Совет предпочел бы провести до первой аудиенции Жанны, в итоге были проведены после нее. Жанна подверглась физическому осмотру различными знатными дамами, которые подтвердили, что она женщина и девственница. С ней беседовала группа придворных клириков, в том числе Жерар Маше. Они сообщили, что она была ортодоксальной, набожной, трезвой, умеренной и целомудренной, а ее ответы были настолько внятными и уместными, что, учитывая ее необразованность, единственным правдоподобным объяснением была рука Бога. Однако они рекомендовали перед принятием окончательного решения отправить ее в Пуатье для более тщательного допроса. В то же время чиновникам Дофина было дано указание написать письмо с запросом мнения видных ученых, в том числе знаменитого теолога Жана Жерсона, титулярного канцлера Парижского Университета, жившего в то время в изгнании в Лионе и являвшегося автором известного трактата о видениях и других паранормальных явлениях [362] .

Примерно через неделю после появления Жанны в Шиноне Дофин отправился в Пуатье, взяв с собой Жанну и своих главных советников. Пуатье был судебной столицей Буржского королевства и пристанищем многих богословов Парижского Университета, бежавших от бургиньонов после их вступления в столицу в 1418 году. Канцлер Дофина Рено де Шартр собрал комиссию из богословов, юристов и советников, чтобы допросить Жанну и сообщить о своих выводах. В начале XV века существовали общепризнанные критерии оценки подлинности видений и пророчеств. Экспертиза проходила в два этапа. Первый — проверка характера предполагаемого пророка на предмет того, что он вел безупречную жизнь, придерживался ортодоксальных взглядов и вел себя подобающим образом. Особенно осторожно следовало относиться к людям, чьи мотивы или методы казались манипулятивными. Любой признак высокомерия или гордыни, претенциозности или духовного эксгибиционизма должен был вызывать недоверие. В случае с Жанной основную трудность для членов комиссии представляла ее воинственные высказывания и мужское платье, которое она продолжала носить и после приезда из Лотарингии. Это вызвало затруднения и у сторонних экспертов, с которыми проводились консультации. Концепция убийства других христиан в бою всегда вызывала затруднения у Церкви, даже если это делали мужчины. В итоге они обратились к библейским прецедентам. Разве Юдифь не спасла свой город, обезглавив ассирийского полководца Олоферна? Разве не естественно, что Бог использует слабый пол в своих целях, чтобы продемонстрировать свое могущество и ничтожество человеческих способностей? Что касается ее одежды, то трансвестизм был давним религиозным табу, восходящим к Книге Второзакония ("Женщина не должна носить того, что принадлежит мужчине, и мужчина не должен надевать женской одежды, ибо мерзость все, делающие это, для Господа Бога твоего"). По неясным причинам Жанна считала ношение мужской одежды принципиальным вопросом. Она утверждала, что носить ее ей приказали голоса. Она носила ее не только в походе или верхом на лошади, то есть в тех случаях, когда в пользу этого были практические соображения, но и повседневно. Более того, она носила короткие туники, которые моралисты считали неприличными. Жерсон, который вряд ли знал точный покрой ее одежды, смело заявил, что Второзаконие не является частью закона Христа и в любом случае не может применяться к женщине, назначенной Богом быть воином [363] .