Чтение онлайн

— Я быстро моюсь.

— Я тоже, — это рассеивает ее раздраженный взгляд. — Неужели ты даже не хочешь пожелать мне удачи перед игрой?

— Мы оба знаем, что тебе не нужна удача.

— Да, но мне действительно нужно это, — я протягиваю руку, чтобы схватить ее за задницу, и она взвизгивает, прежде чем растаять в моих объятиях. Пятясь в ванную, я пинком закрываю дверь.

* * *

Вторники – мои любимые. Почему? Потому что у Саммер нет занятий, и я свободен после тренировки. Еще один плюс – не надо беспокоиться о том, что ребята устраивают вечеринки, потому что по средам у нас тренировки, а похмелье не очень хорошо сочетается с голосом Килнера.

Заходя в комнату в общежитии Саммер, я бросаю свою сумку у дивана.

— Эти маленькие тираны знают, как меня измотать.

— Не жалуйся. Тебе это нравится, — говорит она, когда я со стоном падаю рядом с ней. — Признай это. Ведь нравится.

Я пожимаю плечами, но не могу сдержать улыбку.

— Да, нравится. Они просто потрясающие. Я вижу их страсть, и это напоминает мне о том, сколько всего было сделано для того, чтобы я стал тем, кем являюсь сейчас.

Восхищение мелькает в ее глазах, но затем ее лицо морщится.

— Боже, держу пари, все твои дети будут любителями хоккея.

— Определенно. Они научатся кататься на коньках раньше, чем ходить.

— Звучит мучительно. Что, если они захотят играть в футбол или… баскетбол? — она намеренно добавляет последнее слово, но ее улыбка такая милая, что мне трудно сосредоточиться на чем-то другом.

— Я буду поддерживать их, несмотря ни на что, — на меня не оказывали давления в спорте, поэтому ставить ультиматум ребенку никогда не имело для меня смысла. Люди от природы тянутся к своим талантам, но чтобы достичь высот, нужно упорно трудиться, а это не делается насильно.

— Как великодушно с твоей стороны.

— Что еще я могу сказать? Нашим детям повезет, что я буду их отцом, — слова льются как вода, и я замираю.

Неловкая пауза длится всего секунду, прежде чем она смеется.

— Ты сумасшедший, если думаешь, что я когда-нибудь буду вынашивать твоих большеголовых детей. Лучше бы у твоей жены был широкий родовой канал.

Это снимает напряжение, сверлящее мою грудь.

— Я добавлю это к своему списку. Широкий родовой канал для большеголовых детей.

— Не забудь, я не готова страдать из-за твоего идиотизма.

— Это то, чем ты занимаешься? Страдаешь?

Она кивает, не обращая на меня полного внимания, пока я не наклоняюсь, чтобы отодвинуть ее ноутбук. Она не протестует, когда я хватаю ее за лодыжку и притягиваю к себе, забыв о домашнем задании. Меня пробирает до костей от удовлетворения, потому что Саммер никогда не забрасывает учебу, но прямо сейчас ее внимание сосредоточено только на мне.

Она пахнет так приятно, что я наклоняю голову, чтобы поцеловать ее в шею, зарываясь носом в ее сладкий запах.

— Это считается страданием?

Она садится на мою растущую эрекцию.

— Да, — выдыхает она. — Настоящая пытка.

Я задираю ее белую майку, глядя на нее в ожидании разрешения. Она, не теряя времени, снимает ее сама. Ее грудь без лифчика так близко к моему рту, что мне приходится усадить ее к себе на колени, чтобы сохранить видимость контроля. Я откидываю ее волосы за обнаженные плечи, прикасаясь к каждому участку кожи, кроме того места, где она этого хочет. Мои руки пробегаются по контуру ее тела, задевая только ее полные сиськи, из-за чего она издает разочарованный звук. Пальцы Саммер впиваются в мои плечи, и когда я смотрю на нее, ее глаза горят.

— Я сижу полуобнаженная у тебя на коленях, Кроуфорд. Не нужно быть гением, чтобы понять, чего я хочу от тебя.

Я отодвигаюсь всего на дюйм от ее напряженных сосков.

— Я знаю, чего ты хочешь. Всегда ясно, чего хочет от меня твое тело, Саммер, но я знаю, что тебе нравится вот так. Когда я дразню тебя, заставляю тебя страдать, — мое дыхание овевает ее покрытую мурашками кожу, когда я оставляю нежные поцелуи между ее грудей. Рука, сжимающая мое плечо, перемещается к затылку.

— Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я умоляла, потому что этого никогда не произойдет, — заявляет она.

Шлепая по бокам ее груди, я смотрю, как она подпрыгивает.

— Только хорошие девочки получают вознаграждение. А ты сейчас ведешь себя не очень хорошо.

— Я зануда, ты сам это сказал, — она придвигается ближе, чтобы прошептать мне на ухо, прижимаясь грудью ко мне. — Теперь заставь меня кончить, Капитан.

Я сглатываю с такой силой, что удивляюсь, как мой язык не провалился в горло.

Игры – это мой конек. Я хорош в них, достаточно хорош, чтобы всегда выигрывать, но здесь побеждает Саммер. Каждый раз. У меня нет ни малейшего шанса отказать ей, особенно когда она вот так улыбается или прикусывает нижнюю губу с обманчиво невинным видом. Ее сладкие сиськи перед моим лицом – тоже плюс.

Мои руки летят к пуговицам ее джинсов, а ее – к моему поясу. Мы судорожно пытаемся сбросить одежду как можно быстрее. Она слезает с моих колен, чтобы снять джинсы. Наше нетерпение почти животное, поскольку мы сосредоточены на одной цели.

— Я хочу тебя вот так. Хочу, чтобы ты оседлала меня, — говорю я, когда она обнажена и снова у меня на коленях.

Она обхватывает меня рукой, медленно двигая ею. Я меняю положение, чтобы она оказалась под идеальным углом, мои руки охватывают всю ширину ее талии, и я упиваюсь тем, насколько она меньше меня.

— Блять, подожди, — выдавливаю я, прежде чем она опускается. — Презерватив.

Но когда я протягиваю руку, чтобы взять свою сумку, она останавливает меня.

— Я принимаю таблетки.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поперхнуться и сформировать предложение.

— Хорошо… я чист, — говорю я, прочищая горло. Когда она кивает, я не могу скрыть своего потрясения. — Ты уверена?

— Да, — говорит она. — Я доверяю тебе, Эйден.

С теплым удовольствием, окутывающим мою грудь, я беру ее за бедра и насаживаю на свой член так медленно, что моя голова запрокидывается. Каждый дюйм ее тела сжимает меня, как тугой мокрый кулак, и три простых слова порхают вокруг нас.