Столкновение трех судов
Шрифт:
«Твоя самонадеянность поразительна».
Его усмешка только расширилась. Тория не могла остановить свой импульс, несмотря на то, где они находились. Она призвала свой ветер и нацелила его на него.
Ник приготовился как раз вовремя, чтобы поглотить удар, а не позволить ему отбросить себя назад. Это было опасно; один неверный шаг мог оказаться смертельным при расстоянии до земли, но во вспышке его глаз было такое чувство, будто он поддразнивает её.
«Зачем ты приехал?» — потребовала она.
«Как я сказал, я думал, ты пригласила---»
«В Олмстоун, Ник! Зачем ты проделал весь этот путь?»
Его выражение стало твёрдым. «Как с тобой действительно обращались, Тория?»
Она отшатнулась, не ожидая вопроса. Всё, что он вызвал в ней, было обидой и яростью. «Как будто тебе не всё равно», — прошипела она. «Ты не потрудился проверить. Ни разу. Только после объявления о твоей помолвке
я наконец поняла, почему, и, возможно, я бы поняла. Но мне пришлось услышать об этом от придворных сплетников».
Ник поморщился, но она не повелась на его фальшивую искренность.
«Я могла бы даже быть счастлива за тебя, несмотря на моё удивление. Ты быстро работаешь. Но было унизительно быть одной из последних, кто услышал новость, словно я ничего не значила для тебя или Хайфэрроу». Слёзы жгли её глаза, её голос поднимался вместе с негодованием, и она знала, что это было опасно, стоя на открытом пространстве. Она не могла найти в себе сил остановиться и расширить чувства, чтобы проверить на наличие поблизости кого-либо.
Конфронтация с Ником сейчас... её сердце разбивалось заново.
«Ты не ответила на мои письма».
Тория моргнула и покачала головой. «Я вообще не получала от тебя вестей». Она узнала гнев Ника. Иногда она даже боялась его — никогда за себя, а за то, что могло стать с чем-то на пути его ярости. Так редко, словно он берег её с волей обрушить Потусторонье на всё, что угрожало тому, что он держал ближе всего к сердцу.
Ник сократил шаг расстояния, которое она отодвинула между ними, и она хотела отступить, но её дыхание перехватило, и она не могла. Его голос понизился, стал тихим и личным. «Мне нужно, чтобы ты---»
«Вижу, ты получил мою записку».
Новый голос заставил их обернуться. Ник шагнул перед ней, но его рука замерла, прежде чем могла обвить её.
Это не было угрозой. И его почти прикосновение не осталось незамеченным для принца, который прогуливался по узкой плоскости крыши к ним, стаскивая капюшон плаща, чтобы ветер подхватил волны его светлых волос.
Ник обмяк от раздражения, отходя от неё. «Это был ты?» — спросил он.
Тория врезалась поверх их общего взгляда отвращения. «Кто-нибудь хочет объяснить?»
Взгляд Тарли перешёл на неё. «Я знал, что ты приплясываешь сюда с беспокойными мыслями после событий сегодняшнего дня».
Она съёжилась смущённо, но Тарли лишь улыбнулся с пониманием, когда шёл к ней, почти задевая Ника, когда проходил мимо. Его рука обвила её, и она задалась вопросом, не для того ли, чтобы получить удовольствие от реакции, которую Ник будет сдерживать.
«И я знал, что ты не придёшь, если бы это было по моему приглашению», — объяснил он многозначительным взглядом на Ника.
«Теперь я в замешательстве», — пробормотал Ник, принимая небрежную позу и скрестив руки у высокой конструкции крыши. Его взгляд незаметно следил за рукой Тарли на ней.
Тарли вычеркнул его из поля зрения, сказав: «Я думаю, ему лучше знать, с чем мы здесь имеем дело. На случай, если мой отец на этот раз не планирует пощадить Хайфэрроу».
Это было неожиданно, доверие принца, и, возможно, в ней была часть, виновная в том, что не ценила многие слои, которые Тарли скрывал.
Ник немедленно выпрямился из своей позы. «Ты в опасности?» Угроза, просочившаяся в его тон, была направлена на принца, и Тарли вспыхнул в ответ на вызов. Даже на открытых крышах тяга к доминированию между ними была знакомым удушьем.
«Мы были правы», — врезалась Тория, прежде чем они могли начать новый раунд препирательств. «Марлоу был прав. Варлас никогда не насыщался в своей потребности в мести».
Ник бросил осторожный взгляд на Тарли. Тория вспыхнула в защиту. «Он на нашей стороне».
«Я ни на чьей стороне», — поправил Тарли. Он отпустил её, и его выражение стало твёрдым. «Я могу не соглашаться с методами моего отца, но не думаю, что он полностью движим собственной жаждой мести сейчас». Настала очередь принца откинуться на стену. Тени поглотили его, добавляя тьмы, наполнившей его голос. На секунду в глазах Ника могло быть понимание, прежде чем он моргнул, и оно сменилось обвинением.
«Без обид, но мы не можем действительно доверять твоему суждению по этому вопросу».
«Ты веришь, что действия Орлона были его собственными?»
«Наши отцы нисколько не похожи».
Тарли рассмеялся без юмора. «Так ты живёшь с его смертью на своих руках?»
Ник шагнул вперёд, но Тория быстро встала между ними. Тарли не двинулся ни на дюйм, но его замечание разожгло гнев Тории, и она бросила принцу предупреждающий взгляд за спиной.
«Мы знаем, что свободная воля Орлона была взята Дакодэсом и контролировалась Марвеллас», — сказала Тория.
«И как мы знаем, что мой отец не испытывает того же?»
Тория повернулась к нему с сочувствием. «Не думаю, что это так. Орлон убил свою собственную пару---» Она вздрогнула от острой боли в груди, воздерживаясь от
желания извиниться перед Ником за память о тёмной тайне, которую она неправильно скрывала от него. «В нём не осталось ни милосердия, ни тепла. Варлас может быть суров, но он всё ещё скорбит. Не говоря уже о его глазах — они не чёрные и бездонные, как стали у Орлона».