Чтение онлайн

Её рот открылся, но её слова запнулись.

«Ты можешь проводить её обратно. Я лишь украл минутку, чтобы наверстать упущенное со своей подопечной после того, как увидел, как она выскользнула, но мы закончили здесь», — сказал Нак, поворачиваясь к Тарли, его холодное выражение таким внезапным и мастерским.

Они оба уставились друг на друга в течение нескольких напряжённых секунд, пока Тория стояла словно камень, словно Тарли увидит сквозь ложь. Это было долгожданным освобождением от предвкушения, когда он сдался, его лицо смягчилось, когда он поднял ладонь.

«По тебе скучали.»

Тория посмотрела на его ладонь. Она не знала, почему украдкой взглянула на Ника. Она не сожалела о том, что они сделали, но, возвращая своё внимание обратно на Тарли, который терпеливо ждал, она была охвачена виной. Между ней и Ником была явная напряжённость, и он направлял её во враждебность, а не в скандальную правду. Это было блестяще. И облегчением. Он даже не удостоил её взгляда, и его отсутствие желания быть рядом с ней было настолько правдоподобным, что сжало её грудь.

Тория укрепила собственное выражение. Её всю жизнь учили, как скрывать свои истинные чувства, что сейчас означало отход от её пика похоти и адреналина. Скользнув рукой в руку Тарли, она позволила принцу вести её обратно внутрь, не давая Королю Хайфэрроу обещания, что она снова увидит его наедине.

ГЛАВА 38

Никалиас

Затмение закончилось, но Нак не мог быть уверен, сколько времени прошло с тех пор, как Тория оставила его на том балконе. Он не последовал за ними обратно на вечеринку. Ему нужно было мгновение, чтобы принять сделанный им выбор. Тот, который, к лучшему или к худшему, освободит его и его пару.

Нак не знал, что он будет делать, когда впервые прибыл. Он желал, чтобы был другой путь. Он кричал и мучился внутри своего собственного сознания так сильно, что ему было всё равно, что станет с ним самим, но Тория не заслуживала этого.

«Ты пропустил большую часть празднований.» Голос Самары был осторожным, когда она вышла присоединиться к нему. Он почувствовал её нерешительное приближение минутами ранее.

Король Хайфэрроу стоял, наблюдая, как наступают сумерки, красивое смешение розовых и оранжевых оттенков напоминало ему о летних цветах. Тория среди цветов... его мать... блаженные, беззаботные дни, по которым он тосковал вместо этого жестокого поворота судьбы. «Я никогда не был поклонником помпезности», — прокомментировал он, не поворачиваясь, когда она подошла к нему.

Её глубокий вдох был исполнен понимания. «Что ты будешь делать?»

Именно агония этого вопроса укоренила его на этом самом месте с тех пор, как он наблюдал, как Тория уходит с принцем. Решение, которое было запечатано в тот момент, когда она в последний раз взглянула на него. Так же, как и у ворот замка Хайфэрроу.

«То, что должен был сделать давным-давно.»

ГЛАВА 39

Ник

ПРОШЛО два дня с Бала Солнцестояния, и к следующему утру Ник покинет Олмстоун. Он едва слышал слова на последнем совете, который посетил. Он покрутил шеей в высоком воротнике своего жакета, его кожа покрылась мурашками от ужасного зуда, но он сохранял внешнее самообладание, уставившись на короля-волка, пока тот излагал свои заключительные мысли по поводу пустого договора, веря, что они все ещё безмозглые дураки в его игре. Нику было не до этого тоже, ведь он мог думать только о Тории. О том, что ему нужно сделать, и как он покинет её. Каждая минута отсчитывала время до его ужасного заявления.

— Я рад, что мы уладили все эти вопросы, чтобы позволить нам продвинуться вперёд с браком, как только мы сможем подготовиться, — сказал Варлас. Первые слова, которые прозвучали ясно, когда разговор в последний час отдалился до бормотания в сознании Ника.

