Чтение онлайн

Через семь минут к «Иль де Франсу» подошла первая спасательная шлюпка. Пассажиры были приняты через бортовую дверь четвертой палубы. Затем их провели по трапам вверх на обращенную к итальянскому лайнеру левую сторону судна. Дверь в правом борту, обращенном в сторону открытого океана, была задраена, потому что поднялось волнение. (В районе плавучего маяка во время прояснения погоды неожиданно волнение усилилось). На смену редкой плавной мертвой зыби пришли короткие, быстрые волны, увеличившие для спасательных шлюпок опасность оказаться разбитыми о борт лайнера. Моторные вельботы других судов продолжали доставлять потерпевших на свои суда, но шлюпки с ручным приводом стали держать курс на «Иль де Франс», оказавшийся ближе всех к «Андреа Дориа». Четыре не имевшие моторов шлюпки со «Стокгольма» совершили только по одному рейсу к шведскому судну, стоявшему на расстоянии двух миль, а после двух часов ночи переправляли спасенных на «Иль де Франс».

Находясь в удобном месте, около кормы «Андреа Дориа», второй штурман «Стокгольма» Энестром установил совместно с экипажами французских спасательных шлюпок определенный порядок эвакуации пассажиров. Шлюпки с «Иль де Франса» пришвартовывались к борту шлюпки со «Стокгольма», и пассажиры, спустившись по канату в шведскую шлюпку, переходили затем во французскую, которая доставляла их на свой лайнер. Дух единства и взаимной поддержки охватил экипажи спасателей. Люди работали рычагами ручных приводов, пока их вспухшие ладони не начинали кровоточить. Они взбирались по трапам и концам, чтобы помочь пассажирам спуститься вниз. Ближе к утру некоторые из них поднимались даже на палубы «Андреа Дориа» в поисках оставшихся потерпевших. В каждой шлюпке объявились добровольные пловцы, вытаскивавшие людей из воды. Пятнадцатилетний официант офицерской столовой «Иль де Франса» Жан-Пьер Гийон нырнул, чтобы спасти маленького ребенка, а Армандо Галло прыгнул из спасательной шлюпки в воду за Фортунато Спина — пожарником из команды «Андреа Дориа», который имел вес сто тридцать пять килограммов, а окружность его талии была равна росту.

С прибытием «Иль де Франса» у правого борта «Андреа Дориа» появилось порядочное количество средств спасения — двадцать восемь шлюпок. Их было более чем достаточно для восьми трапов и концов, свисавших с борта. В общей сложности принять участие в спасательной операции могли бы тридцать шлюпок, но две из них, принадлежавшие «Андреа Дориа», совершили только по одному рейсу к «Стокгольму». Одну оттолкнул от «Стокгольма» последний взобравшийся на борт член команды, и она плавала по воле волн. Команду второй спасательной шлюпки, также пытавшуюся покинуть ее, матросы «Стокгольма» на борт не пустили. Это была спасательная шлюпка 3, в которой не удалось запустить мотор. Сидевшие в ней люди, имея в своем распоряжении только два запасных весла, старательно поработав руками, не в силах были грести две мили назад к «Андреа Дориа». Они дождались у борта «Стокгольма», пока их товарищи по команде бросили фалинь и перевели шлюпку за корму шведского судна, где она и простояла всю ночь.

На борту спасательной шлюпки 3 оказался трехлетний сын актрисы Рут Роман — Ричард Роман Холл. Актриса передала сына стажеру из мореходного училища Джулиано Пирелли, двадцатитрехлетнему юноше, выполнявшему у одного из штормтрапов роль «лифта для детей». Мальчика привязали ему на спину, и он спустился по балясинам трапа в спасательную шлюпку 3, в которой уже оказалось около ста двадцати человек. Затем Пирел-ли снова поднялся на шлюпочную палубу, а Рут Роман стала карабкаться через поручни на штормтрап. Но тут спасательная шлюпка отчалила от судна. Обезумевшая от горя мать умоляла вернуться, ее сын громко заплакал, но — таковы уж превратности спасательной операции.

Продолжая разыскивать своих родителей, Питер Тирио трижды пытался пробраться к их каюте. Установив, что прямой путь прегражден, он обошел зону разрушений с противоположной стороны и попытался пройти другим трапом. Но также безуспешно. На его неизменный вопрос, не видел ли кто его отца и мать, все говорили: «Они, наверное, где-нибудь здесь». С этим же вопросом обратился мальчик к антиквару из Нового Орлеана Морису Килу (Питер успел подружиться с ним за время плавания). Кил с женой, дочерью и ее знакомым, также жителем Нового Орлеана Гэй Бартоном, находился в группе пассажиров первого класса, терпеливо ожидавших, когда им скажут, что надо делать.

— Не сыграть ли нам партию в настольный теннис? — пошутил ничего не подозревавший антиквар, пытаясь развеселить мальчика.

— Нет, благодарю вас, — вежливо ответил Питер. — Пойду, поищу еще.

Он направился вдоль шлюпочной палубы к носовой части судна, а затем спустился на палубу фойе, чтобы пройти по коридору, ведущему к каюте 180. Эта палуба была залита водой. Шлепая по воде в пустом коридоре, он подошел к месту, с которого была видна боковая часть каюты родителей. Вход в нее преграждали массивная балка и мелкие обломки. Ему показалось, что дальше, там, где должна была находиться бортовая стена каюты, была пустота. Однако если даже ему в голову и пришла мысль о гибели его отца и матери, то он не осознал это до конца. Он мог предположить, что его родители успели оставить каюту, поэтому мальчик продолжал поиски вверху, на палубах, заполненных людьми.

Когда за кормой и у бортовых трапов вереницей выстроились спасательные шлюпки, в местах сбора пассажиров была подана команда: первыми эвакуируются дети, за ними — больные и старики, потом женщины и, наконец, — мужчины. К этому времени многие пассажиры туристского класса уже покинули судно. Оставшихся в ресторане или на левой стороне прогулочной палубы провели к свисавшим с правого борта канатам и помогли таким образом оставить судно.

Для предупреждения прыжков через борт в воду члены команды, схватившись за руки, образовали вдоль поручней кормовой части палубы живую цепь. Другие члены команды выстроились на пути с прогулочной палубы вниз, к кормовой части палубы надстройки, поддерживая пассажиров и помогая им передвигаться по судну, крен которого достигал уже 30°.

В салоне первого класса преобладал покой и порядок. Пассажиры — мужчины и члены команды организованно оказывали помощь женщинам, детям и старикам. Они выводили пассажиров, передавая их из рук в руки, на повышенную сторону прогулочной палубы, помогали подняться по трапу еще выше, на шлюпочную палубу. Здесь каждому предлагали сесть и затем подталкивали по наклонной палубе вниз, к противоположному борту. Проехав четырнадцать метров поперек палубы, они попадали в объятия ожидавших там, на пониженной стороне судна, других членов команды, которые провожали всех к одному из трапов. Ходить, не держась ни за что, было невозможно, поэтому во время спуска по штормтрапам вокруг пояса большинства пассажиров, особенно женщин, завязывали линь. Детей несли вниз на спине. Труднее всего было эвакуировать младенцев. Чаще всего члены команды, балансируя, спускались по штормтрапам, держа ребенка на руках.

Молодой инженер Джером Рэйнерт, возвращавшийся из проведенного в Европе отпуска после окончания колледжа, добровольно предложил свою помощь и стал у одного из штормтрапов вместе с тремя другими молодыми пассажирами первого класса. Матери, главным образом итальянки, когда перед спуском по трапу им приходилось отдавать детей, плакали и кричали. Однако, несмотря на это, эвакуация в салоне первого класса проходила относительно спокойно.

Когда распоряжение об оставлении судна достигло всех расположившихся перед салоном первого класса, среди которых были доктор Тортори Донати, доктор Джианнини, их пациенты, фельдшеры и медицинские сестры, около тридцати собравшихся там пассажиров бросились бежать. Однако оба врача быстро успокоили их.

— В первую очередь надо свезти больных и раненых! — кричал доктор Тортори Донати. — Времени у нас достаточно!.. Судно не пойдет ко дну!.. Чем спокойнее вы будете вести себя, тем лучше для вас!..

Его слова, а может быть авторитет форменной одежды, несмотря на то, что она была совершенно перепачкана мазутом, остановили начавшееся бегство. Пассажиры беспрекословно подчинились указаниям и стали ожидать, пока врачи со своими помощниками перенесут на одеялах шестерых пациентов через всю ширину судна к первой застекленной двери с правой стороны прогулочной палубы. Первый пассажир, последовавший за ними, поскользнулся и упал на покрытый линолеумом, запачканный мазутом настил палубы. Доктор Тортори Донати тоже упал и ушиб ногу. Он убедил пассажиров съезжать с одной стороны судна на другую в сидячем положении и как можно медленнее. Таким образом, переход с левой стороны судна на правую оказался не таким уж сложным делом.

Гораздо труднее было заставить какую-нибудь спасательную шлюпку подойти к борту. Свободным от багажа был только небольшой участок прогулочной палубы. Но единственная имевшаяся там дверь находилась как раз над зияющей пробоиной, полученной судном при столкновении. Примерно в течение получаса оба врача и некоторые из пассажиров просили подойти проходившие мимо спасательные шлюпки, направлявшиеся к центральной или кормовой части судна. Но ни одна из них не отозвалась. Экипажи шлюпок либо не слышали их среди гама и шума, либо, скорее всего, просто предпочитали не приближаться к зловещей темной дыре в борту судна, которая могла засосать внутрь любую из шлюпок.