Чтение онлайн

— Не надо оправдываться. Ты знаешь последствия.

Взглянув на время, я застонал.

— Это пять кругов.

— Уже шесть.

Мне следовало бы знать, что жаловаться не стоит. Моя улыбка становится натянутой, когда я смотрю на него.

— Я вам уже говорил, что вы мой любимый тренер?

— Иди на чертов лед, пока не дошло до семи.

Сдержать стон, пока я завязываю коньки, оказалось непросто. Я надеваю тренерскую куртку и приглашаю детей выстроиться на льду. Сегодня я подсчитал, сколько времени у них уходит на то, чтобы выстроиться в прямую линию, потому что я все еще пытаюсь размять больное тело.

— Итак, кто готов показать, что он отработал? — раздаются негромкие возгласы. — Мы покатаемся и научимся обращаться с клюшкой, а затем закончим игрой.

К тому времени, как я вывожу на лед еще нескольких тренеров, игра в самом разгаре.

* * *

Саммер

Когда я сегодня с готовностью ехала на каток, я не думала, что буду потеть, сидя так близко ко льду. Но, наверное, именно это и происходит, когда вы смотрите, как крупный хоккеист учит шестилетних детей играть в обороне. Лонгслив на молнии, который он носит, обтягивает каждую складку его мышц. Я пытаюсь остановить бурлящую реакцию, которая поднимается на поверхность. Эйден слишком уверен в себе, в университете и в хоккее. Это безумно привлекательно, и я не слишком гордая, чтобы признать это.

Когда ребенок поскальзывается и катится по льду в форме звезды, пока Эйден не ставит его обратно на коньки, я не могу сдержать смех.

Мои щеки загораются, когда его зеленые глаза встречаются с моими. Соберись, Саммер.

Звучит звуковой сигнал, и дети прощаются с тренерами, прежде чем покинуть каток. У выхода Эйден разговаривает с родителями, его взгляд каждые несколько секунд переключается на меня.

Наконец он подходит ко мне и снимает шлем.

— В какую альтернативную вселенную я попал, что ты по своей воле оказалась на катке?

— Видимо, в ту, где ты все еще невероятно раздражающий.

— И милый? — спрашивает он с мальчишеской ухмылкой.

Я невольно смеюсь.

— Может быть, я просто хотела убедиться, действительно ли ты помогаешь этим бедным детям.

— А, так ты оцениваешь, насколько хорошо я выгляжу в роли дилфа12.

— Таким бы ты был в роли отца? Я видела, как ты сталкивал их на лед.

— Я проверял, как они стоят на коньках. Это все часть работы хорошего тренера. Хотя я и не ожидал, что ты что-то об этом знаешь.

— Продолжай говорить, Кроуфорд, и я, возможно, просто занижу твою оценку.

Его взгляд сузился.

— Оценку?

— Тренер попросил меня написать ее для тебя, — говорю я ему. — Это поможет избавить тебя от общественных работ.

— И ты согласилась? Ты уверена, что это для тебя не проблема? — на его лице написано притворное беспокойство.

— Это еще одна вещь, которой я могу тебя шантажировать, чтобы заставить делать то, что я хочу, — я хлопаю ресницами.

— Тебе не нужен шантаж, чтобы заставить меня делать то, что ты хочешь, Саммер.

Слова соскальзывают с его языка в виде однородной массы, которая стекает мне в желудок. Я ничего не могу ответить, и он, похоже, понимает, что заставил меня замолчать, потому что на его губах застывает кривая улыбка. Она так же быстро исчезает, когда он кивает в сторону коридора.

— Итак, дай угадаю, ты собираешься сказать, что я был проблемным мудаком.

Быстро придя в себя, я продолжаю беседу с ним.

— Далеко не так.

— Это потому, что ты видела меня без футболки?

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Кто-то должен быть, — пробормотал он, прежде чем прочистить горло. — Так что же ты хотела сказать?

— Тебе не все равно, — говорю я, садясь на скамейку. — На хоккей, на свою команду, на своих друзей. Ты готов на все ради них. Ты отличный капитан, и испытательный срок – последнее, чего ты заслуживаешь.

В его глазах мелькнуло удивление.

— С такой оценкой тренер может подумать, что я тебя подкупил.

— Раз уж ты об этом заговорил, я бы не отказалась от чаевых.

— Иди сюда и забери их сама.

Я скривила лицо от отвращения.

— Знаешь что? Я беру свои слова обратно.

Эйден встает передо мной, атакуя мои глаза своей грудью.

— Мы не можем этого допустить. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

Я проглатываю первую мысль, пришедшую мне в голову, и поднимаю на него глаза.

— Ничего. Я уже все решила.

— Ужин?

Я качаю головой, и улыбка на его лице исчезает, прежде чем я говорю:

— Еда на вынос. У меня дома.

— Договорились, но без всяких сборов данных. Никаких тестов.

— Но…

— Просто ужин, — твердо говорит он.

* * *

— Не останавливайся, — глубокий голос Эйдена вибрирует на моей коже, посылая мурашки по поверхности. Когда его тело оказывается между моих ног, а мои пальцы впиваются в его мускулистые плечи, он тихо стонет.

— Если бы ты просто послушал меня, у тебя не было бы этой проблемы.

— М-м-м, — пробормотал он в удовольствии. — Если результат таков, я бы сделал это снова.

Получив сообщение от Киана с вопросом, нравится ли мне в свободное время мучить хоккеистов, я узнала, что после нашей пробежки Эйден превратился в ходячего зомби. Вчера команда провела тренировку на выносливость и силовую тренировку, но в его болях почему-то виновата я.

Теперь я сижу на диване, а он лежит на полу между моих ног, и я массирую его напряженные мышцы. Время от времени его бицепс задевает мою ногу, и по позвоночнику ползет странное чувство. Попытка игнорировать его стала моей собственной тихой вечерней игрой.

— Подожди, так она теперь нравится теще? — спрашивает он, указывая вилкой на телевизор.

Мы остановились у индийского ресторана в Далтоне, где, по словам Эйдена, готовили самого вкусного цыпленка в масле. Я смеялась целых две минуты после того, как сказала, что не доверяю его вкусу, а он выглядел обиженным. Но он доказал, что я сильно ошибалась, когда я попробовала его. Это было почти так же вкусно, как готовила моя мама, хотя я никогда не признаюсь в этом вслух. Потом Эйден включил свой любимый турецкий сериал, так как не хочет отдавать мне должное за то, что я подсадила его на него.