Чтение онлайн

— Тогда покончи с этим, — прошипела Тория, словно яд.

Он заслуживал агонии раны в глубине души, к которой прикоснулся этот тон. Его кулаки были сжаты по бокам, напрягаясь от того, чтобы не выпустить высокомерие, которое он должен был носить для стервятников двора.

— Варлас, могу ли я попросить минутку наедине с Торией.

— Не думаю, что это было бы мудро, — осторожно ответил Варлас. — Это деликатное и личное дело, как я уверен, вы можете понять.

— Понимаю. Но я также знаю, что притяжение связи — могущественная вещь. — Короткая вспышка боли приглушила его голос. — Думаю, для защиты вас обоих было бы лучше, если бы за этим наблюдали.

Потребовались усилия, чтобы не протестовать дальше от вспышки оскорбления. Они не дети, нуждающиеся в наблюдении. Ник думал, что гнев и презрение, которыми был пропитан воздух между ними, будут достаточной гарантией, но Варлас не собирался соглашаться на их полное уединение.

— Мне не нужно уединение для этого, — ледяно пробормотала Тория. Она не стала ждать ничьего разрешения и не взглянула, кого пошлют следовать за ними, когда вышла из зала.

Каждый её шаг было мучительно наблюдать. Его сердце билось, но только наполовину. Затем Ник последовал за ней, задаваясь вопросом, как он вынесет покидание этого королевства в виде половины души.

ГЛАВА 40

Тория

ТОРИЯ ВЕЛА путь в сад павильона. Её грудь тяжело вздымалась, она боролась, чтобы ухватиться за нити контроля и не сломаться полностью. Она остановилась перед деревянной постройкой. Едва, поверх стука в груди, она почувствовала только Ника, задержавшегося у неё за спиной. Но она знала, что кто-то — или несколько человек — будут иметь скрытые глаза и уши, направленные на них из-за стеклянных дверей.

Ник приблизился осторожно, но она не могла заставить себя смотреть на него, когда говорила.

— Всё, о чём я могу думать... как я могла быть такой тупой, чтобы не заметить этого?

— Ты не —

— Пока не осознала, что это из-за тебя. Теперь всё обретает смысл. — Она повернулась к нему, первая предательская слеза разбитых чувств скатилась по её щеке. Она не скрывала, как глубоко рана поразила её.

Лицо Ника было опустошённым.

— Ты знал, кем я была для тебя с той ночи, что мы провели вместе. Возможно, я тоже могла бы заподозрить это, но ты был так хорош в том, чтобы убедить меня, что я ошибаюсь. Ни один из нас не произнёс этого слова. Спутники. И всё же мы оба знали это. И ты заставил меня поверить, что я просто тоскующий дурак, ещё одна из твоих обожающих куртизанок. — Она дрожала от боли, когда свет ясности пролился на их запутанные отношения. Ник сделал шаг к ней, но Тория в ответ отступила на шаг. Не без сопротивления той связи между ними, и она подавила свой стон. — Я не хочу этого, —

прошептала она. — Но у тебя и не было желания этого в любом случае. Просто связь силы, верно?

— Неверно.

Голос Ника был так разбит, что ей было трудно сохранять самообладание. Он боролся с желанием высказать больше; его глаза дрогнули, словно вспоминая зрителей, которые наблюдали за ними.

— Не делай этого, — тихо взмолилась она, поражение было так близко, чтобы заставить её согнуться.

Ник сделал ещё один шаг вперёд, и при лунном свете она мельком увидела серебро, подступающее к его глазам. Тория никогда не видела его плачущим. Не когда он потерял мать, ни когда его рука была вынуждена убить отца. Никалиас Сильвергрифф прошёл через так много и ни разу не проронил слезу на людях, несмотря на свои страдания.

— Делать что?

— Не веди себя так, будто это легко для меня. — Её голос возвысился от негодования. — Не притворяйся, будто я не ждала тебя. Десятилетиями. Оставаясь с тобой, когда ты этого не заслуживал... ты не заслуживал меня.

— Ты права. Не заслуживаю. Не уверен, что когда-либо заслуживал или заслужу.

— Ты трус, — проскрежетала она сквозь болезненный всхлип. — Лгун.

— Да.

— Ты эгоистичен и жесток.

Ник только кивнул, но каждое её слово вызывало у него гримасу, которую она чувствовала как удар кинжалом. Его боль — она чувствовала её всю.

— Хватит со мной соглашаться!

Воздух вокруг них зашевелился от её нарастающего гнева. От того, что он сдавался без сопротивления.

— Не могу.

— Тогда скажи мне, почему! — Она не могла остановить вспышку утраченного контроля, когда её руки взметнулись и ветер собрался вокруг них. Ник прикрыл глаза, но она с неловкостью обуздала свою магию, от которой дрожало её тело.

— Я люблю тебя.

Голос Ника можно было принять за шёпот её ветра, который немедленно стих при его словах. Её руки опустились, а лицо побелело, не веря, что правильно расслышала.

— Прежде чем я узнал, какая связь соединяет нас, я влюбился в тебя. За твою стойкость, твоё терпение, за каждый изъян и каждую победу. Я люблю тебя достаточно, чтобы отпустить.

Тория качала головой. Она не верила, что он признается в этом сейчас. Это было лишь жестокой и злой пыткой.

— Я причинил тебе зла больше, чем когда-либо смогу искупить. Я отталкивал тебя в своём высокомерии и эгоизме. Возможно, в своём отрицании. Я не заслуживаю тебя и никогда не заслужу.

Что-то в глубине души болезненно вскрикнуло, перехватывая её дыхание и останавливая сердце, когда она предугадала его следующие слова прежде, чем он их произнёс.

— Отвергни связь, Тория.

Дыхание покинуло её тело. Она боролась с отказом когда-либо снова вдохнуть. — Это нельзя взять обратно. — Её тон предавал её гнев, и она ненавидела просьбу, прозвучавшую в нём.

Кивок Ника расколол её мир пополам. — Так будет лучше. Для нас обоих.

Её губы задрожали, и она плотно сжала их. Тория знала, что должна сказать. Слова кружились, мучили и танцевали, словно пепел, на её языке, грозя излиться. Она могла это сделать. Ради него, ради Фэнстэда — она должна была это сделать.

— Я хотела, чтобы это был ты, — призналась она, зная, что не получит другого шанса. Зная, что это больше не имеет значения. — Я хотела вернуть всё, с тобой у своего бока в конце всего этого.

Боль. Столько боли наполнило те изумрудные глаза, когда он прошептал: — Я знаю.

Её сердце колотилось в протесте.

Её разум метался между протестом и мукой.

Её тело напряглось, кулаки сжались так сильно, что жгучая боль от впившихся в ладони ногтей была желанным отвлечением, но совершенно недостаточным, чтобы противостоять тому, что разрывало её душу в агонии.

Губы Тории разомкнулись, её слёзы текли, когда она начала произносить слова, которые никогда не сможет взять обратно. Слова, которые всё изменят.

— Свидетелями мне боги и по своей воле... — Её голос сорвался. Она потеряла всю силу, всю храбрость, глядя на образ, который будет преследовать её до конца её дней.

Зелёные радужки Ника сверкали от несчастья, его разбитое сердце было высечено на его прекрасном лице. И всё же он кивнул, чтобы она продолжала. Осторожно приблизившись, он обнажил короткий кинжал. Его холодная рука взяла её дрожащую, прижав рукоять к её ладони и сомкнув её пальцы вокруг неё. — Всё в порядке, — прошептал он.