Чтение онлайн

«Ник не таков, как его отец».

«Как и я — не таков, как мой». Тарли остановил их прогулку, и Тория повернулась к нему. Конфликт и оценка кружились в его радужках. Она стояла твёрдо, полная решимости не показывать внешне свои нервы. «Я надеюсь, ты знаешь, что путь мести моего отца — не мой путь. В тот день в Фэннэре у меня отняли мать, но я не настолько глуп, чтобы делать врагов из тех, кто мог бы помочь уничтожить настоящее зло во всём этом. Тех, кто на самом деле её убил».

Тория перевела взгляд на стражников, любопытно, уловил ли кто-нибудь из них тонкий намёк на их короля. Было облегчением обнаружить, что Тарли видел безумие в опрометчивом плане своего отца прошлой зимой. Она с трудом сглотнула, встретив решимость на лице принца, и на секунду ей стало жаль его. Под своей короной Тарли был просто фэйри. Тем, кто не просто потерял мать в тот день, но во многом и отца тоже. Скорбеть по живому — непостижимая ноша.

«Я знаю, что ты не такой, как твой отец, Тарли. Именно поэтому я здесь».

Черты лица Тарли смягчились, и это расслабило её напряжённые плечи, поскольку тёмный фильтр в его глазах, казалось, ослабел. «Мы на месте», — сказал он, его взгляд скользнул сквозь стеклянные двери.

Тория последовала за его взглядом, и её дыхание перехватило. Неподалёку за дверями она увидела единственный самый приветливый цвет, который поднял ей настроение. Зелёный. Его было не много, но она заметила прекрасный деревянный павильон, окружённый заросшими цветочными клумбами. Она сделала шаг к дверям, но её перехватил стражник. Она не смогла скрыть своё раздражённое недовольство.

«Стража всегда идёт первой», — объяснил Тарли, его рука легла ей на поясницу. «Куда бы ты ни шла, ты позволяешь им идти первыми. Это для твоей же защиты».

«От чего?»

Глаза Тарли вспыхнули при её вопросе. «Потребуется время, чтобы твоё присутствие здесь стало известно и принято. Мы уже говорили об этом».

Она стиснула зубы, используя всю свою волю, чтобы не протестовать против абсурдности необходимости такой защиты внутри замка. Они уставились друг на друга, и когда она прочитала его безмолвное предупреждение не давить на эту тему, Тория уступила с твёрдым кивком. Спорить не стоило, и когда её взгляд вернулся к запущенной зелени, ей уже было всё равно.

Стражник вышел первым, осматривая окрестности, пока она следовала за ним. Вопреки желанию Тарли, она не смогла удержаться, и её шаги ускорились, чтобы добраться до павильона раньше других. Он ничего не сказал, и Тория не могла оценить его реакцию, потому что она уже была там, унесённая воспоминаниями о родине, пока осматривала это место. Дерево нуждалось в починке, а цветы — в уходе, но она уже могла представить, как радостным станет это место при должной заботе и внимании.

«Моя мама любила приходить сюда», — признался Тарли.

Тория увидела, что он смотрит на это место с призраком дорогих воспоминаний. Когда она посмотрела на него, Тарли позволил своей защите ослабнуть ровно настолько, чтобы показать редкую уязвимость. Это исчезло в тот миг, когда он вспомнил о её присутствии. Она успела понять о нём, что он мастер отстранённости. Но под внешностью сумрачного принца был человек, которого она могла бы понять. Оба они потеряли родителей, и Тория обнаружила, что роднится с Тарли самым безотрадным образом. Каждый справляется с горем по-разному. Она была готова выждать время с тем, кто, казалось, так привык хранить свои эмоции внутри.

«Это прекрасно», — выдохнула Тория, её пальцы потянулись к ближайшему поникшему хризантему.

Тарли фыркнул. «Раньше было. Сюда больше никто не приходит. Я подумал, тебе может понравиться...» Он остановился, словно доброта была минутным сбоем в его отточенной стальной выдержке.

Тория изучила борьбу, искажавшую его выражение лица. Та самая, что она видела раньше, но на другом принце. В тот миг ей пришла мысль, что у Тарли и Ника может быть больше общего, чем любой из них хотел бы признать.

«Я бы с радостью», — ответила она, зная, что он хотел сказать. Странным образом ей было больно видеть быструю вспышку облегчения на его лице. «Я бы с радостью провела время, помогая восстановить это место. Мне это как раз нужно. Спасибо». Её благодарность была искренней, и постепенно удушье, сжимавшее её с момента прибытия, начало ослабевать с появлением новой цели, отвлечения от пустоты в груди.

«Тогда считай это моим подарком. Ты свободна приходить сюда и работать в саду, как пожелаешь. Я позабочусь, чтобы у тебя были нужные материалы».

Во взгляде, которым они обменялись, Тория уверовала, что увидела трещину в его защите. Со временем она могла бы узнать, что растаяло лёд, сковавший сердце принца из-за его трагического прошлого. Она могла научиться любить качества, с которыми не всегда согласна, но может прийти к пониманию, возможно, даже сочувствию. И они найдут способ расцвести счастливыми перспективами среди пустынных воспоминаний.

Тория не верила, что у неё осталось целое сердце, чтобы отдать, но она могла научиться использовать оставшиеся кусочки и доверять, что принц не разобьёт то, что осталось.

ГЛАВА 3

Никалиас

К ОРОЛЬ НИКАЛИАС СИЛЬВЕРГРИФФ знал лишь одно освобождение от клетки своего терзаемого разума: взмах клинка. Обида в костях и пустота в груди становились не такими неумолимыми, когда он отдавался целиком скрежету стали и осознанию своего противника. Он никогда не сражался с одним стражником — ему нужно было больше. Опасные шансы, не оставлявшие ему выбора, кроме как использовать каждый последний остаток концентрации, чтобы успевать.

Сейчас его окружили четверо, получившие строгий приказ ни в чём не колебаться. Он не мог сказать, сколько времени прошло, пока комната мелькала в нескончаемом движении, а звук шагов и стали был единственной гармонией, на которую он настраивал свой разум. Ник пригнулся, развернулся вокруг атаки одного стража и резко выбил у того ноги из-под тела. Тот с криком рухнул, прежде чем Ник прикончил его ударом. Затем он крутанулся, нанеся удар ногой в грудь другого, который был в секунде от победы. Стражник отлетел, но не было времени на паузу или размышления, когда двое других всё ещё были в игре.

Он спускался в тренировочный зал почти каждый вечер. После дня головоломных совещаний или оглупляющих бесед с разными знатью, Ник почти не знал иных развлечений вне этих стен. Но не дела двора гнали его сюда, даже наперекор протестам собственного тела.

Это была она.

Мысль о Тории в объятиях другого. Опасность, которой она могла подвергнуться, зная, что он добровольно отправил её туда. Но хуже всего было давящее чувство обиды при мысли, что она может быть счастлива.