Столкновение в океане
Шрифт:
Примерно в то же время мостик подвергся вторичной осаде со стороны Тура Питерсона, умолявшего помочь ему освободить жену. Он снова и снова просил домкрат, но капитан Каламаи, плохо знавший английский язык, долго не мог его понять.
Когда, наконец, капитану стало ясно, что Питерсону требуется «рычаг», он обещал сделать все, что сможет. Стоявшему рядом штурману он приказал пойти с несчастным пассажиром и оказать необходимую помощь.
Временами, когда из рулевой рубки все уходили, выполняя полученные от капитана приказания, там наступала гробовая тишина. Недостатка в приказах со стороны капитана Каламаи никто никогда не испытывал, но на судне было сравнительно мало специалистов, способных справиться с массой дел, возникших в связи с аварийным состоянием. Имелся только один судовой плотник, который умел произвести замеры льял. Всего лишь несколько человек были обучены обращению со светосигнальными приборами. Ночь катастрофы дала возможность убедиться, что «Андреа Дориа» был сконструирован и укомплектован как роскошный лайнер.
Он имел на борту избыток официантов и стюардов, коков и мойщиков посуды, но не имел хорошо обученной команды, способной справиться с различными обязанностями в случае аварии.
В минуты затишья, погруженный в глубокое раздумье, капитан Каламаи часто смотрел вниз, наблюдая за высадкой пассажиров. Около трех часов ночи он подошел ко второму штурману Бадано, взял его за локоть и тихо сказал:
— Если вы спасетесь, может быть вы окажетесь тогда в Генуе… Передайте семье — я сделал все, что мог.
Молодой и наивный Бадано не понял значения слов капитана.
— Посмотрите, — сказал он, указывая на стоявший рядом «Иль де Франс», — нас спасут. Судно мы потеряли, ничего не поделаешь, но я не сомневаюсь, что там, где можно спасти одного, будет спасен и другой.
Капитан Каламаи промолчал.
— Ведь если спасут меня, спасут же и вас, не так ли? — как будто о чем-то догадываясь, тихо, неуверенно переспросил Бадано.
Капитан печально кивнул головой и отошел в сторону.
«Расписание обязывает»
Капитан «Стокгольма» Норденсон начал обдумывать, каким образом можно привести свое поврежденное судно в Нью-Йорк. После двух часов ночи «Стокгольм» уже не играл существенной роли в спасательных операциях. К этому времени он принял на борт около 425 потерпевших. В дальнейшем, в связи с прибытием на помощь других судов, спасательные шлюпки предпочитали доставлять спасенных на суда, оказавшиеся поближе. Белый, похожий на призрак, «Стокгольм», удерживаемый размотавшимися якорными цепями, тихо стоял примерно в двух милях от «Андреа Дориа» и группы других судов. С крыла мостика капитану Норденсону было видно оживленное движение спасательных шлюпок, курсировавших между сверкавшим огнями итальянским лайнером и находившимися около него «Иль де Франсом», «Кэйп-Анн» и «Томасом».
На борту «Стокгольма» все шло организованно. Ресторан был приспособлен под пункт первой помощи. Здесь потерпевшим, получившим незначительные повреждения, оказывалась медицинская помощь. Кипучая деятельность развернулась в судовом лазарете. Его расширили за счет нескольких примыкавших кают младшего командного состава. Недостаток в медицинском персонале не испытывался. Добровольно предложили свои услуги оказавшиеся среди пассажиров «Стокгольма» два хирурга и пять квалифицированных медицинских сестер. Позднее к ним присоединился итальянский врач из потерпевших с «Андреа Дориа». Он выполнял, кроме того, обязанности переводчика, в котором возникла необходимость при оказании помощи большинству пациентов. Из судового камбуза бесперебойно поступали бутерброды и спагетти, а также прохладительные напитки и горячий кофе. Все спиртные напитки были заперты тотчас после столкновения.
Установив характер повреждений, полученных «Стокгольмом», капитан Норденсон понял, что судно сохранило достаточную мореходность и может самостоятельно следовать в Нью-Йорк малым ходом. Однако он считал необходимым, чтобы какое-либо судно сопровождало его на тот случай, если нужно будет высадить пассажиров.
