Столкновение
Шрифт:
Я вздрагиваю, когда его взгляд согревает мою кожу, и так же быстро его лицо исчезает между моих ног. Его пальцы впиваются в мою плоть, поднимая мои бедра с кровати, и затем его рот накрывает меня. Я хватаю его за волосы, пока он мучительно всасывает мой клитор.
— Ты такая чертовски вкусная, — от его теплого дыхания мне становится так жарко, что грудь болит от напряжения. Когда он просовывает в меня свой язык, сопровождаемый двумя толстыми пальцами, мои глаза зажмуриваются, и, клянусь, по щеке стекает слеза. Он продолжает двигаться в интенсивном ритме, который вырывает дыхание из моих легких и заставляет меня кончить так сильно, что у меня несколько минут не было ни одной мысли в голове.
Я восстанавливаю концентрацию только тогда, когда он целует мой живот, поднимая мою футболку выше, пока его глаза не встречаются с моими, спрашивая разрешения. Я хихикаю и стягиваю ее с себя. Затем он снимает с меня бюстгальтер и ослабляет давление. Его большой палец ласкает напряженный сосок на одной груди, в то время как язык кружит и посасывает на другой.
Я подношу руку к его лицу, заставляя поднять глаза, чтобы снова поцеловать его. Мне нравится, как он целуется. Медленно и внимательно, как будто он считывает именно то, что я хочу. Сладкий поцелуй сжигает все запреты, и мое тело загорается особой потребностью. От отчаяния по мне пробегает дрожь, и когда Эйден отстраняется, то уже улыбается.
— Настолько хорошо? — поддразнивает он.
Я закатываю глаза и притягиваю его ближе.
— Может, ты уже трахнешь меня?
Глава 27
Эйден
Если ее злость закончится тем, что она окажется обнаженной в моей постели, я вряд ли когда-нибудь перестану ее злить. Глядя на раскрасневшееся лицо Саммер и мягкую кожу, просящуюся к моим губам, я благодарю маленькую корову, брошенную у двери.
Может, ты уже трахнешь меня?
Ей не нужно просить меня дважды.
Ее взгляд следит за моими руками, пока я глажу свой член, и красивые карие радужки вспыхивают.
— Я тебя ненавижу, — пробормотала она.
Я усмехаюсь, придвигаясь ближе.
— Ты будешь ненавидеть меня еще больше, когда завтра не сможешь ходить.
— Это обещание?
— Это гарантия.
Я прижимаюсь губами к ее губам, прежде чем она успевает сказать что-то еще. Если она продолжит говорить, я уверен, что не продержусь дольше полусекунды. Она ложится на спину и раздвигает колени, показывая мне свою сладкую киску, мокрую и готовую. Я достаю из ящика прикроватной тумбочки презерватив и надеваю его.
Мое тело гудит, и я снова целую ее, пробуя на вкус ее сладкий язык. Ее отчаянный стон прерывает наш поцелуй, а спина выгибается в сдавленном стоне, когда костяшки моих пальцев касаются ее чувствительного центра.
— Не дразни меня, — шипит она.
Я отстраняюсь с широкой ухмылкой.
— Не дразню, — я провожу членом по ее киске и наблюдаю, как она извивается с тихим звуком удовольствия. — Я просто знаю, что тебе нравится, — я ввожу в нее только кончик, и она стонет так громко, что я вынужден закрыть ей рот рукой.
— Ребята еще спят, — шепчу я, касаясь губами ее уха. — А я очень хочу оставить твои сладкие стоны только для себя.
Она двигает бедрами навстречу моим, ища мой член, чтобы заполнить ее. Давая ей то, что она хочет, я вхожу в нее и наблюдаю, как ее глаза закатываются назад. Она такая чертовски тугая, что я едва могу двигаться, не чувствуя сопротивления. Я пытаюсь расслабить ее, убирая руку с ее рта, чтобы прижать к клитору, а другую – к ее идеальной груди.
— Давай. Прими меня всего.
Она морщит лоб.
— Это еще не все?
Я сдерживаю смешок, когда вижу ее недоверчивое лицо.
— Ты можешь сделать это. У тебя так хорошо получается, детка.
Я держу ее за затылок, нависая над губами. Она расслабляется в моих объятиях, и я толкаюсь, чувствуя, как ее ногти впиваются в меня, когда она приглушает крик, уткнувшись мне в плечо.
— Не останавливайся, — говорит она, задыхаясь.
У меня мог бы случиться чертов сердечный приступ, и я бы все равно не остановился.
— Сильнее, — требует она, и я колеблюсь от этого хрипливого приказа, но делаю, как она говорит. Я закидываю ее ноги себе на плечи, крепко прижимая к себе. Они вытягиваются, когда я делаю движение вперед.
Она хнычет, сжимая в кулаке одеяло, рот приоткрыт, а тело двигается с каждым толчком.
— О боже мой, вот так.
Слышать, как она выражает свое удовольствие, вызывает у меня гребаный комплекс бога. Возможно, это мое любимое время, когда я слышу ее голос, и я не хочу, чтобы она останавливалась. Я наклоняюсь вперед, поднося руку к ее затылку, чтобы приподнять ее губы для поцелуя. Она обвивает руками мою шею так сильно, что даже не может ответить на поцелуй.
— Откуда у тебя такая гибкость? — спрашиваю я, видя ее позу.
Ее задыхающийся смех отвечает мне раньше, чем она сама.
— Заткнись, Кроуфорд.
Саммер обхватывает меня за талию и отчаянно целует. Меня удивляет, как сильно она хочет быть лицом к лицу, поскольку миссионерская поза не входит в число моих любимых. Похоже, я единственный, кто так думает, потому что она так крепко обнимает меня, что ее сиськи прижимаются к моей груди, и она кусает меня за плечо. Из-за того, насколько она большая личность, я почти забываю, насколько она меньше меня. Это становится очевидно, когда я нависаю над ней, и ее маленькая фигурка прижимается ко мне.
Она дрожит вокруг моего члена.
— Не могу. Слишком сильно.
Я слегка надавливаю и смотрю, как она содрогается. Ее приглушенный стон посылает волну напряжения к моему члену, и я так близок к кульминации, что чувствую, как напрягается каждый мускул моего тела.
— Я сейчас кончу, — мои слова хрипло вырываются наружу. Пока она пульсирует вокруг меня, я оттягиваю ее оргазм так долго, как только могу. Затем с силой, о которой я и не подозревал, Саммер переворачивает нас и садится на меня сверху.
Ее темные глаза сияют.
— Ты кончишь, когда я скажу тебе кончить.
Блять.
Я делаю все, что в моих силах, чтобы не кончить, но ее сиськи скользят по моей груди, и я в восторге. Абсолютном, блять, восторге. Когда она видит мое отчаяние, она ухмыляется. Она, блять, ухмыляется мне и приподнимается выше так, что я выхожу из нее, и моя эрекция умоляет вернуться в нее.
— Мне нужно кончить, — умоляю я.
Она наклоняется, ее губы в нескольких дюймах от моих.