Призрачные часы пробили последний удар. Ник желал, чтобы они остановили и его сердце, которое грозило выдать звук своего разбиения. Воздух был слишком густым, чтобы дышать; мир был потерян. Но это то, что им нужно было сделать. Грандиозный финал шоу, в которое они родились.

— Есть ещё одна последняя вещь, — выпалил Ник.

Взгляд Тории был на нём. Потребовались все его силы, чтобы не встретить его с извинением. Бровь Варласа приподнялась от удивления, но он лишь кивнул, чтобы Ник продолжил и обратился к совету.

Его стул заскрипел по полу, когда он поднялся, привлекая все взгляды к себе, пока он оглядывал всех. Дворяне с лицами, жаждущими новостей или сплетен, всего, что добавит вкуса их иначе жалкому существованию, лишь бы это не причиняло неприятностей им самим. Встать над ними всеми было жестом важности, утверждающим, что то, что он собирается сказать, — не пустяк. Его взгляд упал на Торию, или он намеревался на неё смотреть, но всё, на чём он мог сосредоточиться со сдерживаемым раздражением, была рука, которую Тарли держал в утешении. Она держала глаза опущенными как можно дольше, демонстрируя своё безразличие или ненависть к нему. Но когда Тория заставила себя поднять взор, те сверкающие карие глубины были конфликтом прощения и сердечной боли.

В комнате воцарилась тишина, но она гудела статикой заряженного предвкушения.

Ник сделал долгий, глубокий вдох.

— Я не был полностью честен в причинах моего приезда сюда, так как то, что мне ещё предстоит уладить, является делом глубоко личным и важным. Но это касается нас всех.

Её драгоценное сердце забилось чаще, и он хотел бы помочь ей.

Утешить её. Но вместо этого он стоял, чтобы сломать её.

— Мы союзники, Никалиас. Я уверен, что каким бы ни было это дело, мы сможем уладить его вместе, — заверил его Варлас.

Ник жёстко кивнул. Он не мог отвести от неё глаз, желая, чтобы она прочитала его извинение, так как окружение не оставляло ему выбора, кроме как выглядеть бессердечным и жестоким. — Тория Стагнайт не только моя подопечная...

Время замедлилось до ползания. Но он сделал свой выбор. — Она мой спутник.

При его заявлении губы Тории разомкнулись. Рука Тарли отпустила её, и вздохи закружились, словно тени осуждения и шока, над смелым заявлением Ника. Он не мог определить её чувства, но только на них и сосредоточился. Гнев — нет, ярость. Это казалось более уместным. Ожидаемым. Не из-за секрета, который он хранил, а из-за унижения слышать этот термин, брошенный так небрежно в комнате королевских особ и незнакомцев. Словно он ничего не значил.

Словно она ничего не значила для него.

Тория поднялась, и он задался вопросом, чувствовал ли кто-нибудь ещё её гнев так же осязаемо, как он, в её пристальном взгляде, устремлённом на него.

— Это действительно неожиданный удар, — сказал Варлас, его тон соответствуя всеобщему настроению недоверия. — Ты не знала, Тория?

Её глаза дрогнули от смущения. — Нет, — проскрежетала она.

Король издал долгий вздох. — А ты, Никалиас. Как давно ты знал об этом?

Он поморщился в извинении только для неё, в то время как его выражение окаменело для собравшихся. — Какое-то время, — холодно сказал он, отрывая глаза от её кинжалов муки. — Это не связь, которую я был готов так нагло разорвать, пока не знал, что в ней не будет толку. Как вам известно, отвергнутая связь спутников не может быть отменена. — Его грудь разрывалась изнутри.

— И ты ждал до сих пор? — допрашивал Варлас, его тон острый с ноткой подозрения.

Уверенность Ника была непоколебима. — Я не хотел упоминать об этом по приезде и отвлекать внимание от вопросов, которые продвинут наши королевства вперёд. Это последнее препятствие на пути. Я приехал в Олмстоун, чтобы обеспечить этот союз, да. И это начинается с разрыва связи между Торией и мной, чтобы мы были свободны вступать в брак по велению сердца.