Чтение онлайн

Его голос свинцовой тяжестью ложится у меня в животе.

— Я была занята, папа.

— Слишком занята для своей семьи?

Моя грудь вздымается, и я крепче сжимаю телефон.

— Видимо, я училась у лучших.

Он молчит минуту, но не обращает внимания на колкость.

— Я в Бостоне на несколько месяцев. Хотел бы тебя увидеть.

Горячий прилив негодования поднимается по позвоночнику. Эйден подплывает ближе и вопросительно смотрит на меня. Должно быть, он заметил, как быстро я моргаю.

— Не могу. Я занята, — говорю я и кладу трубку как раз в тот момент, когда Эйден подходит.

Я бросаю телефон на полотенце, когда он останавливается возле моих ног. Глупо было бы думать, что он не видит, что мои глаза красные, и не от хлорки. Прежде чем он успевает заговорить, я погружаюсь в воду и начинаю плыть. Жжение в легких помогает мне отвлечься от своих мыслей. Мой отец был занят в течение двадцати лет, а теперь он пытается открыть дверь, которую я давно заколотила. Это несправедливо.

Огромная ладонь обхватывает мою руку и останавливает мои стремительные движения. Эйден притягивает меня к себе так, что нас разделяет всего несколько сантиметров. На его лице написано беспокойство.

— Что случилось?

Я качаю головой.

— Ничего.

— Саммер.

— Я сказала, что ничего, — огрызаюсь я, отдергивая руку. Когда я доплываю до края бассейна, он следует за мной, не давая мне уйти, схватив за лодыжку. Черт, какой же он настойчивый.

Эйден выныривает из воды, мокрые капли скользят по гладким плоскостям его тела, словно мы снимаемся в рекламе Sports Illustrated. Тем временем мои глаза налились кровью, а волосы беспорядочно прилипли к лицу.

Из окон, окружающих бассейн, оранжевые лучи греют нашу кожу, когда мы сидим на бортике, свесив ноги в воду, плечом к плечу. Запах хлорки и моя неловкая вспышка вьются вокруг нас, как веревки. Я тяжело дышу, сосредоточившись на капельках воды, падающих с моего носа на мокрое бедро. Эйден сидит молча, но его присутствие очень ощутимо.

— Прости, — это слово вырывается так неожиданно, что я почти пытаюсь поймать его в руки и запихнуть обратно в горло. В этом слове столько уязвимости, что меня пугает мысль о том, что он захочет разгадать его смысл. Я вцепилась в бортики бассейна по обе стороны от себя и уставилась в воду, не желая смотреть ему в глаза. Затем его большая рука накрывает мою, заставляя меня расслабить крепкую хватку, которой я держалась за стенку бассейна.

— Не извиняйся за свои чувства. Особенно передо мной, — говорит он, встречаясь с моими глазами. От солнечного света его зеленые зрачки сияют, как изумруды, а мокрые волосы блестят. Он больше ничего не говорит и не спрашивает. Но он снимает напряжение в моей груди, нежно сжимая мою руку, и я позволяю ему это сделать.

* * *

— Вау, — Донни отбрасывает мои бумаги и откидывается в кресле. Это не положительное «вау», что ясно из его едкого тона. — Твоя методология очень пресная.

Мои плечи опускаются. Я отправила Лэнгстон по электронной почте свой черновой вариант, и она сделала пометки к каждому предложению. От этого был бы толк, если бы там были реальные слова, а не куча вопросительных знаков. Когда я нехотя написала Донни сообщение с просьбой о помощи, он заглянул в студенческую гостиную.

— Насколько пресная?

— Она скучная. Тебе нужно проводить больше тестов.

— Я провожу самооценку раз в две недели и заканчиваю тестом ACSI-2810. Это уже больше, чем требуется по критериям, — самооценка – это вопросы, на которые Эйден должен будет ответить, а инвентаризацию навыков преодоления трудностей спортсмена будет проводить профессор Тоор, спортивный психолог нашего кампуса. Это базовая методика, но она легко демонстрирует все, что я знаю, а это как раз то, что ищут приемные комиссии.

— Просто пытаюсь поделиться с тобой своим опытом.

Разочарование проникает сквозь мою кожу.

— Я посмотрю, что можно сделать.

— Все не так уж и плохо. Просто помни, что ты поступаешь на одну из самых конкурентоспособных программ на Восточном побережье.

Стресс камнями опускается в моем желудке.

— Спасибо, — бормочу я, когда он собирает свои вещи, унося с собой свое напряженное присутствие. Когда я выдыхаю, стул снова отодвигается, и я вздрагиваю.

— Привет, Саммер.

Светлые волосы и карие глаза приветствуют меня. Если бы не пиджак, то уже одно очертание его тела говорило бы о том, что он играет в футбол. Коннор Этвуд – квотербек нашей футбольной команды и друг Сэмпсона, так что я знаю его с первого курса. Кроме этого, мы никогда не общались.

— Привет, Коннор.

Он выдохнул с облегчением.

— Я думал, ты не помнишь мое имя, — он мило улыбается, когда проводит нервной рукой по волосам. — Ты ведь не возражаешь, если я посижу здесь? Если только ты никого не ждешь.

Я не уверена, что это его способ спросить, есть ли у меня парень. Но спортсмен он или нет, мне нужно отвлечься.

После странного момента в бассейне между мной и Эйденом все стало неловко, по крайней мере, с моей стороны. Когда я настояла на том, чтобы заплатить за его ужин после проигрыша в пари, он остановил меня. Его жалкий вид настолько меня разозлил, что я сунула ему в руку купюру и ушла. Я надеюсь, что отсрочка нашей следующей встречи поможет справиться с затянувшейся неловкостью.

Вернув свое внимание к Коннору, я покачала головой.

— Нет. Только я.

Глава 8

Эйден

Утро я начинаю с того, как в борта врезаются шестилетние дети. Контраст между моей жизнью всего несколько недель назад и сейчас – печальная реальность.

— Как девчонка? Уже вывел ее из себя?

Голос тренера доносится из его кабинета, когда я прохожу мимо после тренировки. Он сидит за своим столом, опустив очки на переносицу, и работает за компьютером. Я не знаю, то ли у моих товарищей по команде длинный язык, то ли Саммер пожаловалась на меня. Рассказала ли она ему о траурном венке?

После нашего занятия плаванием наступило неприятное молчание. Не по моей инициативе. Не знаю, чего она боится. У всех бывают неудачные дни, и этот телефонный звонок как раз пришелся на один из них. Я бы соврал, если бы сказал, что мне не интересно, кто ей звонил. Может быть, это тот бывший хоккеист, которого она ненавидит? Знаю ли я его? Если да, то я с радостью разъясню ему ситуацию, чтобы он больше никогда ей не звонил. От ее налитых кровью глаз и шмыганья носом у меня защемило в груди, и мне это не понравилось. Совсем.