Чтение онлайн

Внутри все запущено и грязно. Это старое место, поэтому я удивлен, что у них вообще есть такой пункт.

— Не клади меня на эту грязную кушетку, — предупреждает Саммер. Я поворачиваюсь, чтобы взять горсть бумажных полотенец и подложить под нее. Она смотрит на меня, пока я достаю аптечку, затем снимаю с нее ботинок и носок, пытаясь повернуть лодыжку, чтобы увидеть, где болит.

— Черт, — шипит она. — Ты что, специально это делаешь?

Я осторожно прикасаюсь к ней.

— Извини, просто проверяю, насколько сильно она травмирована.

Она откидывает голову назад и стонет.

— Я сегодня выпила мало кофеина, и у меня от тебя болит голова.

— Я думал, ты не пьешь кофе.

Она помассировала виски.

— Чай. Мне нужно около двух чашек в день, а если я имею дело с тобой, то больше.

Я игнорирую это замечание и смотрю на ее высокий хвост. Осмелев, я стягиваю резинку с ее волос и позволяю мягким каштановым волнам рассыпаться по плечам. Когда она пытается ее выхватить, я надеваю резинку на запястье.

— Может быть, у тебя болит голова от того, что твои волосы находятся в этой смертельной хватке.

— А мне так нравится, — заявляет она.

Я поднимаю брови, заставляя ее закатить глаза.

— А мне нравятся распущенные.

Она фыркнула.

— Приятно слышать. Я выброшу все свои резинки, потому что Эйдену Кроуфорду нравится, когда девушки ходят с распущенными волосами.

Обматывая бинт вокруг ее лодыжки, я смотрю на нее.

— Не девушки. Ты.

Самодовольство Саммер сползает с ее лица, и складка между бровями углубляется. Я знаю, что ее разум сейчас работает слишком быстро, но комментарий сорвался с моего языка так быстро, что я не смог его остановить.

— Готово, — холодно говорю я, опуская ее ногу. Она тут же спрыгивает, морщась, когда приземляется на ногу. — Нужно дать ей отдохнуть.

Она снова пытается спрыгнуть, но я преграждаю ей путь.

— Не получится. Это сработает, только если ты позволишь мне помочь тебе.

— Хорошо, — она позволяет мне снова поднять ее, и мягкие волосы падают мне на руку. — Спасибо.

Глава 10

Саммер

Впервые за долгое время кто-то гордится мной, а я не знаю, как на это реагировать.

Профессор Мюллер возвращает мне бумаги.

— Отличная работа, Саммер. Если вы проведете эти тесты и найдете источники, подтверждающую их, они будут умолять вас присоединиться к кооперативу.

Я вздохнула с облегчением. Было тяжело структурировать мою работу, и осознание того, что я наконец-то справилась с этим, означает, что я еще на шаг ближе к достижению своей цели. В электронных письмах профессора Лэнгстон я получала только негативные комментарии. Сегодня я зашла к ней, но профессор Мюллер, один из моих любимых преподавателей психологии, остановил меня, чтобы поболтать.

— Не будет ли слишком, если я пришлю свой окончательный вариант и вам?

— Ничуть, пишите по электронной почте или заглядывайте ко мне в кабинет. Я буду рад помочь. Но разве вы не должны обсудить это с Лаурой? В конечном итоге именно она должна подписать ваш проект, а не я.

На программу нельзя подать заявку, если она не одобрена вашим консультантом. Поэтому я не могу за спиной Лэнгстон бросить свое имя в шляпу, если она его не одобрила.

— Я знаю. Просто хочу услышать больше одного мнения.

Мюллер соглашается, и я задаю ему еще несколько вопросов, наслаждаясь тем, что не чувствую покровительства, прежде чем направиться к выходу. То, что Лэнгстон является председателем и членом приемной комиссии, не дает мне никаких преимуществ. Единственная причина, по которой она является и тем, и другим, заключается в том, что она бесчисленное количество раз доказывала свою непредвзятость. У меня есть еще несколько недель до окончания срока подачи документов, поэтому я рассматриваю все возможные варианты, чтобы гарантировать себе зачисление.

Донни заставил меня понервничать, рассказывая о низком проценте приема каждый год и о том, что моя жизнь будет выглядеть хуже, чем авария на трассе I-95, если я не поступлю. Очевидно, он отлично умеет подбадривать.

На мой телефон приходит сообщение от еще одной моей головной боли.

Эйден

Эйден: Я нашел наручники в твоей комнате.

Эйден: *фотография*.

Я останавливаюсь посреди тротуара, когда вижу фотографию, на которой он, широко улыбаясь, стоит в моей комнате, держа в руках пару пушистых розовых наручников. Озорной блеск в его глазах говорит мне, что он думает, что они предназначены для чего-то извращенного, а не просто для прошлогоднего костюма на Хэллоуин.

Прохожий врезается в меня, выводя меня из оцепенения.

Саммер: Почему ты в моей комнате?

Эйден: Тренировка рано закончилась. Амара впустила меня перед тем, как ушла.

Саммер: Не трогай мои вещи, и уж тем более не заглядывай ни в какие ящики.

Эйден: Слишком поздно. Ты куда более извращенная, чем я думал, Престон.

Эйден: И твоя кровать супер удобная. Я устал, думаю вздремнуть немного.

Эйден: Голым.

Боже, как он раздражает. Я мысленно отмечаю, что нужно купить замок для ящиков на случай, если капитан хоккейной команды решит порыться в моих вещах, и отбеливатель, чтобы постирать простыни. Запихнув телефон обратно в карман, я, не обращая внимания на дергающую боль в заживающей лодыжке, бегу к своему общежитию.

Внутри я пытаюсь перевести дыхание, но оно замирает где-то в груди, когда я вижу Эйдена на кухне. Его синий лонгслив Under Armour так идеально очерчивает движение мышц спины, что я ненавижу это.

В животе у меня заныло, и это напомнило мне о моем парне в школе. Райан был на год старше меня.

Мы познакомились на катке, где я каталась на коньках в ожидании, пока отец закончит волонтерскую работу. Эти три месяца я находилась в эйфории, вызванной Райаном. Однако я ненавидела, когда он приходил ко мне домой, потому что он тратил свое время на разговоры с моим отцом. Очень скоро я поняла, что он встречался со мной не ради меня, а ради моего отца. Странно, но вполне объяснимо для парня, который стремился в НХЛ.