В 02 часа 30 минут он отправил на «Иль де Франс» личную радиограмму:
«КАПИТАНУ ИЛЬ ДЕ ФРАНСА — У НАС ПОВРЕЖДЕНА НОСОВАЯ ЧАСТЬ ЗАТОПЛЕН ПЕРВЫЙ ТРЮМ ДРУГОЙ ТЕЧИ НЕТ БУДЕМ ПЫТАТЬСЯ ИДТИ МАЛЫМ ХОДОМ НЬЮ-ЙОРК. ЕСЛИ НАМЕРЕВАЕТЕСЬ СЛЕДОВАТЬ ТУДА ПАССАЖИРАМИ АНДРЕА ДОРИА ПРОШУ ИЗ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ ИДТИ ВМЕСТЕ — КАПИТАН СТОКГОЛЬМА НОРДЕНСОН»
Эта радиограмма застигла капитана де Бодеана врасплох. Французский капитан был обеспокоен высокими эксплуатационными расходами тридцатилетнего «Иль де Франса». Он подсчитал совершенно точно, что спасательная операция, в результате которой судно опаздывало на тридцать шесть часов, обойдется французской пароходной компании примерно в 50 000 долларов. Он ответил на «Стокгольм»:
«КАПИТАНУ СТОКГОЛЬМА — ОКОНЧАНИИ СПАСАТЕЛЬНОЙ ОПЕРАЦИИ ПОЙДУ НЬЮ-ЙОРК ПОЛНЫМ ХОДОМ. ПРОШУ ОБРАТИТЬСЯ ДРУГОМУ СУДНУ РАСПИСАНИЕ ОБЯЗЫВАЕТ»
Около трех часов ночи капитан Норденсон поступил, как ему посоветовали:
«ВСЕМ ВСЕМ ВСЕМ — У НАС ПОВРЕЖДЕНА НОСОВАЯ ЧАСТЬ ЗАТОПЛЕН ПЕРВЫЙ ТРЮМ ДРУГОЙ ТЕЧИ НЕТ БУДЕМ ПЫТАТЬСЯ ИДТИ МАЛЫМ ХОДОМ НЬЮ-ЙОРК ИЗ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ ПРОСИМ КАКОЕ-либо СУДНО СОПРОВОЖДАТЬ НАС ПРОСИМ ОТВЕТИТЬ — КАПИТАН».
Сразу никто своих услуг не предложил, однако спустя некоторое время была получена радиограмма с «Андреа Дориа» от капитана Каламаи, который, будучи капитаном пострадавшего судна, выполнял роль старшего начальника района бедствия.
«СТОКГОЛЬМ — В СЛУЧАЕ ПЛОХОГО СОСТОЯНИЯ СУДНА МОЖЕТЕ СЛЕДОВАТЬ НЬЮ-ЙОРК БЛАГОДАРЮ ЗА ОКАЗАННУЮ ПОМОЩЬ ОСТАЛЬНЫЕ СУДА ПРОШУ ОСТАТЬСЯ И СЛУШАТЬ МЕНЯ НА 500 КИЛОГЕРЦ РАБОТАЕМ ЗАПАСНЫХ АККУМУЛЯТОРАХ — КАПИТАН»
«Стокгольм», вопреки надеждам капитана Норденсона, был далеко еще не готов отправиться в Нью-Йорк. Его спасательные шлюпки не вернулись с итальянского лайнера, сам он все еще был прикован к месту столкновения размотавшимися якорными цепями. Судовой врач Оке Несслинг доложил капитану, что жизнь четырех членов экипажа и маленькой итальянской девочки зависит от того, насколько срочно их удастся госпитализировать. В 3 часа 50 минут капитан радировал береговой охране в Бостон, попросив выслать вертолеты для эвакуации пяти тяжело раненых.
Поток потерпевших, поступавших на борт «Иль де Франса», не уменьшался. В спасательных шлюпках одни измученные члены команды уступали места другим. Более 160 человек команды французского лайнера в течение ночи побывали в роли гребцов одиннадцати спасательных шлюпок «Иль де Франса», но вдвое больше работали, обеспечивая прибывавших на борт горячей пищей, напитками, одеялами. Несмотря на шум и суету при этом, почтенный «Иль де Франс» был настолько обширен, что большинство его пассажиров спокойно проспали всю ночь. Проснувшись на следующее утро, они так и не увидели «Андреа Дориа».
Спортсмен-рыболов, писатель и путешественник Ганс Гинрихс был одним из тех, кто проснулся от шума спускаемых спасательных шлюпок. Он вышел из каюты, чтобы выяснить в чем дело, и пробыл на палубе в течение всей спасательной операции. Он даже сумел уговорить стюарда Мариуса провести его тайком к главному трапу, куда доступ пассажирам был запрещен — по ним поднималось на борт большинство потерпевших. В течение нескольких часов, как только к борту причаливала очередная спасательная шлюпка, Гинрихс махал красной спортивной рубашкой и выкрикивал: «Эми, Эми!!» — разыскивая свою давнишнюю приятельницу Эми Лемп из Милуоки. Он знал, что она находилась на борту «Андреа Дориа». Только в минувший вечер Ганс послал ей с «Иль де Франса» радиограмму: