Чтение онлайн

Одетые в схожие цвета и наряды, они выглядели... хорошо вместе. Тарли наклонился, чтобы сказать что-то ей на ухо, в то время как те, кто был вокруг, заняли свои позиции для начала танца. Хотя толпа была громкой, когда её улыбка стала широкой и рот открылся, он мог услышать её смех. Но яркий звук пронёс мимолётное облако печали, когда он подумал, как легко принц мог вызвать его у неё.

«Присоединись ко мне, Никалиас», — пророкотал голос Варласа позади него как раз тогда, когда оркестр начал играть.

Его внимание оторвалось от Тарли и Тории с внезапным осознанием. Снова Ник проклял свою ошибку, надеясь, что его зацикленность на них не была истолкована как что-либо иное, кроме восхищения счастливой парой. У него

не было желания искать общества Варласа теперь, когда он знал, с какой тьмой тот в сговоре. Но это всё ещё была игра, и он собрал своё лучшее покерное лицо, поднимаясь присоединиться к восседающим правителям. Он предложил короткий поклон в знак признания Кейры рядом с Варласом и ребёнка, сидящего с ней. Опал, если он правильно помнил.

«Как вам наши празднества?»

«Вы превзошли себя, Варлас. Это, несомненно, будет солнцестояние, которое запомнится». Его ложь была гладкой и приятной. Он ненавидел всё в этом чёртовом балу. Он был даже более удушающим и экстравагантным, чем те, что в Хайфэрроу. Придворные шуты вились сквозь толпу, пытаясь выманить монеты в обмен на дешёвые трюки. Фэйское вино потреблялось без конца, так многие действовали с повышенной уверенностью. Сладострастные, бесстыдные прикосновения. Танец за танцем без паузы.

«Вы не желаете поучаствовать, Никалиас?» — изящный голос королевы был любопытен, и он последовал за её взглядом туда, где Самара шагала и кружилась в объятиях другого.

«Я немного не в практике», — было всё, что он мог ответить, когда его хватка на бокале сжалась. Потому что его взгляд быстро переключился с той, что должна была привлекать его внимание. Словно его разум был одержим Потусторонней целью терзать его всю ночь, его глаза снова упали на Торию и Тарли. Она была изысканна. Полностью и абсолютно завораживающа, когда двигалась, как ветер, которым она могла управлять. Он никогда не забывал, как прекрасна она была, когда танцевала, но увидеть это снова после столь долгого времени не переставало захватывать дух. Тарли, к его чести, успевал за ней. Но было ясно, что она вела танец. Песня двигалась, словно принадлежала ей; словно она тоже контролировала её тем, как у неё было идеальное движение для каждой ноты.

Каждый инстинкт в нём вспыхивал отмерзким, опасным чувством собственности, когда он отслеживал каждое место, которого касались руки Тарли, не стараясь. Их танец был интимным, их выражения правдоподобными, словно они были влюблены. Рука Ника на бокале сжалась так сильно, что он рисковал раздавить его, но это было всё, что он мог сделать, чтобы сдержать свою дрожь.

Она моя.

Это было жестоким напевом, который никогда не ослабнет. Но видя её сейчас... это было счастье, которого она заслуживала. Любовь, которую он никогда не мог дать ей. Тарли мог. И ради Тории он не мог обижаться на принца за то, что тот вызывал искренние улыбки, которые теперь озаряли её лицо. Никогда ещё более душе-

раздирающее осознание не погружало его в эти тёмные глубины, из которых он боялся, не будет пути назад.

Моя пара.

Но это не имело значения. Это не могло иметь значения. Он должен был отпустить её. Освободить её. Она заслуживала этого.

Песня достигла своего финального кульминационного момента, и Тория закружилась с помощью Тарли. Снова и снова. Её платье развевалось, и никогда ещё не было более эфирного зрелища. На последнем такте рука Тарли обхватила её за талию, и они замерли. Её грудь глубоко вздымалась и опускалась, цепляясь за него, пока она смотрела вверх с горящим взглядом.

Моя пара. Моя пара.

Когда другие пары начали расходиться и искать новых партнёров, Тарли не отпускал её. Вместо этого его рука взяла её подбородок, и весь мир Ника, казалось, замер в присутствии ярости, настолько всепоглощающей, что у него не было выбора, кроме как действовать.

Он должен был знать, что нет никакого способа, которым он мог бы наблюдать, как её тело движется для другого, видеть на ней руки, которые не были его. Только он знал, что заставляло её дыхание прерываться. Что вдохновляло её карий взгляд вспыхивать желанием, говорившим греховные мысли.

Ему не следовало приезжать сюда.

Ник допил свой второй бокал, прежде чем передать его. Король что-то спросил, и он думал, что произнёс ответ, прежде чем его ноги пришли в движение. Голос, кричавший в его разуме, чтобы остановить его, прежде чем он сделает что-то безрассудное, что может разрушить всё, — он воздвиг против него жёсткий барьер, прежде чем его шаги к ней замедлились.

Хотя бы на один момент, всего на одну ночь, он должен был вспомнить, каково это — обнять её. Потанцевать с ней. В последний раз.

ГЛАВА 35

Тория

Прошло слишком много времени, и Тория забыла, как сильно она любит танцевать. Что, когда она двигалась в воздухе под звуки музыки, это ощущалось так же блаженно, как быть на открытых крышах со своей способностью.

Безраздельное внимание Тарли оставалось на ней, когда их танец подошёл к концу, его рука крепко обхватывала её талию, прижимая их тела вплотную. Но было что-то в этом карих взгляде — что-то, что она, возможно, мельком улавливала и раньше, но теперь это было полно и без сдержанности. Его рука приподняла её подбородок, её губы разомкнулись, сердце бешено колотилось. Потому что благоговение в его глазах на этот раз она верила, было настоящим. То, как они двигались вместе, она не могла отрицать, переплеталось с истинной страстью. Опускание его взгляда к её губам заставило её пульс споткнуться.

Он хотел её поцеловать.

Этот поцелуй был бы настоящим. Истинным. И часть её жаждала этого не только после подъёма от танца, но, возможно, в отчаянном желании узнать, почувствует ли она от этого что-нибудь.

Её беспокойство вернулось всего за секунды. Оно сильно проступало с каждым его прикосновением, которое он дарил ей с момента, как они ступили в зал. Её сердце немедленно позвало другого, Ника, который, как она знала, стоял в дальнем конце и наблюдал за ней, пока она не могла удержаться от того, чтобы украдкой взглянуть на него.

«Можно тебя поцеловать, Тория?» — вопрос Тарли был неуверенным, словно он тоже размышлял именно о том же, о чём и она. То же желание узнать, может ли между ними вспыхнуть огонь.

Её дыхание было поверхностным, пульс неровным, пока расстояние между ними уже начало сокращаться. Она не могла этого сделать. Не здесь и сейчас. Не с ним поблизости и пока жалкое томление оказаться в его объятиях вместо этого сжимало её грудь.

Но на них давили другие взгляды. Ждущие, чтобы уловить трещину в их отношениях. Ищущие какую-нибудь искру, чтобы разжечь пламя. Тория поняла, что значит быть у власти. Люди хотели видеть её возвышение, но с наслаждением приняли бы участие в зрелище её низвержения.