Чтение онлайн

— Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста.

Быстрый ответ, должно быть, удовлетворил ее, потому что она хватается за основание кровати и опускается до самого основания.

— Саммер… Ох, блять, вот так, детка.

Одним ленивым движением ее бедер я вижу вспышку белого цвета и жемчужные врата рая сквозь головокружительное множество огней за моими веками. Я умру счастливым человеком.

— Трахни меня, Саммер, — приказываю я, мои пальцы впиваются в ее плоть, когда она делает это, сначала медленно, а затем быстро. Почти забавно, что единственный раз, когда она меня послушалась, это когда мой член был внутри нее. Но я не успеваю высказать эту мысль, потому что ладони Саммер ложатся мне на грудь, и она вводит меня в себя так медленно, что я думаю, что могу потерять сознание. Ее самодовольная улыбка говорит мне о том, что она сдерживается.

— Ну и кто теперь дразнится?

Она пожимает плечами.

— Видеть, как ты страдаешь, доставляет мне радость.

— У тебя ничего не получится.

— Думаю, уже получилось, — она улыбается, наблюдая, как напрягается мой пресс с каждым движением ее бедер.

— В этой игре выиграет только один из нас, а я, детка, никогда не проигрываю.

Собиралась ли она согласиться или возразить, я этого не слышу. Одним быстрым движением я хватаю ее за оба запястья и переворачиваю на живот. Она встает на колени, когда я подтягиваю ее, чтобы положить голову себе на плечо, ее рот приоткрыт от удовольствия. Не думаю, что когда-либо в жизни был настолько тверд. С тем, как воспламеняется каждый нерв в моем теле, уверен, я мог бы заменить костер в походе.

— Ты мне не нравишься, — говорит она, затаив дыхание.

— Скажи это еще раз, когда я не буду внутри тебя, — ее киска сжимается вокруг меня, и когда она пытается пододвинуться назад своей попкой, я удерживаю ее на месте со стоном, застрявшим в моем горле. — Мне нравится, когда ты главная, но давай проясним ситуацию. Эта киска моя, и я позабочусь о ней.

Должно быть, это единственные слова, которые ей были нужны, потому что ее лицо напрягается в экстазе, и она распадается на части, когда я наклоняюсь, чтобы попасть в ее точку G. Эта глубокая поза провоцирует мою собственную разрядку.

Когда она опускается на живот, я упираюсь лбом в изгиб ее шеи. Я опираюсь на предплечья, чтобы не придавить ее своим весом. Пот покрывает мое тело, а ее сладкий запах обволакивает каждый сантиметр моей кожи. Кайф еще не прошел, и удовольствие пробегает по моим костям, желая большего. Отстранившись, мы лежим плечом к плечу: я смотрю в потолок, а она – на меня.

— Это было…

— Да, — выдыхает она.

Когда мое сердцебиение возвращается в устойчивый ритм, я поворачиваюсь к ней.

— Через пять минут мы можем продолжить.

— Пять минут? — она в ужасе смотрит на меня. — Мне понадобится от одного до трех рабочих дней и серьезное количество электролитов25.

Я хихикаю.

— Как насчет десяти минут, и я принесу немного BioSteel26?

Она только корчит гримасу, вероятно, потому что довольная отвлекается на мое обнаженное тело. Я скатываюсь с кровати, чтобы выбросить презерватив и натянуть спортивные штаны, но она лишь присвистывает. В отличие от Дилана, ходить обнаженным с утра пораньше – не мой конек. Я бросаю ей футболку на всякий случай.

— Не очень практично, если через несколько минут ее снимут, — поддразнивает она.

— Превентивные меры на случай, если кто-то из парней войдет.

Она тут же надевает ее. Волосы Саммер в беспорядке, лицо раскраснелось, губы припухли. Она выглядит как никогда сексуально.

— Хочешь есть? — спрашиваю я, когда она сползает с кровати и направляется в мою ванную. Она на минуту задумывается и качает головой, но я ей не верю. — Я принесу тебе перекусить.

Глава 28

Саммер

Я всегда думала, что вся эта история с «завтра ты не сможешь ходить» была ложью, которую часто говорили мужчины в качестве хвастовства, чтобы раздуть собственное эго. Это правдоподобный вывод, учитывая, что никто никогда не мог сдержать своего слова.

Но Эйден Кроуфорд смог доказать, что я ошибаюсь.

Шесть раз. Он превратил мои конечности в желе и отправил мое тело на орбиту в космос, шесть раз. Эйден – бог секса, и мне очень больно это признавать.

Черт бы побрал хоккеистов и их выносливость. Потому что до моего первого занятия через кампус десять минут ходьбы, и я подумываю о том, чтобы вместо этого доползти туда. Мое тело явно наслаждается глупым и прекрасным решением переспать с Эйденом. Мне даже не понадобился будильник этим утром, когда мои яичники так пели.

— Тебя подвезти? — Донни смотрит на меня через окно своего черного Гелендвагена.

— Только не ты.

— Давай. Ты же знаешь, я всего лишь пытаюсь помочь.

— Помочь? Мне нужно переделать целый раздел моей работы.

Когда Донни пришел в четверг вечером, он сказал, что над моим исследованием нужно еще поработать, и Лэнгстон согласилась. Теперь мне нужно его переделать, чтобы добавить ограничения, о существовании которых я даже не подозревала.

— Я помогу тебе с ней. Просто садись.

Из-за дискомфорта при ходьбе я запрыгиваю в машину. Салон королевского синего цвета, который его родители сделали на заказ, когда он поступил в Далтон, безупречен. Свитер и брюки от Ральфа Лорена, которые он носит, выглядят настолько опрятно, что мне приходится сдержаться, чтобы не закатить глаза.

— Воды? — он достает с консоли бутылку «Фиджи».

Я беру ее, быстро благодарю и выпиваю половину. От вчерашних событий у меня пересохло в горле. Времени на зарядку не было, потому что, когда Эйден уснул, я села в Убер. Мне незачем знать, что он любит обниматься или что он не храпит.

— Ты гуляла прошлой ночью?

Когда я киваю, он бросает на меня взгляд со стороны водителя, но я не вдаюсь в подробности. Донни любит притворяться, что мы старые друзья, которые сплетничают о нашей личной жизни, хотя такого никогда не было.

— Знаешь, вечеринки не помогут тебе попасть в магистратуру.

Начинается.

— Я не была на вечеринке.

— Ты выглядишь так, будто у тебя похмелье. Я просто забочусь о тебе, Саммер. Я знаю, как сильно ты этого хотела. Я просто надеюсь, что ты не потеряешь все из-за своей беспечности.

— Я знаю, что делаю.

— В твоей работе написано другое.

Горячий шип вонзается мне в живот.

— Ты сказал, что все было хорошо, — я ненавижу неуверенность, которая пронизывает мои слова.